Рейтинг@Mail.ru
Стромов Владимир Юрьевич Природа систематизации наказаний: проблемы теории и правоприменительной практики
ПРИРОДА СИСТЕМАТИЗАЦИИ НАКАЗАНИЙ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ
 
THE NATURE OF THE SYSTEMATIZATION OF PUNISHMENTS: PROBLEMS OF THEORY AND LAW ENFORCEMENT PRACTICE
 
Стромов Владимир Юрьевич,
кандидат юридических наук
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Stromov Vladimir Yu.,
Ph.D. in Law
Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: stromovvyu@gmanagement.ru
 
УДК 34
 
Аннотация: Автором анализируется природа систематизации наказаний и вносятся предложения по решению проблем отечественной теории и современной правоприменительной практики.
Ключевые слова: природа систематизации наказаний, проблемы теории, проблемы правоприменительной практики.
Abstract: The author analyzes the nature of the systematization of punishments and makes proposals on solving problems of the domestic theory and modern law-enforcement practice.
Key words: the nature of the systematization of punishments, problems of theory, problems of law enforcement practice.
 
В настоящее время наиболее объемно-представительной и максимально декларативно-дифференцированно систематизированной из формализованных в национальном отраслевом законодательстве государственно-принудительных мер выступает систематизация, осуществленная российским законодателем в Уголовном кодексе, тем не менее оставаясь неоптимальной в правоприменительной практике и по своему потенциальному воздействию малоэффективна. Даже фактически внесенные, прежде всего, в систему наказаний корреляции законодателя посредством расширения (принудительные работы) непосредственно так и не привели от отказу использовать в реализации трех видов труд заключенных в реальной социально-экономической действительности Российской Федерации (затяжной мировой экономический кризис, сохраняющаяся массовая безработица). Потенциально высокоэффективные разновидности в виде ареста и принудительных работ продолжительное время (первый с 1997 года, а второй с 2013 года) не имеют возможностей полной реализуемости на общефедеральном уровне, вследствие отсутствия надлежащих финансово-технических и организационных возможностей исполнения (прежде всего, реальное отсутствие специализированного учреждения в виде арестного дома и исправительного центра в каждом субъекте федерации) и перейдя в уже ставшую негативно-традиционной категорию «отложенных видов». Положения уголовно-исполнительного законодательства, альтернативно допускающие возможность отбывать принудительные работы, назначаемые в качестве альтернативных наказанию «Лишение свободы на определенный срок» также посредством перемещения осужденных к ним в иные места, расположенные другом субъекте федерации, где они могут быть размещены и (или) привлечены к трудовой деятельности, лишь акцентируют внимание на нарушение принципа социального равенства лиц, привлеченных к данному виду, тем самым снижая их воспитательный потенциал.
Фактически постоянно дискутируясь, как в уголовно-правовой науке, так и применении норм Уголовного кодекса проблемы, непосредственно связанные с дальнейшей систематизацией наказаний привели в реальной действительности к появлению в тексте принудительных работ соответственно. Нами констатируется, что «Принудительные работы» непосредственно применяются реально, будучи альтернативой лишать свободы при ситуациях, предусмотренных уголовно-правовыми нормами, входящими в Особенную часть, в виде составов общественно-опасных деяний, отнесенным к категориям небольшая и (или) средняя тяжесть. В свою очередь, также они должны быть также назначены и при впервые содеянном, отнесенного к категории тяжкого преступления. Исходя из положений части 2 статьи 53.1 Уголовного кодекса [1] отечественным законодателем регламентируются уголовно-правовые основания их реализации. Согласно конституционным положениям статьи 37 в Российской Федерации гарантирован свободный труд, заключающийся в праве любого на занятие всякой работой, не запрещенной нормами законодательства. В соответствии с положениями этой нормы фактически декларируется свобода труда, непосредственно включая право на труд, который каждый человек, будучи трудоспособным свободным образом, без какого-либо принуждения имеет право выбрать либо согласится с предложением, правомочием любого субъекта распорядиться своей способностью к трудовой деятельности, выбрав сферу профессиональных занятий в реальной действительности, что априори никак несовместимо с принуждением к труду либо с осуществлением дискриминации потерпевшего. Поскольку Россия ратифицировала Европейскую социальную хартию, в том числе положения перечисленных в ч. 1 международно-правового документа перечень прав и принципов, прежде всего, права каждого человека иметь возможность зарабатывать себе на жизнь трудом путем свободного выбора профессии и занятий, то данные гарантии должны целенаправленно реализовываться посредством внесения корреляций в национальное законодательство.
Представляется, что фактически даже само наименование законодателем ст. 53.1 УК РФ непосредственно противоречит положениям части 2 ст. 37 Конституции Российской Федерации [2], так как нормы Основного закона государства прямо и без вариативности в реальной действительности закрепляют запрет принудительного труда. При этом разработчиками корреляций Уголовного кодекса предусматривается, что «каждое осужденное лицо к принудительным работам обязано трудиться только лишь в тех местах и на тех видах работ, которые определены администрацией исправительных центров, обязанной исходя, из наличия рабочих мест привлекать данных лиц к труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и (по возможности) имеющейся специальности». Фактически же осужденные к именно данному виду наказания непосредственно привлекаются к труду в абсолютно разнообразных местах в реальной действительности любой организационно-правовой формы. Также у осужденного из зарплаты систематически удерживаются денежные средства в доход государства, которые перечисляются на счет определенного территориального органа ФСИН Министерства юстиции Российской Федерации, официально установленном судебной инстанцией решением об исполнении в пределе от 5% до 25% заработка. При уклонении оштрафованного он должен быть заменен видом наказания «Лишение свободы» согласно следующей унифицированной пропорции: «один день на один день».
На основании сравнительного анализа содержания Уголовного кодекса можно констатировать, по сути, минимальные различия в содержании именной новеллы с имевшимся и используемым видом – исправительные работы. Мы констатируем, что фактически основные отличия данных видов наказания непосредственно состоят в реальном наличии следующих обстоятельств:
1) отбывание исправительных работ осужденными к ним по основному месту его профессиональной деятельности, исполнение принудительных работ безальтернативно осуществляется на территории специализированных учреждений, которые назначаются судебными инстанциями – исправительные центры в субъектах Российской Федерации;
2) сроки исправительных работ максимально установлены до двухлетнего срока, максимум реализуемости принудительных работ – до пятилетнего срока соответственно;
3) не назначается наказание в виде принудительных работ по отношению несовершеннолетним.
На наш взгляд, законодатель не имел сколько-нибудь объективных оснований нарушать конституционные запреты вводя дополнительно то наказание, которое изначально предполагал отсрочить или периодически отсрочивать, по сути, дублирующий превентивный потенциал исправительных работ, а, поэтому их следует исключить из УК РФ.
Согласно положениям части 5 статьи 46 Уголовного кодекса в редакции Федерального закона № 97-ФЗ и Федерального закона № 420-ФЗ разработчики корреляций попытались нормативно урегулировать ситуацию, когда целесообразно штраф заменить на лишение свободы виновным, признанным в совершении коррупционных составов преступлений. Однако, фактически имеются трудности правоприменительной практики в реализации именно данного положения, так как, в соответствии с содержанием пункта 13 статьи 103 ФЗ № 229-ФЗ, когда в рамках исполнительного производства суд вправе отказать заменять штраф другим видом наказания, непосредственно в случае признания в реальной действительности причин его неуплаты в срок уважительными. Следовательно, возникают обстоятельства, при которых заключенные лишены необходимых финансовых ресурсов либо иных имущественных ценностей, в отношении которых возможно обратить взыскание. Соответственно у виновного лица фактически появляется парадоксальная возможность, непосредственно не уплатив штраф, в реальной действительности также оставаться свободным, тем самым избегать какой бы то ни было уголовной ответственности. Именно в данной ситуации суды должны оптимально оценивать общественную опасность преступления, и, только лишь в исключительных случаях избрать в качестве наиболее потенциально эффективной основной меры взяточнику назначение именно штрафа. Вследствие того, что высшей судебной инстанции целесообразно отредактировать положения ПП ВС № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» [3], то, исходя, из имеющейся проблемы его пункты должны также содержать и столь необходимые определенные разъяснениями, унифицирующие судебную практику применения именно этих норм.
Поскольку под целями наказания понимаются фактически ожидаемые непосредственно позитивные социальные изменения, реально происходящие при применении, соответственно функциями считаются специфические особенности и их проявления определенного вида, выражающиеся в направлениях его воздействия на виновного, осужденного и других лиц. На наш взгляд, особое место именно в этой группе отведено штрафу, являющегося денежным взысканием, назначаемым согласно части 1 статьи 46 Уголовного кодекса, в целях повлиять на оштрафованного посредством ухудшения материально--финансового положения. Нам необходимо констатировать, что превентивное содержание штрафа в сравнении с иными наказаниями отличается преимуществами, прежде всего, общей и специальной функциями. Так, к составляющим содержание первой функции следует отнести: во-первых, интегрирование оштрафованных в социум; во-вторых, необходимость оптимального устрашения виновных коррупционеров и потенциальных правонарушителей ухудшением их материально-финансового положения; в-третьих, эффективного восстановления у потерпевшего нарушенного общеправового принципа «Социальная справедливость». Соответственно, вторая функция состоит из: во-первых, из персонально-фискальной сущности, оказывающей целенаправленное действие в отношении оштрафованного; во-вторых, устранения появившегося социального противоречия, возникшего у оштрафованного и продолжающейся его трудовой деятельностью, связанной с необходимостью осуществления исполнительного производства.
Поскольку его содержание состоит в денежном взыскании, которое назначается в суммах, предусмотренных частью 1 статьи 46 Уголовного кодекса, соответственно он целенаправлен ухудшить материально-финансовое настоящее оштрафованного посредством уменьшения количества материальных ценностей. Нам можно констатировать, что содержание штрафа, относящегося к имущественным наказаниям, заключается целым рядом положительных черт, реальных преимуществ реализации по отношению к другим разновидностям: во-первых, непосредственно влияние на виновного, не назначая ему чрезвычайно строгие государственно-принудительной меры посредством лишения свободы; во-вторых, фактическая возможность максимально индивидуализировать основной вид репрессии оштрафованного; в-третьих, уменьшение в общем объеме всех назначаемых наказаний наказания в виде «лишение свободы на определенный срок» в общем объеме назначаемых наказаний; в-четвертых, оптимальное исполнение в рамках существующего исполнительного законодательства; в-пятых, регулярное поступление доходов в государственный бюджет.
Исходя из содержания современной российской уголовно-правовой политики, согласно положениями «Токийских правилах» Организации Объединенных Наций и Резолюции Комитета министров Совета Европы «О некоторых мерах наказания, альтернативных лишению свободы» законодатели должны обеспечить доминирование в национальных уголовных законодательствах видов наказаний, которые не связаны с реализацией изоляции осужденного от социума. Пределы штрафа, определяемые уголовным законом, исчисляются на основании положений части 2 статьи 46 Уголовного кодекса концептуально потребовали от законодателя установить кратный размер при содеянном, тем самым оптимизировав уголовно-правовые меры эффективного предупреждения совершения коррупционного состава преступления. Последствием осуществленных корреляций положений Уголовного кодекса стал унифицированный в отношении санкций принцип, который ориентирует суды соблюдать следующую пропорцию и оценивать больше размер взятки или более общественно-опасным является то, или иное квалифицирующее содеянное обстоятельство, назначая выше кратность суммы штрафа для оштрафованного. На наш взгляд, данная концепция разработчиков корреляций в виде оценочной шкалы меры характера и степени общественно-опасной наличности в содеянном деянии представляются оправданными и потенциально оптимальными для эффективной правоприменительной практики.
  
Список использованных источников:
 
1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 17.06.1996. N 25, ст. 2954.
2. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Собрании законодательства РФ. 04.08.2014. N 31, ст. 4398.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 N 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Российская газета. N 154. 17.07.2013.