Рейтинг@Mail.ru
Щербаков Виктор Петрович Характеристика уголовной ответственности за тайное хищение чужого имущества в нормах отечественного законодательства
ХАРАКТЕРИСТИКА УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ТАЙНОЕ ХИЩЕНИЕ ЧУЖОГО ИМУЩЕСТВА В НОРМАХ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
 
CHARACTERISTICS OF CRIMINAL LIABILITY FOR SECRET THEFT OF SOMEONE ELSE'S PROPERTY IN THE NORMS OF DOMESTIC LEGISLATION
 
Щербаков Виктор Петрович,
аспирант
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Shcherbakov Viktor P.,
graduate student
Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: shcherbakovvp@gmanagement.ru
 
УДК 343
 
Аннотация: В статье анализируется эволюция понятия тайного хищения – кражи, исторические тенденции и особенности данного процесса с положений раннефеодального законодательства.
Ключевые слова: характеристика, уголовная ответственность, тайное хищение чужого имущества, уголовно-правовые нормы, отечественное законодательство.
Abstract: The article analyzes the evolution of the concept of secret theft - theft, historical trends and features of this process from the provisions of early feudal legislation.
Key words: characteristic, criminal responsibility, secret theft of someone else's property, criminal law norms, domestic legislation.
 
Анализ норм древнерусского законодательства, позволяет нам констатировать фактически наличие непосредственно разнообразных видов наказаний корыстных и некорыстных посягательств в реальной действительности раннефеодального государства. К последним относились следующие преступные деяния: «Уничтожение или повреждение какого-либо конкретного вида имущества (например, оружия, одежды, скота, подворья и т. д.)». При этом фактически совершение непосредственно подобного рода действий путем поджога реально каралось следующими самыми суровыми видами наказаний. Так, согласно положениям Русской Правды именно за это деяние «полагался поток или разграбление». [1, с. 47-49] В свою очередь, на основании же положений Псковской судной грамоты за аналогичное деяние безальтернативно назначалась «смертная казнь» [1, с. 332]. Поскольку в основном варианты совершения корыстного завладения чужим имуществом фактически охватывались унифицированным термином «татьба», то сама этимология образующего систему слова непосредственно предполагает совершение хищения крадучись, тайно, ненасильственно в реальной действительности. Однако, под ним же также подразумевали всякое открытое похищение. Наряду с ней, а позднее воровством, грабежом в источниках упоминается и о разбое. Как считает ряд исследователей, в положениях Русской Правды, разработчики имеет в виду наиболее широкий смысл похищение, подразумевая «преступления не столько имущественного, сколько личного характера». [1, с. 51-52] Фактически только к середине XVI века в положениях Судебника 1550 года непосредственно было проведено логичное отграничение с другими смежными составами, прежде всего, грабежа от разбоя, реально как ненасильственного и насильственного составов преступлений [2, с. 107].
Вследствие того, что во времена феодальной раздробленности на Руси самым широко применявшимся нормативным источником, содержащим нормы уголовно-правового характера, была Псковская судная грамота 1467 года, то именно в ее положениях детально разработана ответственность за имущественные составы преступлений соответственно. В дальнейшем ко второй половине XIV века происходил процесс объединения русских земель в единое централизованное государство, взаимосвязанный с появлением целого ряда нормативных источников от Судебников 1497,1550 и 1589 годов до Соборного уложения 1649 года. Согласно доминирующей позиции в отечественной юридической науке «Великокняжеский» Судебник 1497 года признается первым общероссийским нормативным актом. [3, с. 61] Хотя фактически в его положениях непосредственно были только лишь некоторые отраслевые нормы, однако, включавшие составы имущественных преступлений. А.А. Зимин, Е.И. Колычева, С.М. Кочои в этот перечень включают разбой и татьбу. [4, с. 135; 5, с. 224-225; 6, с. 11] В дальнейшем же для предупреждения совершения всяческих посягательств и защиты интересов кредиторов разработчики включил в текст акта статью 55 «О займах», не предусматривавшую никаких санкций к должникам «сознательно взявших деньги в долг и имевших умысел на завладение чужим имуществом». [7, с. 370] На наш взгляд, априори мошенничество, имеющее наиболее сложное внутреннее содержание с иными имущественными деяниями, не предусматривалось в отдельном составе и, поэтому, квалифицировалось в качестве квалифицированной разновидности состава «Кража». Необходимо констатировать, что сами же способы их совершения не являлись фактическими признаками непосредственно мошеннического посягательства, и вопрос об отдельном составе законодательно реально тогда не был разработан. Впервые различие между воровством (татьбой) и мошенничеством было дано в Судебнике 1550 г. [8, с. 38-39] Он вполне логично установил отдельную норму о составе «Мошенничество». [9, с. 247]
Соборное уложение 1649 г. явилось первым российским печатным и систематизированным законодательным актом, где в положениях главы XXI «О разбойных и татиных делах» в перечень имущественных преступлений были отнесены следующие составы. А именно: «Татьба простая и квалифицированная», то есть церковная, на службе, конокрадство, совершенное в государевом дворе; «Разбой», то есть в виде промысла; «Грабеж обыкновенный или квалифицированный», то есть совершенный «служилыми» людьми или детьми в отношении родителей. В свою очередь, разработчики именно к ним в ст. 11 отнесли «Мошенничество» [3, с. 84-85; 10, с. 183-187; 11, с. 52-54], а в ст. 15 как «Ненасильственная татьба» – кража, связанная с обманом [12, с. 385, 411].
На основании Указа 1781 г. к нему были отнесены следующие посягательства: 1) «карманная кража»; 2) «внезапное похищение чужого имущества, рассчитанное на ловкость, быстроту действий виновного»; 3) «завладение имуществом путем обмана». Соответственно «Мошенничество признавалось открытым; кража тайным; грабеж насильственным воровством». [13, с. 325] В свою очередь, в положениях Уложения различалось, как умышленное, так и неосторожное повреждение виновным чужого имущества. Предусматривался гражданско-правовой и уголовный виды ответственности. В теории уголовного права дискуссировался вопрос определения мошенничества, предусмотренного Судебником 1550 г. и Соборным уложением 1649 г. По представлению И.Я. Фойницкого: «Под ним необходимо понимать мелкую карманную кражу от слова «мошна» – карман и внезапное завладение имуществом соответственно». М.Ф. Владимирский-Буданов, считал: «Мошенничество по Уложению равнозначно обману и противопоставляется татьбе» [12, с. 411]. В свою очередь К.А. Софроненко констатировал: «Мошенничеством является кража, совершенная впервые» [12, с. 410].
Последующим этапом развития норм о формах хищения чужого имущества стало принятие в 1715 г. Артикула Воинского Петра I, по своей сути являвшегося военно-уголовным кодексом без Общей части, не отменявшим Соборное уложение 1649 г., а действовавшим наряду с ним. Согласно нему, к имущественным преступлениям были отнесены следующие составы: «Кража»; «Грабеж»; «Разбой»; «Мошенничество»; «Присвоение»; «Растрата». Фактически же мошенничество непосредственно признавалось видом кражи, который включал разные формы совершения обмана, в виде подмены вещей, присвоения имущества, взятого на продажу, подделки и подлога частных имущественных документов, обмера и обвеса. В свою очередь, под кражей разработчиками понималось: «Тайное или открытое ненасильственное похищение имущества». В соответствии с артикулами 189, 191, 193, 194, 195, 200, 201, 202 ее понятие приобрело родовой характер [14, с. 182-184.]. В них подробно описаны способы ее совершения, в основном связанные с имущественными действиями. [14, с. 183]
С 1 мая 1846 г. вступило в силу Уложение «О наказаниях уголовных и исправительных», действовавшее до 1917 г. По мнению Н.С. Таганцева: «Ононесравненно более походило на Свод, чем на Кодекс, систематически построенный на едином общем начале». [15, с. 98] В свою очередь, И.Я. Фойницкий выделял «посягательства на имущество» в одну группу…» [16, с. 158].
Поскольку наиболее существенным для обеспечения уголовно-правовой охраны имущественных отношений стала подготовка Свода законов Российской империи и Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (1885 г.), то фактически различая непосредственно частную, государственную и общественную собственность, их разработчики сконструировали составы преступлений с учетом общественно-опасной в реальной действительности. Как нам представляется, именно поэтому разработчики в разделе Особенной части Уложения, прежде всего, предусмотрели положения «О преступлениях и проступках против собственности частных лиц». Классифицируя данные составы преступлений, законодатель подразделил их на следующие виды: «Истребление и повреждение чужого имущества»; «Завладение чужим недвижимым имуществом»; «Похищение имущества»; «Присвоение и утайку чужой собственности»; «Иные преступления и проступки по договорам и другим обязательствам». Концептуально сама реализуемая тяжесть того или иного вида наказания за уничтожение и повреждение имущества непосредственна находилась в прямой зависимости от следующих фактических обстоятельств: 1) способа совершения деяния; 2) вида имущества; 3) времени и обстановки совершения деяния; 4) цели; 5) степени осуществления преступного намерения; 6) формы вины. На основании положений Уложения завладение чужим недвижимым имуществом квалифицировалось как состав преступления только в следующих ситуациях: «Если применялось насилие, либо истреблялись граничные знаки, межи». [17, с. 397] На наш взгляд, даже при такой систематизации, его положения сохранили системные недостатки предыдущих актов: 1) объединения в разделах разнородных преступлений; 2) казуальности. Нам необходимо констатировать, что последнее обстоятельство, прежде всего, проявилась в том, что, грабежу законодателем вполне алогично и достаточно непропорционально отводилось в тексте 7, разбою – 10, мошенничеству – 14, а краже – 37 статей соответственно.
Последующий этап был связан с Уголовным уложением 22 марта 1903 года, полностью так и не введенным в действие, включавшим 687 статей [18, с. 277-278]. Вследствие того, что разработчики использовали родовое понятие «Похищение» или «Имущественное хищничество», похожее на определение хищения в более поздних нормативных актах. По нашему мнению, фактически вся система имущественных преступлений непосредственно уже в нем реально подверглась пересмотру, в направлении ее дальнейшего укрепления и упрощения структуры. [18] Само же понятие «хищение» непосредственно и довольно часто использовалось в литературе наряду с термином «похищение», но не было воспринято уголовным законодательством. Законодатель в Уложении использовал целый ряд новелл [18, с. 273-277]. Фактически не структурируя деяния, посягающие на отношения собственности в отдельной группе, он, обособил семь глав, объединявших составы преступлений, включив их в одну и ту же форму в реальной действительности. Таким образом, досоветский этап развития норм о данной форме хищения ознаменован постоянным стремлением разработчиков отразить антиобщественное противоправное поведение индивида, воплощённое в его проступках (действиях или бездействии), наносящих вред как отдельным гражданам, так и обществу в целом. Постепенно развитие понятия данной формы и способов его совершения эволюционировало, приближаясь к современному толкованию этого состава.
Как нам представляется, понятием похищения в Уложении 1903 года не охватывались также фактически виды преступлений против собственности непосредственно не предусматривавших реального незаконного изъятия чужого имущества. Во-первых, это деяния согласно главе Уложения «О не объявлении, о находке, присвоении чужого имущества и злоупотреблении доверием»: Совершенные виновным в отношении имущества, либо случайно оказавшегося у виновного (например, клада), либо вверенного виновному (например, для хранения), либо подлежащего передаче собственнику (например, дивидендов). Во-вторых, это деяния, связанные с незаконным получением имущественной выгоды ввиду неисполнения обязательств кредитора (например, при объявлении о банкротстве). В-третьих, это деяния, нарушающие авторские права. В-четвертых, это деяния, которые связаны, как с самовольной эксплуатацией, так и(или) незаконным использованием природных ресурсов, находящихся на чужой территории собственника или владельца (например, охота, ловля рыбы). На наш взгляд, предусмотренная в Уложении 1903 года система форм хищения («Похищение») фактически оказала непосредственное влияние реально в последующие периоды на усовершенствование отечественного уголовного законодательства.
Поскольку в результате Великой Октябрьской социалистической революции изменилась общественно-экономическая формация, то в данный период уголовно-правовая защита отношений именно одного вида собственности была приоритетной для советского государства. Так, согласно положениям Декрета «О земле», в соответствии с последующими актами, изданными, вплоть до первой кодификации уголовного законодательства содержались непосредственные указания о борьбе с хищениями, прежде всего, государственного имущества, тем самым отражая идеологию нового общества. Вследствие того, что фактически расследование уголовных дел «О наиболее опасных имущественных преступлениях в РСФСР» и вынесении по ним решений было непосредственно изъято из общей подсудности и рассматривались органами ВЧК и революционными трибуналами, то такое повышенное внимание к охране государственного имущества было обусловлено и необходимостью перестройки правосознания народных масс. [19, с. 395] Несмотря на отсутствие, единой системы норм об этих деяниях против и санкциями за их совершение в некоторых декретах делались попытки их сформулировать. Например, в декрете ВЦИК и СНК РСФСР 1 июня 1921 г. «О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям» перечислялись их отдельные составы. Именно в него были включены следующее преступление: «Незаконный отпуск товаров лицам, работающим в органах снабжения, заготовки и производства». Совершение данного деяния наказывалось следующим образом: Неквалифицированный вид – лишением свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет; а преступление, совершенное при отягчающих обстоятельствах, в виде многократности деяний, массового характера хищений, наличие ответственной должности виновного – расстрелом данного лица. [20] В свою очередь, на основании положений Декрета ВЦИК и СНК РСФСР 1 сентября 1921 г. «Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время их перевозки», была установлена ответственность, вплоть до высшей меры наказания, в виде расстрела: «За фактический перевоз грузов гужевым, водным и другим путем; наблюдение за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути следования». [21] Менее опасные хищения государственного имущества, а также кражи, грабежи, мошенничества и другие посягательства на личную собственность, также наказывались. Это подтверждается статистическими данными и отчетами НКЮ, периодическими «Ведомостями справок о судимости». С конца 1918 г. судам категорически запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, несмотря на то, что нормы декретов не охватывали всех преступлений; они руководствовались революционным правосознанием и частично традиционными правовыми представлениями.
Поскольку 26 мая 1922 года был утвержден УК РСФСР, который вступил в действие с 1 июня 1922 года, то ответственность за все совершенные составы преступлений стала определяться только на основании его статей. Так, исходя из положений УК: «Под именем имущественных преступлений разумеются преступные посягательства, объектом которых является имущество, принадлежащее как отдельным лицам, так и общественным организациям или государству в целом». [22, с. 37]
По нашему мнению, УК РСФСР 22 ноября 1926 г., изданный в соответствии с общесоюзными Основными началами 1924 г., сохранил преемственность с УК 1922 г., так как вся система имущественных преступлений и конструкция отдельных составов не претерпели каких-либо корреляций. Фактически законодатель воспринял концепцию Уголовного уложения об унифицированной отраслевой охране государственного, общественного и личного (частного) имущества и разделений составов преступлений против собственности на следующие разновидности: Хищения и иные посягательства на отношения собственности. При этом количество их уменьшилось при реализации ответственности за совершения уничтожения и повреждения чужого имущества собственника или владельца. Как нам представляется, концептуально фактически не криминализируя неосторожные деяния, законодатель непосредственно выделяет лишь общий и специальные составы преступлений, совершенных общественно опасным способом в реальной действительности.
На наш взгляд, достижением отечественной уголовно-правовой теории в 20-30-е гг. XX века является формирование научного определения понятия «похищение» при конструировании всех составов имущественных преступлений. В описании признаков посягательств, объединенных термином «похищение», законодатель связывал с ним только составы кражи, грабежа и разбоя, трактуя их аналогичным образом с положениями Уложения «О наказаниях уголовных и исправительных» соответственно. Так, на основании положений УК были сформулированы следующие определения составов преступлений: «Кража» – «Тайное похищение имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения»; [23, с. 19.] «Грабеж» – «Открытое похищение чужого имущества в присутствии лица, обладающего, пользующегося или ведающего им, но без насилия над личностью или с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего лица»; «Разбой» – «Открытое, с целью похищения имущества, нападение отдельного лица на кого-либо, соединенное с физическим или психическим насилием, грозящим смертью или увечьем». [23, с. 20] В свою очередь, фактически же разбойное нападение, непосредственно совершенное группой лиц квалифицировалось реально по составу «Бандитизм» УК РСФСР 1926 года.
Вследствие того, что Закон 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» [24] хищением стал называть «наиболее опасные преступления против социалистической собственности, независимо от способа их совершения», то виновные признавались: «Врагами народа». Фактически термин «хищение» непосредственно распространялся на любую ее форму в реальной действительности: кража; грабеж; разбой; присвоение; мошенничество. [25]
За период Великой Отечественной войны появились нормативные акты, усилившие ответственность за ряд преступлений против социалистической собственности, которые не квалифицировались согласно Закону 1932 года. Так, в соответствии с положениями Указа Президиума Верховного Совета СССР 23 июня 1942 г. «Об ответственности за хищения горючего в МТС и совхозах» устанавливалось наказание в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет. [26] Поскольку в ряде случаях, следственно-судебная практика более широкого применяла положения Закона 1932 года, чем в довоенное время, то квалификация осуществлялась в отношении хищения воинских грузов на транспорте не в крупных размерах. Одновременно произошло усиление ответственности также за совершение преступлений против личной собственности. [27, с. 398] Однако, делалось, это не корректируя положения УК, а «наиболее широким использованием имеющихся особо квалифицирующих признаков в условиях военного времени». [27, с. 393] Вследствие того, что эти указания утратили силу, при назначении наказания, имевшиеся санкции за преступления против личной собственности плохо соответствовали отдельным видам наказаниями за разные ее формы. Поэтому на основании положений Указа Президиума Верховного Совета СССР 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества»предусматривалась замена составов «Преступления против социалистической собственности», сформулированных в УК 1926 года. [28] Но, текст не имел исчерпывающего перечня форм хищения и четких их признаков вообще. [28] Фактически, перед наукой и практикой встала задача установить данные признаки, прежде всего, сформулировав образующее систему составов понятие «Хищение». Именно это позволило бы обеспечить эффективную реализацию форм уголовной ответственности и их видов за совершение данных преступлений.
Принятые в 1958 г. Основы уголовного законодательства СССР отразили тенденцию к укреплению принципа законности в борьбе с преступностью. Это нашло отражение в нормах принятого 27 октября 1960 г. Верховным Советом РСФСР УК, вступившего в силу 1 января 1961 г. В нем реализовалась прежняя концепция о приоритетной охране социалистической собственности, в виде государственной и общественной их разновидностей. Именно поэтому совершение преступлений против социалистической собственности фактически наказывались суровее, чем деяния, непосредственно направленные реально против отношений личной собственности. Поскольку законодатель продолжительный период классифицировал посягательства на социалистическое и личное имущество, то соответственно в основе его концепции было постоянное усиление уголовно-правовой охраны своего общественно-экономического приоритета. Фактическая реализация осуществлялась им, как непосредственно в определении санкций, так реально и в разработке оснований уголовной ответственности. Нам необходимо констатировать, что именно тогда законодатель в отличие от УК 1926 г., в УК 1960 г. криминализировал также умышленное, и неосторожное их совершение в отношении личного и социалистического имущества. [29, с. 4-6] Следовательно, он в УК 1960 года так и не воспринял идею о переосмыслении понятия и способов хищения. Формально так и не дав в его тексте общего определения преступлениям такого вида, продолжал реализацию традиционного для отечественного законодательства подхода.
Советский законодатель концептуально определил общее понятие «Хищение», которое объединяло похожие исходя из объективных и субъективных признаков преступления против социалистической собственности. При этом оно в УК, так им и не было сформулировано. В связи с данной ситуацией, в теории уголовного права велась плодотворная дискуссия о нем. Прежде всего, она касалась объективной стороны хищения. Одновременно не вызывало никаких сомнений отнесение к обязательным признакам хищения и корыстной цели. Однако корыстный мотив таковым признаком признавался далеко не всеми учеными [30, с. 41].
Важным этапом развития норм о формах хищения чужого имущества следует признать Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 11 июля 1972 года «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества». Так, исходя из положений пункта 10 данного Постановления: «хищение следует признать оконченным, если имущество фактически изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или непосредственно пользоваться им соответственно». [31, с. 401] Поскольку сказано о хищении посредством изъятия чужого имущества, то согласно положениям УК ответственность дифференцировалась способом совершения посягательства. Завладение имуществом могло быть: 1) тайным или открытым; 2) насильственным или ненасильственным; 3) совершенным путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшего. Способ завладения имуществом учитывался законодателем при конструировании конкретных составов. Таким образом, под формой хищения понималось внешнее проявление посягательства, отличающееся специфическим способом завладения имуществом. В советском уголовном законодательстве различалось семь форм хищения. Точное установление юридических признаков каждой формы хищения являлось непременным условием правильной квалификации совершенного посягательства.
Вследствие того, что образующее систему понятие «Хищение» в науке разрабатывалось по отношению преступлений против социалистической собственности, так как закон не предусматривал его в контексте преступлений против личной собственности, то постепенно это привело к его использованию только по отношению к социалистическим формам собственности. В литературе этого периода при классификации преступлений против личной собственности хищения практически не выделялись. По мнению В.А. Владимирова: «Сам этот термин часто подменялся понятием «похищение», границы которого многим авторам представлялись совсем иными». [32, с. 109]
Со временем в теории, практике и в законодательстве понятие «хищение» стало использоваться и вне его контекста с социалистической собственностью. Эта позиция законодателя фактически отразилась непосредственно в его распространении в отношении иных форм в реальной действительности позднего советского периода. Согласно тексту последней редакции УК 1960 года им уже предусматривалось: «Хищение государственного или общественного имущества, или личного имущества граждан». Доктринально стало доминировать представление о не форме собственности, а о совокупности определенных объективных и субъективных признаков, составляющих основное содержание данного понятия. Таким образом, обнаружилось полное отсутствие препятствий, как с филологической, так и с юридической стороны для его использования в отношении всех форм собственности. Фактический переход страны к рыночным отношениям, официальное закрепление в основном законе государства - Конституции РФ непосредственно принципа «Равной правовой охраны всех форм собственности» реально изменили прежнюю правовую ситуацию. Еще до принятия УК РФ ФЗ от 1 июля 1994 г. были внесены изменения в УК 1960 г. Прежде всего, это касалось объединения параллельных норм об имущественных преступлениях. Он носил промежуточный характер, имея много сходства с проектом УК РФ. В УК 1996 г., законодателем были воспроизведены многие из тех положений, дополнивших УК 1960 года: 1) соединены уголовно-правовые нормы, предусматривающие наказание преступлений, совершенных в отношении разных форм собственности в структуре одной главы УК; 2) усовершенствована уголовно-правовая оценка угона. Как нам представляется, отличие УК 1996 года от УК 1960 года состоит в наличии следующих обстоятельств. Во-первых, в нормативном закреплении понятия «Хищение». Во-вторых, в декриминализации присвоения найденного или случайно оказавшегося у виновного чужого имущества, неправомерное завладение чужим недвижимым имуществом без цели хищения. В-третьих, в уточнении ряда признаков основного состава «Вымогательство»; «Хищение особо ценных предметов». В-четвертых, в изменении содержания и перечня квалифицирующих признаков составов преступлений. В-пятых, в смягчении в целом степени тяжести уголовно-правовых санкций за преступления против собственности. [33, с. 17-19]
Фактически общепризнанным непосредственно стало определение понятия «Хищение», реально обеспечивая: 1) выявление и обособление признаков, которые присущи всем формам хищения без какого-либо исключения; 2) упрощение правильной квалификации конкретных форм хищения; 3) помощь в отграничении от других преступлений против собственности, от посягательств на иные объекты, от действий, не наказуемых в уголовном порядке. [34, с. 397] Оно было включено законодателем в УК 1960 года Федеральным Законом Российской Федерации от 1 июля 1994 года. С небольшими изменениями понятие «хищение» воспроизведено и в УК 1996 г. в виде примечания 1 к ст. 158 «Кража» [35, с. 38].
На наш взгляд, в постсоветский период до принятия УК РФ 1996 г. наиболее крупные изменения в УК 1960 г. были внесены ФЗ от 1 июля 1994 г., когда из УК была исключена глава вторая, а в главе пятой установлена одинаковая ответственность за преступления против собственности, независимо от ее форм. Этот было сделано в соответствии со ст. 8 Конституцией 1993 г., согласно которой все формы собственности в России признаются и защищаются равным образом. Нам необходимо констатировать, что, хотя теорией уголовного права к формам хищения, не бесспорно, относятся кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж и разбой, далеко не все признаки хищения относятся в полной мере только к краже и грабежу. По нашему мнению, определение хищения нуждается в модернизации применительно как к его объективным, так и субъективным признакам, если законодатель будет и далее относить к его формам не только кражу и грабеж, но также иные деяния. Таким образом, хищение, традиционно предусмотренное национальным уголовным законодательством, всегда вызывало дискуссии в отечественной уголовно-правовой доктрине. Это относится к неоптимальному использованию правоприменительной практикой уголовно-правовых запретов или неэффективной реализацией ими уголовной ответственности в борьбе с обновляющимися разновидностями преступных посягательств на разные формы собственности.
  
Список использованных источников:
 
1. Российское Законодательство Х-ХХ вв. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М., 1984.
2. Российское Законодательство Х-ХХ вв. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М., 1985.
3. Исаев И. Я. История государства и права России. М., 1996.
4. Зимин А. А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. М., 1982.
5. Колычева Е. И. Холопство и крепостничество. М., 1971.
6. Кочои С. М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000.
7. Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина. М., 1955. Вып. 3.
8. Наумов А. В. Российское уголовное право: Общая часть. М., 1997.
9. Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина. М., 1955. Вып. 4.
10. Развитие русского права в XV – первая. пол. XVII вв. М., 1986.
11. Дворецкий М.Ю., Никишин И.Г. Систематизация и кодификация отечественного уголовного законодательства начала ХIХ века: опыт по решению проблем теории и правоприменительной практики // Материалы международной научно-практической конференция: «VIII российский конгресс уголовного права» «Проблемы кодификации уголовного закона: история, современность, будущее» (посвящается 200-летию Уголовного уложения 1813г.). (30-31 мая 2013 г.) М.: Изд-во: «Юрлитинформ», 2013.
12. Памятники русского права / под ред. К. А. Софроненко. М., 1957. Вып. 6.
13. Российское Законодательство Х-ХХ вв. Т. 5. Законодательство периода рассвета абсолютизма. M., 1985.
14. Хрестоматия по истории отечественного государства и права (X в. – 1917 г.) / сост. В. А. Томсинов. М., 2001.
15. Таганцев Н. С. Русское уголовное право: лекции. Часть Общая. Т. 1. М., 1994.
16. Фойницкий И. Я. Курс уголовного права: Часть Особен. Посягательства личные и имущественные. СПб., 1901.
17. Российское Законодательство Х-ХХ вв. Т. 8. Судебная реформа. М., 1985.
18. Российское Законодательство Х-ХХ веков. Т. 9. Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. М., 1994.
19. Курс Уголовного права: в 5 т. / под ред. Г. Н. Борзенкова, B. C. Комиссарова. Т. 3. М., 2002.
20. СУ РСФСР. 1921. № 49. Ст. 262.
21. СУ РСФСР. 1921. № 62. Ст. 450.
22. Змиев Б. Уголовное право: Ч. Особенная. Вып.1. Преступления против личности и имущественные. Казань, 1923.
23. Уголовный кодекс РСФСР. М., 1923.
24. СЗ СССР. 1932. № 62. Ст. 450.
25. СУ РСФСР. 1930. № 26. Ст. 344.
26. Ведомости Верховного Совета СССР. 1942. № 22.
27. Курс Уголовного права: в 5 т. / под ред. Г. Н. Борзенкова, B. C. Комиссарова. Т. 3. М., 2002.
28. Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 19.
29. Комментарий к УК РСФСР. М., 1962.
30. Дагель П. Уголовно-правовое значение мотива и цели преступления // Социалистическая законность. 1969. № 5.
31. Охрана социалистической собственности: Сб. нормативных актов. М., 1980.
32. Владимиров В. А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974.
33. Комментарий к УК РФ / под ред. В. М. Лебедева, Ю. И. Скуратова. М., 1999.
34. Курс Уголовного права: в 5 т. / под ред. Г. Н. Борзенкова, B. C. Комиссарова. Т. 3. М., 2002.
35. Севрюков А. П., Пономарев П. Г., Борбат А. В., Уканов К. Ш. Проблемы борьбы с хищениями в регионах России. М., 2003.