Рейтинг@Mail.ru
Дворецкий Михаил Юрьевич Предложения по эффективной реализации уголовной ответственности
ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ЭФФЕКТИВНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
 
PROPOSALS FOR EFFECTIVE IMPLEMENTATION OF CRIMINAL LIABILITY
 
Дворецкий Михаил Юрьевич,
кандидат юридических наук
Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства и
государственной службы при Президенте Российской Федерации,
г. Тамбов, Россия
Dvoretskiy Mikhail Yu.,
Ph.D. in Law
Tambov branch of the Russian Presidential Academy of
National Economy and Public Administration,
Tambov, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 34
 
Аннотация: В представленной публикации рассматривается оптимизация форм уголовной ответственности и их видов. Автор исследует их соотношение с реализацией данной категории в контексте проблем уголовно-правовой теории и правоприменительной практики.
Ключевые слова: формы уголовной ответственности и их виды; оптимизация уголовной ответственности, ее форм и их видов; реализация.
Abstract: In the present paper explains the optimization of forms of criminal liability and their species. The author explores their relationship with the implementation of this type in the context of the problems of criminal legal theory and practice.
Key words: forms of criminal responsibility and their types; Optimization of criminal responsibility, its forms and their species; implementation.
 
На наш взгляд, нам не следует детально исследовать именно разновидности форм реализации уголовно-правовой категории «Уголовная ответственность», уже подтвердившие достаточную оптимальность и высокую эффективность при их применении, сконцентрировавшись на усовершенствовании, как их системы, так и совершенствовании отдельных составляющих ее элементов. Так, А.Э. Жалинский констатирует: «Понятие … широко используется в различных статьях УК…, но раскрывается в уголовно-правовой доктрине, которая в принципе стремится делать это в соответствии с буквой и духом действующего закона. В своем основном проявлении, т. е. как «Наказание», «Уголовная ответственность» есть, по статье 43 УК РФ, это «Мера государственного принуждения», назначаемая по приговору суда» [1, с. 396]. Поскольку даже, исходя из нечастого фактического использования судебными инстанциями «Ограничение…» или «Лишение свободы…», мы реально относим их к перспективным разновидностям данной формы реализации, соответственно, в первую очередь, именно данное обстоятельство касается наказания «Штраф», на сегодняшний день одной из альтернатив «Лишение свободы на определенный срок», вполне алогично и достаточно продолжительное время доминирующему в системе. По нашему мнению, особенно примечателен тот факт, что в настоящее время в большинстве развитых правовых государствах штраф стабильно доминирует в национальных системах по сравнению с другими уголовными наказаниями. Согласно исследованиям А.А. Лакеева об эффективности реализации штрафа в отраслевом законодательстве зарубежных государств: «В Японии штраф фактически назначается непосредственно почти реально: 95 % от общего числа осужденных лиц, в Германии – почти 80 %, во Франции – почти 48 %» [2, с. 17]. Вследствие того, что именно эта массовость достаточно закономерна, то его достоинства являются очевидными для законодателя и правоприменителей. Так, прежде всего, именно он фактически выступая в качестве существенного источника наполнения любых государственных бюджетных средств, непосредственно никогда реально никак не требует сколько-нибудь значительных затрат при исполнении в действительности. Как нам представляется, именно наиболее часто применяя его, наряду с видом «Принудительные работы» суды могут сократить удельный вес наказания «Лишение свободы на определенный срок» в системе, тем самым способствуя разрешению актуальной проблемы, связанной с переполненными местами заключения, которые не соответствуют положениям международных стандартов, в ходе реализации концепции реформирования уголовно-исполнительной системы. В соответствии с вполне логичным и достаточно обоснованным выводом А.В. Курца: «Штраф фактически имеет несомненные преимущества по сравнению с другими видами наказаний, которые непосредственно назначаются за совершение общественно-опасных деяний, относящихся к категориям небольшой и средней тяжести, реально начиная с его способности оказать ощутимое воздействие на осужденного в целях предупреждения совершения им нового преступления. И, в действительности заканчивая известной суровостью, соответствующим образом, позволяющей эффективно реализовывать все цели уголовного наказания» [3, с. 183-184]. На основании аргументированной констатации И.В. Кучвальской: «Это подтверждается низким уровнем рецидива среди лиц, осуждавшихся к нему, в отличие от лиц, лишавшихся свободы» [4, с. 12]. Исходя из того, что именно в настоящее время «Штраф» в качестве основного вида наказания фактически представительным образом, предусматривается разработчиками в положениях санкций Особенной части Уголовного кодекса, непосредственно составив 39,6 % от всего их количества, то необходимо в реальной действительности распространить его также и в структуру иных статей закона. Так, в первую очередь, именно «Штраф» должен применяться, за совершение преступлений, относящихся к категориям небольшая и средняя тяжесть, имеющих корыстную мотивацию, и (или) связанным с причинением потерпевшему материального ущерба согласно части 2 ст. 167; части 2 ст. 181. части 2 ст. 254, ст. 259; части 2 ст. 274 Уголовного кодекса.
По нашему мнению, фактически применения наказания «Штраф» непосредственно, как основной вид наказания при совершении виновным составов преступлений, относящихся к категории тяжких и особо тяжких реально нецелесообразно для повышения эффективности реализации уголовной ответственности в дальнейшем. Нам представляется, что неправильна позиция тех отечественных ученых-криминалистов, которые предлагают установить «Штраф», как вид наказания за совершение отдельных преступлений против личности, сформулировав это в положениях санкций части 1 ст. 107, части 1 и 2 ст. 108, части 1 ст. 109, части 2 ст. 115 и некоторых других статьях [4, с. 12; 5, с. 277; 6, с. 12].
На наш взгляд, актуальным является вопрос, который относится к методике порядка унифицированных исчислений и оптимальных определений размеров данного вида наказания. Нам необходимо констатировать, что после корректив отечественного законодателя ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс» 8 декабря 2003 года фактически он воспроизводится, непосредственно либо в строго фиксированных денежных суммах: от 2500 до 1 000000 рублей. В свою очередь, «либо в размере заработной платы или иного совокупного дохода осужденного лица» в реальной действительности за период: от 2 недель до 5 лет включительно. По нашему мнению, в первую очередь, фактически именно данное обстоятельство непосредственно достаточно чревато для объективно существующих инфляционных процессов, постоянно реально имеющихся в государствах с рыночной экономикой. Как нам представляется, характерным является обстоятельства его он исчисления во многих УК зарубежных государств либо в дневных ставках. Так, например, это реализуемо в законодательстве Испании, Австрии, Польши, ФРГ, либо в штрафных днях в Уголовном кодексе Французской республики. Вследствие того, что изначально в положениях отечественного Уголовного кодекса законодателем фактически была применена более оптимизированная схема при исчислении размера штрафа в Минимальном размере оплаты труда (МРОТ), а затем он непосредственно существенным образом, видоизменил свой концептуальный подход в реальной действительности.
Поскольку помимо этого насущной проблемой является размер штрафа, то судебная инстанция именно при этом учитывает тяжесть деяния, которое совершено виновным, наступившие негативные последствия и имущественное положение осужденного, то есть его заработок, состав и обеспеченность семьи данного лица. Согласно положениям уголовно-правовой науки высказываются аргументы, в соответствии с которыми: «Количество лиц, фактически осужденных к этой мере наказания, непосредственно могло быть реально, и увеличено, если бы его размер в действительности соответствовал уровню доходов…» [7, с. 7], а «предусмотренный Уголовным кодексом минимальный размер в 2,5 раза превышает средний уровень доходов…, следовательно, исполнение в полном объеме данного вида наказания значительной частью граждан России невозможно вообще [8, с. 52]. На наш взгляд, на основании данной констатации, именно «Штраф» фактически оптимально было бы непосредственно начислять, используя по-прежнему схему «МРОТ», а нижний его предел реально мог бы соответствовать 5 МРОТ в действительности. Нам необходимо констатировать, что именно это соответствовало бы и положениям статьи 3.5 КоАП, которая установила предельные параметры административно-штрафных санкций в отношении правонарушителей физических лиц, в границах от 1/10 МРОТ до 25 МРОТ соответственно. По нашему мнению, фактически нижний его уровень, применяясь в качестве вида уголовного наказания, непосредственно мог бы, безусловно, реально более высоким, чем у административного штрафа, учитывая реальную материальную чувствительность осужденных и исходя из его исполняемости большинством населения России. Вследствие того, что отечественными исследователями также ведется полемика о необходимости повысить верхний предел штрафных санкций, то именно это обосновывается следующим обстоятельством: «Фактически за совершение отдельных составов преступлений (например, «Против собственности»; «В сфере экономической деятельности»; «Экологические преступления») непосредственно следовало бы реально повысить в действительности максимальные размеры штрафа» [8, с. 54]. Так, соответствие с вполне логичной и достаточно обоснованной позицией С.Ф. Милюкова: «Фактически часть преступников имеет также и легальный доход, который исчисляется миллионами в долларовом эквиваленте, а, исходя, из этого максимальный размер далеко не в полной мере непосредственно соответствует требованию части 3 статьи 46 Уголовного кодекса об обязательном учете судебной инстанцией реального имущественного положения приговариваемого осужденного лица» [9, с. 37]. Нам представляется, с этим в полной мере не соглашаемся, так как верхний его предел, который составляет миллион рублей, материально достаточно ощутим, доходы большей части населения Российской Федерации по большей части являются невеликими и (или) нестабильными. Соответственно основная масса лиц, приговоренных к наказанию в виде «Штраф», его размер, будучи минимальным или близким к этому вполне высокочувствителен для их благосостояния. В свою очередь, фактическое же совершение общественно-опасных деяний лицами, которые представляют немногочисленный слой истеблишмента отечественного социума, имеющие объемы финансовых ресурсов, применение в отношении них им именно его неэффективно в принципе и аморально для расслоенного общества.
Поскольку в отечественной уголовно-правовой теории рядом ученых ведется полемика вокруг наличия одновременно в УК РФ двух методов оптимального начисления размера штрафа соответствующим образом. Так, А. В. Курц фактически вносит предложения непосредственно о следующих корреляциях в его реализации: «Отказ от исчисления его размера согласно размеру заработной платы или иного дохода осужденного в связи со сложностями его подсчета судьями» [10, с. 17]. На наш взгляд, даже будучи согласным с известными сложностями в современной судебной практике, нам следует не согласиться с именно этой алогичной позиции данного автора. Нам необходимо констатировать, что, прежде всего, согласно первому способу исчисления штрафа минимальный его размер фактически является непосредственно высокой величиной для большинства соотечественников, а в свою очередь, в действительности исчисление наказания «Штраф», в соответствии с размером заработной платы или иным совокупным доходом «От двух недель» является наиболее реальным обстоятельством. Прежде всего, объективным фактором, соответствующим ныне имеющейся действительности. Вследствие того, что согласно официальным данным из анализа современной судебной практики около 50 % приговоров судебных инстанций он начисляется в соответствии с первым способом, в иных же ситуациях расчет производится исходя из второго варианта, то его определение по размеру заработной платы или иного дохода осужденных лиц. Именно это обстоятельство и позволяет объективным образом, учесть, назначая данный вид наказания в действительности имущественное неравенство разнообразных категорий осужденных. И, соответственно также фактически исполнять непосредственно принцип «Социальная справедливость» в реальной действительности. Согласно положениям Федерального Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в УК РФ» 8 декабря 2003 года: «При определении его размеров судебным инстанциям следует вести учет, как тяжести совершенного состава преступления, так и имущественного положения осужденного, но и фактическое положение его семьи, а также возможность получения осужденным заработной платы или иного дохода». Нам необходимо только поприветствовать именно этот подход законодателя, реализованный разработчиками в положениях части 3 статьи 46 Уголовного кодекса в современной редакции уголовного закона. Хотя, часто согласно эмпирическим материалам какого-либо уголовного дела судебная инстанция не может фактически оценить действительное имущественное положение лица, его семьи, и (или) близких лиц, непосредственно возможности получить ему заработную плату или иной доход в реальности. Как нам представляется, именно все эти максимально конкретизированные по определенному делу проблемы судебные инстанции Российской Федерации могут выяснить в процессе отправления правосудия, и в целях обеспечить единообразие правоприменительного процесса Пленуму Верховного Суда России целесообразно принять постановление по этим проблемам, обобщая вопросы практики, дав необходимые рекомендации нижестоящим инстанциям.
Поскольку положения критериев оценок были воспроизведены исследователями, то они относят к ним следующие обстоятельства: «Необходимо учитывать не только материальный доход в виде заработной платы и количество лиц, состоящих у него на иждивении, но и доходы, получаемые от незапрещенной законом деятельности: – Доходы от приусадебного участка; – доходы от ценных бумаг; – проценты, получаемые по банковским вкладам; – наличие домовладений, других строений на праве личной собственности; – расходы подсудимого на обеспечение своей жизнедеятельности и членов своей семьи. В каждом конкретном случае суд вправе учесть и другие обстоятельства, которые существенно могут повлиять на определение размера…» [11, с. 18]. На наш взгляд, в качестве наиболее оптимального способа повысить показатель «Эффективность» именно этого вида наказания и гарантировать систематическую уплату штрафа приговоренными к нему фактически выступает при назначении непосредственно учет реально-объективного критерия оценки: Имущественное положение приговоренного осужденного и членов его семьи, в действительности возможности получать заработную плату и (или) иной совокупный доход соответствующим образом. Именно в современной ситуации применение штрафа в судебной практике целесообразно было бы существенно увеличить в целях применения его в качестве основного вида наказания для фактической альтернативности разновидности «Лишение свободы на определенный срок», назначая за совершение преступлений, относящихся к категории небольшой или средней тяжести, по корыстной мотивации или причинившие материальный ущерб. По нашему мнению, осуществление данного предложения должна способствовать, в первую очередь, его закреплению в положениях санкций статей Уголовного кодекса, исчисление размера штрафа в МРОТ и снижение размеров этого вида наказания пропорционально тяжести совершенного виновным общественно-опасного деяния.
Вследствие того, что как дополнительное наказание данный вид нечасто назначается судами РФ, то даже несмотря на это обстоятельство, социологические исследования доказали эффективность штрафа. Согласно опросу судей и прокурорских работников, 98,2 % представителей судейского корпуса Российской Федерации и 97,6 % прокурорских работников фактически констатировали непосредственно его высокий эффект реализации именно в качестве дополнительной меры наказания в реальной действительности [12, С. 24]. Так, по представлению И.В. Смольковой: «В соответствии с данными официальной статистики рецидив среди осужденных, которые были подвергнуты этому наказанию, составляет 8,5 %» [13, с. 37, 42]. Поскольку превентивный потенциал вида наказания «Штраф» в современной судебной практике используется фактически недостаточным образом, то на основании имеющейся обстановки, необходимо, непосредственно предложить, отечественному законодателю, реально поддержать позицию исследователей, предлагающих соответствующим образом «расширение сферы применять как дополнительный вид наказания» [12, с. 24]. Хотя, априори именно столь существенным образом, реформируя вид наказания законодателю необходим целый ряд объективных предпосылок расширения его реализации в правоприменительной практике. Несмотря на то, что на сегодняшний день «Штраф» в этом контексте был воспроизведен разработчиками в положениях 29 санкций статей Особенной части Уголовного кодекса, которые составляют 5,4 % общего их количества, то, прежде всего, он предусматривается за совершение преступлений против собственности и (или) в сфере экономической деятельности. Так, именно фактически назначаясь судебными инстанциями непосредственно как обязательно – или факультативно дополнительный вид наказания в реальной действительности. В свою очередь, целым рядом ученых предлагается законодателю предоставить судебным инстанциям «возможность фактически назначать штраф непосредственно как дополнительное наказание по своему усмотрению, несмотря на то, что в действительности он реально и не предусмотрен санкциями какой-либо статьи Особенной части УК» [13, с. 30-31]. На наш взгляд, именно данное предложение исследователей неверно, так как его применение как дополнительная мера не следует полностью отдать только лишь на усмотрение представителей судейского корпуса, тем самым расширив возможность субъективизма судей в реализации штрафа. Нам необходимо констатировать, что этот вид наказания фактически мог бы быть сформулирован законодателем непосредственно в положениях санкций статей Особенной части Уголовного кодекса, реально увеличив их количество соответствующим образом. По нашему мнению, так, именно «Штраф», как обязательный или факультативно дополнительный вид наказания следует воспроизвести только в положениях тех статей Уголовного кодекса, которые предусматривают реализацию категории «Уголовная ответственность» за совершение составов преступлений, относящихся к категориям средней тяжести и тяжким, имеющих корыстную направленность. В свою очередь, также за деяния, которые связаны с причиненным виновным материальным ущербом потерпевшему. Как нам представляется, фактически к данным преступлениям непосредственно должны быть реально отнесены следующие составы:
– Особо квалифицированные разновидности состава преступления «Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения» согласно положениям части 3 и части 4 статьи 166 Уголовного кодекса;
– Квалифицированная разновидность состава преступления «Умышленное уничтожение или повреждение имущества» в соответствии с положениями части 2 статьи 167 Уголовного кодекса;
– Квалифицированная разновидность состава преступления «Нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм» на основании положений части 2 статьи 181 Уголовного кодекса;
– Квалифицированная разновидность состава преступления «Превышения полномочий частным детективом или работником частной охранной организации, имеющим удостоверение частного охранника, при выполнении ими своих должностных обязанностей», исходя, из положений части 2 статьи 203 Уголовного кодекса;
– Квалифицированный вид состава преступления «Массовые беспорядки» согласно положениям части 2 статьи 212 Уголовного кодекса;
– Квалифицированная разновидность состава преступления «Создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ» в соответствии с положениями части 2 статьи 273 Уголовного кодекса;
– Квалифицированная разновидность состава преступления «Нарушения правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационно-телекоммуникационных сетей» на основании положений части 2 статьи ст. 274 Уголовного кодекса;
– Ряд других составов преступлений, уголовная ответственность за совершение которых предусмотрена положениями статей Уголовного кодекса.
На наш взгляд, не следует разделять позиции ряда отечественных авторов о «целесообразности применения вида «Штраф» и как в дополнительное наказание в положениях санкций за совершение составов преступлений, относящихся ко всем категориям тяжести, которые совершены исходя из корыстной мотивации либо причинив значительный материальный вред потерпевшим» [4, с. 9]. Вследствие того, что фактически именно за совершение общественно-опасных деяний категории небольшой, а в определенных случаях и категории средней тяжести, которые были совершены по корыстной мотивации или связаны с причинением материального вреда, непосредственно наиболее высокоэффективен, как основной вид, то нецелесообразно наряду с лишением свободы предусматривать и дополнительное наказание в реальной действительности. Нам необходимо констатировать, что позиционируя его в качестве дополнительного вида наказания, на основании положений части 4 ст. 73 Уголовного кодекса при условном осуждении помимо основного вида, назначаются также и дополнительные виды наказаний. По нашему мнению, нецелесообразно его применение фактически как дополнительный вид именно в связи с условным осуждением, так как непосредственно его реализация существенным образом усилит данную меру принуждения. Нам представляется, все вышеизложенное можно резюмировать в настоящее время, недооценка в целом судами Российской Федерации превентивного потенциала штрафа, в качестве основного, и дополнительного разновидностей, в системе видов статьи 44 Уголовного кодекса.
Поскольку другой разновидностью наказания, которое фактически не связано с ограничением или лишением свободы осужденного, непосредственно выступает «Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью», соответственно его содержание реально состоит из следующих обстоятельств:
1. Осуждение виновного лица, с констатацией отрицательной оценки поведения субъекта преступления в положениях приговора судебной инстанции;
2. Перечень ограничений осуществлять трудовую правоспособность, возможность свободно выбирать какую-либо должность, разновидность осуществляемой субъектом деятельности, соответствующей выбранной им профессии;
3. Последствия в виде определенных материальных потерь;
4. Уменьшение числа разного рода льгот и количества преимуществ в той или иной сферах жизнедеятельности.
На наш взгляд, именно данные сегменты фактически наполняют этот вид непосредственно значительным образом, карательным и воспитательным содержанием, реально подтверждают его высокую превентивную направленность в окружающей действительности. Нам необходимо констатировать, что само же формулирование именно этого наказания в УК РФ было связано с большим числом составов общественно-опасных деяний, которые совершаются виновными исходя из осуществления ими профессиональной или иной деятельности, тем самым повышающих характер и степень общественной опасности данных преступлений. По мнению С.Ф. Милюкова: «Тем самым фактически позволяя непосредственно учитывать важнейшие параметры криминологической характеристики, как самого «Преступления», так и «Личность виновного», и поэтому реально носит в действительности ярко выраженный соответствующим образом, превентивный характер» [9, с. 32]. В свою очередь, по представлению И.В. Упорова: «Эффект … «Частная превенция» достигается двояко как устрашением, так и лишением осужденного фактической возможности заниматься деятельностью, в рамках которой им было совершено преступление» [14, с. 46]. Согласно же вполне логичного и достаточно обоснованного вывода В.К. Дуюнова и А.Л. Цветинович: «Именно это же обстоятельство фактически также подтверждается фактом того, что непосредственно рецидив среди данных лиц реально с применением этого дополнительного наказания в два раза меньше в действительности рецидива среди аналогичной категории осужденных, к которым соответствующим образом дополнительное наказание не применялось вообще» [15].
Вследствие того, что фактически в настоящее время именно непосредственно данный вид наказания реально ни в качестве основной, ни дополнительной разновидности судами Российской Федерации практически не применяется совсем, то именно этот факт обоснован объективной причиной отсутствия в перечне санкций норм Уголовного кодекса, потенциально в действительности должен был воспроизведен разработчиками наиболее широко. Так, в настоящее время в качестве основного вида наказания «Лишение права…», воспроизводится лишь в 36 санкций, тем самым составляя 6,1 % от общего их числа. А, соответственно как дополнительная разновидность предусматривается уже в положениях 73 санкций, составляя уже 12 % в действительности. На наш взгляд, именно его следует предусмотреть в качестве основного вида во все санкции статей УК РФ, которые фактически содержат положения об ответственности непосредственно за совершение преступлений, относящихся к категории небольшой или средней тяжести, в реальной действительности связанные с осуществлением профессиональной или иной деятельности. Нам необходимо констатировать, что эта корреляция должна быть реализована, в первую очередь, к следующим составам преступлений: «Неоказания помощи больному» согласно положениям часть 1 статьи 124; «Воспрепятствования осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий» в соответствии с положениями части 1 статьи 141; «Нарушения требований охраны труда» на основании положений части 1 статьи 143; «Нарушения изобретательских и патентных прав» исходя из положений части 1 статьи 147 Уголовного кодекса. Так, в положения многих санкций статей Уголовного кодекса разработчики именно эту разновидность фактически включили непосредственно в качестве альтернативы реально в отношении видов наказаний «Штраф» и «Исправительные работы». По нашему же мнению, за совершение преступлений, относящихся к категории небольшой и средней тяжести, связанным с выполнением виновным профессиональных и иных функций, наиболее высокоэффективной разновидностью наказания было бы «Лишение права…», по сравнению с малоэффективными видами, которые выполняют вспомогательную роль.
Исследуя это наказание как дополнительное, мы констатируем «Лишение права…» должно назначаться судебными инстанциями и при не упоминании о нем в положениях санкций статей Особенной части Уголовного кодекса согласно части 3 ст. 47. Так, по представлению В. И. Тютюгина: «Нет никакой необходимости фактически расширять… «Лишение права…»… дополнительного наказания реально в санкциях в связи с наличием у судебной инстанции в действительности возможности назначить его по своему усмотрению соответствующим образом» [16, с. 5]. В свою очередь, согласно позиции Н.В. Кузнеченко: «Не упоминание данного дополнительного наказания влечет зачастую его не назначение вообще независимо от конкретных обстоятельств дела» [17, с. 25-26]. Соответственно В.К. Дуюнов и А.Л. Цветинович резюмируют: «Увеличить число санкций, предусматривающих этот вид как дополнительное наказание, предлагает целый ряд исследователей» [18, с. 104]. На наш же взгляд, вывод В.К. Дуюнова «об указании… в санкции конкретной нормы Особенной части УК на данный дополнительный вид наказания» [18, с. 193] наиболее всего нацеливает судей эффективно его реализовать, в дальнейшем и достижение позитивного результата. Нам следует констатировать, необходимость для отечественного законодателя введения вида «Лишение права…» в качестве дополнительной разновидности в положения санкций норм Уголовного кодекса, которые предусматривают реализацию ответственности за совершенные преступления, относящиеся к категориям средней тяжести и тяжким деяниям, связанным с выполнением должностных обязанностей, занятием профессиональной и иной деятельностью. Прежде всего, это относиться к следующим составам:
1) квалифицированному виду «Фальсификация избирательных документов, документов референдума» согласно положениям части 3 статьи 142;
2) «Фальсификации итогов голосования» в соответствии с положениями статьи 142 [19, с. 15];
3) квалифицированному виду «Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения» на основании положений части 2 статьи 179;
4) особо квалифицированному виду «Незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну» согласно положениям части 4 статьи 183;
5) «Уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации», предусмотренной положениями статьи 193 Уголовного кодекса.
По нашему мнению, весьма позитивными изменения и дополнения, внесенные законодателем в часть вторую ст. 47 УК РФ Федеральным Законом РФ 27 июля 2009 года № 215-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Именно эта корреляция позволит обеспечить необходимую эффективность данному виду наказания в правоприменительной практике, оптимально увеличит его назначение судами Российской Федерации.
На наш взгляд, фактически в целях оптимизировать реализацию именно этой разновидности, непосредственно повысить ее эффективность отечественному законодателю и ученым следует реально разрешить ряд научно-практических вопросов. Так, прежде всего, содержание составляющей этой разновидности в положениях Уголовного кодекса была воспроизведена разработчиками без должной конкретики и многовариантно, максимально усложнив его дальнейшую реализацию. Однако, фактически там непосредственно никак не толкуется для наиболее эффективного применения сама смысловая составляющая выражения «Иная деятельность», реально позволив позиционировать ее только лишь следующим образом: «Это в действительности … постоянная или периодическая деятельность лица, которая может быть соответствующим образом, даже побочным занятием (например, в сфере досуга)» [19, с. 15]. Е.С. Литвиной вполне логично и достаточно обоснованно констатируется: «Установленный в законе запрет заниматься «Иной деятельностью» методологически верно рассматривать ограничительно: как возможный запрет заниматься деятельностью, которая осуществляется субъектом в особом порядке, на основании специального разрешения, лицензии, сертификата об этом» [19, с. 8].
В свою очередь, первопричиной нечастого назначения именно данного вида судебными инстанциями Российской Федерации, фактически является непосредственная недооценка ими максимально высокого превентивного потенциала его смысла и содержательного ресурса, так как суды алогично регулярно реально назначают наиболее справедливо-суровые, согласно их алгоритму, меры государственного принуждения. По представлению В. К. Дуюнова: «Необходимо принять меры, фактически направленные непосредственно на усиление внимания судей к вопросам назначения данного вида наказания, реально на ужесточение контроля и надзорных функций … судебных органов за правильностью его применения. И, на наиболее полное исследование в действительности функционала «Лишение права…» , в целях внедрения результата реализации соответствующим образом в положения учебных курсов, нормы отраслевого законодательства и практику борьбы с преступностью [15, с. 191]. В тоже время, фактически со всяким разом непосредственным образом, давая оценку совершения виновным общественно-опасного деяния, реально взаимосвязанного в отношении выполнения им своих должностных обязанностей, занятием профессиональной или иной деятельностью, судебной инстанции следует исследовать целесообразность назначения именно этой разновидности, предварительно исходя из ее превентивного потенциала. Поскольку целесообразно для разработчиков, воспроизвести именно ее в наибольшем числе санкций, в виде основного, и дополнительного разновидностей, то высшей судебной инстанции следует, обобщив материалы практики применения, затем подготовить постановление Пленума по этим проблемам. Нам необходимо констатировать, что фактически существуют непосредственные основания для его реализации, в качестве вполне реальной альтернативы традиционно доминирующей разновидности – «Лишение свободы на определенный срок», наряду с новеллой УК РФ «Принудительные работы».
  
Список использованных источников:
 
1. Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. М., 2009.
2. Лакеев А.А. Виды уголовных санкций по законодательству зарубежных стран и их применение. Рязань, 1994.
3. Курц А.В. Штраф как вид уголовного наказания по законодательству России и зарубежных стран: дис. … канд. юрид. наук. Йошкар-Ола, 2001.
4. Кучвальская И.В. Штраф в системе мер воздействия уголовной ответственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Минск, 1996. 
5. Сакаев А.И. Система наказаний по уголовному праву России (История и современность): дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 1999.
6. Стромов В.Ю. Система уголовных наказаний: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2009.
7. Разумов С. Преступления и наказания. К вопросу о соразмерности установленных УК РФ мер ответственности // Российская юстиция. 2002. № 11.
8. Наумов А.В. «Камни преткновения» уголовного наказания // Российская юстиция. 2002. № 9.
9. Милюков С.Ф. Российская система наказаний. СПб., 1998.
10. Курц А.В. Штраф как вид уголовного наказания по законодательству России и зарубежных стран: дис. ... канд. юрид. наук. Йошкар-Ола, 2001.
11. Лемперт И.Н. Правовая характеристика штрафа как вида уголовного наказания: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2004.
12. Погосян Т.Ю. Штраф как мера уголовного наказания: учебное пособие. Свердловск, 1989.
13. Смолькова И.В. Назначение наказания, его эффективность и освобождение от уголовной ответственности и наказания. Иркутск, 1978.
14. Упоров И.В. Целеполагание отдельных видов наказания в российском уголовном праве // Уголовное право. 2001. № 3.
15. Дуюнов В.К., Цветинович А.Л. Дополнительные наказания: теория и практика. Фрунзе, 1986.
16. Тютюгин В.И. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью как вид наказания по советскому уголовному праву: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Харьков, 1975.
17. Кузнеченко Н.В. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью как вид наказания: учебное пособие. М., 1991.
18. Цветинович А.Л. Дополнительные наказания: функции, система, виды. Куйбышев, 1989.
19. Литвина Е.С. Наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 2003.