Рейтинг@Mail.ru
Чурикова Анна Юрьевна Право на справедливое судебное разбирательство в уголовном процессе
ПРАВО НА СПРАВЕДЛИВОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
 
THE RIGHT TO A FAIR TRIAL IN CRIMINAL PROCEEDINGS
 
Чурикова Анна Юрьевна,
кандидат юридических наук
Поволжский институт управления имени П.А. Столыпина,
г. Саратов, Россия
Churikova Anna Y.,
Ph.D. in Law
Volga Institute of management named after P.A. Stolypin,
Saratov, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 34
 
Аннотация: В статье автор анализирует положения международно-правовых актов о праве на справедливое судебное разбирательство. Выделяется понимание данного права в узком и широком смыслах. Рассматривается презумпция невиновности и беспристрастность судей как основные компоненты обеспечивающие реализацию права на справедливое судебное разбирательство.
Ключевые слова: справедливость, презумпция невиновности, беспристрастность судей, назначение судебного разбирательства.
Abstract: In the article the author analyzes the provisions of international legal instruments on the right to a fair trial. Stands out the understanding of this law in the narrow and broad senses. Discusses the presumption of innocence and impartiality of the judiciary as essential components to ensure the realization of the right to a fair trial.
Key words: justice, presumption of innocence, impartiality of judges, decision on the appointment of the court session.
 
Европейское сообщество придает праву на справедливое судебное разбирательство значение основополагающего положения для функционирования демократического общества, а, следовательно, и для отправления правосудия в целом. Данное право, как отмечает В. Бойльке, является центральной нормой, обобщающей многочисленные права лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве [1, с. 6].
Анализ основных международно-правовых актов, закрепляющих право на справедливое судебное разбирательство, таких как Всеобщая Декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская Конвенция о защите прав и основных свобод человека и гражданина, Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Основные принципы независимости судебных органов, Минимальные стандартные правила ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, позволяет выделить структуру права на справедливое судебное разбирательство, состоящую из следующих элементов:
1. право на правосудие [2], включающее в себя доступ к правосудию, который в понимании Европейского суда при рассмотрении уголовных дел означает также предоставление при этом бесплатной юридической помощи [3], а также право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами;
2. компетентность суда (ч.1 ст.14 Пакта, Бангалорские принципы поведения судей) [4];
3. право на пересмотр осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией согласно закону (ч.5 ст. 14 Пакта, ст. 2 Протокола №7 к Европейской Конвенции);
3. право на компенсацию в случае судебной ошибки (ч. 6 ст. 14 Пакта, ст. 3 Протокола №7);
4. право не привлекаться повторно к суду или наказанию за преступление, за которое лицо уже было окончательно осуждено или оправдано в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны (ч. 7 ст. 14 Пакта, ст. 4 Протокола №7).
Однако, прецедентная практика международных судов и, прежде всего, Европейского Суда по правам человека, существенно расширяет закрепленное в нормативных актах представление о праве на справедливое судебное разбирательство. Так, в деле Делькур против Бельгии Европейский Суд отметил, что «В демократическом обществе в свете понимания Конвенции, право на справедливое отправление правосудия занимает столь значительное место, что ограничительное толкование ст. 6 п.1 не соответствовало бы цели и назначению данного положения» [5].
В связи с этим, можно выделить понимание данного права в узком (только положения, закрепленные в международных нормах) и широком (расширительное толкование при применении данного права, которое находит свое отражение в прецедентной практике Европейского суда по правам человека, а также ряде уточняющих Протоколов к Европейской Конвенции и иных актах международного сообщества, носящих, в том числе и рекомендательный характер) смыслах.
Поскольку Российская Федерация является участником многих из указанных выше международных договоров и статья 15 Конституции РФ признает международные договоры неотъемлемой частью Российской правовой системы, естественно возникает вопрос о соблюдении рассматриваемого права в российском законодательстве и российской правоприменительной практике и, прежде всего, в уголовном судопроизводстве.
Этот вопрос стоит особо остро, так как рассматриваемое право в том виде, в котором оно закреплено в международно-правовых договорах не декларируется в российском законодательстве. Однако отсутствие в действующем УПК РФ норм, декларирующих и формализирующих право на справедливое судебное разбирательство, вовсе не означает, что данное право при расследовании и рассмотрении уголовных дел в России не действует. Надо иметь в виду, что формализация указанного права в законе сама по себе не дает оснований говорить о его практическом присутствии и реализации в правоприменительной практике. Это достигается только в том случае, когда рассматриваемое право положено в основу организации и регламентации всего уголовного процесса.
Например, презумпция невиновности закреплена в ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ и является, пожалуй, одним из немногих положений российского уголовно-процессуального закона, не просто соответствующем международно-правовым нормам, а обладающим более совершенной правовой регламентацией по сравнению с Конвенцией.
Так, часть 2 статьи 6 Европейской Конвенции устанавливает, что «каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, пока его виновность не будет установлена законным порядком». Это достаточно узкая формулировка, которой Европейский Суд в своей прецедентной практике придал расширительное толкование. В деле Барбера, Мессеге и Ябардо против Испании Европейский Суд по правам человека указал, что принцип презумпции невиновности «…предполагает, inter alia, что при выполнении своих обязанностей члены суда не должны исходить из предвзятого мнения, что обвиняемый совершил вменяемое ему в вину преступление; задача доказать это лежит на обвинении, и любое сомнение толкуется в пользу обвиняемого» [6].
В российском уголовно-процессуальном законодательстве презумпция невиновности предстает, прежде всего, как система гарантий прав обвиняемого, влияющая на ход всего уголовного судопроизводства. Бремя доказывания ни при каких условиях не может быть возложено на подозреваемого или обвиняемого, что непосредственно закреплено в части 2 статьи 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ.
Однако само по себе декларирование наличия презумпции невиновности, даже при более совершенной правовой регламентации, недостаточно для того, чтобы говорить о ее реальном существовании и реализации.
Анализ прецедентной практики Европейского Суда по правам человека показывает, что презумпция невиновности непосредственно связана и находит свое отражение в требовании беспристрастности суда [7, с. 62]. В связи с этим Европейский Суд подчеркивает, что «вывод о нарушении требований п. 1 освобождает Суд от необходимости рассматривать … дело в свете пункта 2 и 3» [2] статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Таким образом, Европейский Суд по правам человека признает беспристрастность суда основным способом обеспечения полноценной реализации принципа презумпции невиновности.
В российском уголовном процессе беспристрастность суда при рассмотрении уголовного дела вытекает из статей 61, 63-65 УПК РФ, устанавливающих основания и порядок отвода судей. Сомнительным выглядит решение вопроса об обеспечении беспристрастности судьи в тех случаях, когда в соответствии с ч. 4 ст. 65 УПК РФ он сам рассматривает отвод, заявленный ему самому. Но даже наличие права и возможности заявить отвод не может свидетельствовать о реальной беспристрастности судьи, рассматривающего уголовное дело.
Для обеспечения реальной беспристрастности требуется сбалансированная система досудебного и судебного производства по уголовному делу, которая позволяла бы обеспечить рассмотрение уголовного дела таким судьей, который не был бы ознакомлен изначально ни с позицией обвинения, ни с позицией защиты.
Ключевым требованием для реализации презумпции невиновности является неосведомленность судьи о конкретных обстоятельствах дела к моменту начала судебного разбирательства. Это правило продиктовано необходимостью «снизить вероятность того, что судья будет руководствоваться незрелой версией по поводу существа дела» [8, с. 172] в силу «естественной человеческой склонности судить слишком быстро о том, что до конца не понятно, на основании знакомых образов» [8, с. 166].
Судья должен быть «чистым листом», мнение которого формировалось бы лишь непосредственно в судебном разбирательстве. Лишь при таком условии возможно говорить о истинной беспристрастности судьи при рассмотрении дела, а следовательно и о презумпции невиновности.
В российском же уголовном процессе существующая стадия подготовки и назначения судебного разбирательства не позволяет обеспечить реальной беспристрастности судьи, рассматривающего уголовное дело.
Согласно ст. 22 УПК РФ по поступившему в суд уголовному делу судья должен выяснить в отношении каждого из обвиняемых следующее: подсудно ли уголовное дело данному суду; вручены ли копии обвинительного заключения или обвинительного акта; подлежит ли избранию, отмене или изменению мера пресечения, а также подлежит ли продлению срок домашнего ареста или срок содержания под стражей; подлежат ли удовлетворению заявленные ходатайства и поданные жалобы; приняты ли меры по обеспечению исполнения наказания в виде штрафа; приняты ли меры по обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением, или возможной конфискации имущества, а также подлежит ли продлению срок ареста, наложенного на имущество, установленный в соответствии с частью третьей статьи 115 УПК; имеются ли основания проведения предварительного слушания, предусмотренные частью второй статьи 229 УПК.
Все эти вопросы судья должен выяснить посредством изучения материалов уголовного дела. То есть еще до судебного разбирательства судья, который в последующем будет рассматривать вопрос о виновности лица, подробно ознакамливается с позицией стороны обвинения, изучает данную позицию и все доказательства ее подтверждающие. Ознакамливаясь на данном этапе с позицией стороны обвинения, судья не имеет возможности ознакомиться с позицией стороны защиты, взвесить и оценить позиции двух сторон. Таким образом, у судьи формируется обвинительная позиция задолго до судебного разбирательства.
Такая правовая регламентация перехода от досудебного производства к судебному разбирательству приводит к тому, что главный постулат презумпции невиновности о том, что «лицо считается невиновным» фактически не действует. Как бы не старался судья быть объективным, «человеческий» фактор дает о себе знать.
Так как судья к моменту начала судебного разбирательства уже фактически полностью ознакомлен с позицией обвинения и всеми доказательствами, ее подтверждающими, то в судебном процессе происходит скорее попытка доказывания невиновности лица при презюмируемой его виновности, чем наоборот, как это должно быть.
Данная проблема является существенной и влияет на всю процедуру уголовного судопроизводства, делая весьма сомнительной фактическую его справедливость. Решение указанной проблемы видится в создании отдельно функционирующего судебного органа – «Палаты предварительного производства». Оптимальным видится создание и функционирование данной палаты без привязки к районам, с более укрупненным ее территориальным действием. Судьи данной палаты должны были бы участвовать в досудебном производстве по уголовным делам в тех случаях, когда требуется принятие судебного решения, в решении вопроса о предъявлении обвинения (в качестве судей, перед которыми бы данное обвинение в публичном порядке предъявлялось бы лицу), а также при решении вопроса о назначении судебного разбирательства по уголовному делу.
Таким образом, необходимо признать, что российская правовая действительность в рассматриваемом плане далека от совершенства. Отмеченные выше пробелы в российском законодательстве, касающиеся международных стандартов в обеспечении права на справедливое судебное разбирательство, нуждаются не только в дальнейшем обстоятельном и разноплановом научном исследовании, но и в соответствующей законотворческой проработке.
  
Список использованных источников:
 
1. Beulke W. Strafprozessrecht. 9., neu bearbeitete Aufgabe. C.F. Muller Verlag. Juli 2006.
2. Девеер против Бельгии (Deweer v. Belgium), решение от 27 февраля 1980 года. URL: http://www.echr.ru/documents/doc/2461476/2461476.htm (Дата обращения: 14.12.2016).
3. Артико против Италии (Artico v. Italy) решение от 13 мая 1980 г., серия А №37. URL: http://www.echr.ru/documents/doc/2461454/2461454.htm (Дата обращения: 14.12.2016).
4. Бангалорские принципы поведения судей, E/CN.15/2006/20, 19 мая 2006 г. Официальный сайт Университета Миннесоты. Библиотека по правам человека. URL: http://www1.umn.edu/humanrts/russian/instree/Rbangalorerules.html (Дата обращения: 16.12.2016).
5. Делькур против Бельгии, 17 января 1970., п.25. URL: http://europeancourt.ru/uploads/ECHR_Delcourt_v_Belgium_17_01_1970.pdf (Дата обращения: 17.12.2016).
6. Барбера Мессеге и Ябардо против Испании, 6 декабря 1988 г., п.77. URL: http://europeancourt.ru/uploads/ECHR_Barbera_Messegue_and_Jabardo_v_Spain_06_12_1988.pdf (Дата обращения: 17.12.2016).
7. Джекобс Ф., Уайт Р. Европейская конвенция по правам человека, Клэрендон пресс, Оксфорд. С. 62.
8. Бернам Уильям. Правовая система США. 3-й выпуск. М.: Новая юстиция, 2006. 1216 с.