Рейтинг@Mail.ru
Королева Лариса Александровна Пензенский театр Горсткиных
ПЕНЗЕНСКИЙ ТЕАТР ГОРСТКИНЫХ (СЕРЕДИНА 1840-Х ГГ.)
 
GORSTKINYKH PENZA THEATRE (MIDDLE OF THE 1840th)
 
Королева Лариса Александровна,
доктор исторических наук, профессор
Пензенский государственный университет архитектуры и строительства,
г. Пенза, Россия
Koroleva Larisa Aleksandrovna,
Doctor in History, Professor
Penza state university of architecture and construction,
Penza, Russia
E-mail: koroleva@gmanagement.ru
 
УДК 93/94
 
Аннотация: В статье рассматривается развитие театрального искусства в России на примере провинциального театра Горсткиных в Пензе. Репертуар составляли драмы, трагедии, комедии.
Ключевые слова: Россия, театральное искусство, театр, Пензенская губерния, И.Н. Горсткин.
Abstract: In article development of theater in Russia on the example of provincial theater Gorstkinykh in Penza is considered. The repertoire was made by dramas, tragedies, comedies.
Key words: Russia, theater, theater, Penza province, I.N. Gorstkin.
 
Старинная русская Пенза, город центральной России, имеет развитую и богатую культурную, в том числе театральную, историю. В XIX в. театр являлся важным культурным центром губернских и других крупных городов. Газета «Пензенские губернские ведомости» писала: «Театр! Как ныне привлекательно это слово для народа всех сословий, возрастов, состояний и даже различных степеней просвещения! Это истинное наслаждение для каждого, и что потребность его у нас становится час от часу ощутимее» [5].
Начало театральному делу в Пензенской губернии положил вице-губернатор И.Н. Долгоруков (1792-1797 гг.), по инициативе которого в усадьбе его приятеля дворянина Полчанинова в начале 90-х гг. XVIII в. было выстроено здание Театра благородных любителей. Представления давались довольно регулярно и бесплатно, но «приказанослужащим вход был воспрещен», зрителями же были люди дворянского достоинства. Сам Долгоруков смотрел на театр как на забаву и развлечение, столь редкие в условиях быта провинциального города [8, с. 186].
Первым общедоступным и постоянно действующим театром стал театр Гладковых (1806-1829 гг.) [3]. Создавая театр, помещик Гладков, с одной стороны, хотел придать больше пышности и великолепия своей, почти патриархальной жизни, с другой стороны, в его начинании явно прослеживалась коммерческая сторона. Так, за вход взималась плата. Поскольку дворян в Пензе в то время насчитывалось около 200 человек, и обеспечить постоянное заполнение зала они, естественно, не могли, значительное количество посетителей театра составляли разночинцы, учащаяся молодежь и чиновничество.
В 1828 г. здание театра Гладковых стало разрушаться. Заброшенное здание продолжало медленно, но верно ветшать, пугая пензенских обывателей, считавших его заколдованным домом, который населяли злые духи и привидения [4, с. 33].
В последующие десять лет Пензу время от времени посещали антрепренеры Саратовского и Нижегородского театров, не балуя, впрочем, жителей частотой и регулярностью своих визитов.
Кроме приезжих трупп благотворительные спектакли давали любители театрального искусства из дворян, в которых видную роль играл Иван Николаевич Горсткин [2, л. 34-34об], «артист в душе», по мнению пензенских знатоков театра. Именно у него, страстного любителя различных искусств, в начале 40-х гг. XIX в. формируется намерение возродить постоянный театр и поднять театральное искусство в городе на должный уровень. Нельзя, конечно, сказать, что им двигали исключительно альтруистические чувства, но все же меркантилизм не играл доминирующую роль, главным было стремление доставить себе и другим поклонникам Мельпомены удовольствие высоким искусством.
В декабре 1842 г. пензенский губернатор А.А. Панчулидзев докладывал графу Бенкендорфу, что «театр открыт только в минувшем ноябре, а прежде того постоянного театра здесь не существовало. Странствующих же трупп в Пензенской губернии нет» [7, с. 44]. Скорее всего, речь шла о театре Ивана Николаевича Горсткина, поскольку других театров в 40-х гг. XIX в. в Пензе не было. Антрепренерем «вновь устраивающегося театра» был москвич Иларион Виноградов. Театральный репертуар был довольно обширен. В него входило 27 драм, 20 опер и комедий, 109 водевилей.
При антрепренере Г-нове публика охладела к театру, потому что ставились почти исключительно одни драмы и трагедии, в которых на сцену выводились разбойники, привидения и прочие страсти. Водевили же были крайне редки и плохо поставлены. Кроме того, оставлял желать лучшего театральный реквизит, «состоявший из двух перемен декораций, размалеванных наудачу, нескольких пар разнохарактерных костюмов в плохом состоянии, и пары заржавленных пистолетов, из которых редкому действующему лицу удалось выстрелить кстати»; актеры же «почитали за необходимое условие изящной игры неистовый оглушительный крик, сопровождаемый всегда дикими и бешеными телодвижениями» [9]. Вследствие этого, публика, не обладая, видимо, сильными нервами, спасалась из театра бегством. В результате всего этого, господин Г-нов разорился и бежал из Пензы, бросив труппу на произвол судьбы. В «Записках о пензенском театре», опубликованных в петербургском журнале «Репертуар и Пантеон», было сказано, что Г-нов «от своих пошлых представлений не получил ничего, кроме огромных долгов, а публика – ничего, кроме отвращения от подобных представлений. Хотя у него были неплохие артисты (Е.И. Быстров, Боброва и др.)» [7, с. 46]. Автор «Записок» писал, что после отъезда Г-нова лучшие актеры были приглашены в другие города, а прочие, чтобы не умереть с голоду, принялись за свое ремесло не с усердием, а с отчаянием.
После исчезновения Г-нова Иван Николаевич взял постановку спектаклей на себя. Им была сформирована труппа, и начались представления, «доставившие публике массу удовольствия». Режиссером спектаклей был сам Горсткин, крайне щепетильно относившийся к уровню исполнения. По его желанию задолго до собственно представления давалось несколько репетиций, «во время которых он следил за движениями актеров, имевших даже незначительные роли в целой пьесе, подслушивал каждое слово, сказанное ими наудачу, и вникал в самые малые подробности сценических условий» [7, с. 45]. По воспоминанию очевидца, «актера, исполнявшего роль лакея, он до тех пор заставлял выходить на сцену, пока тот ни стал походить на порядочного лакея» [7, с. 46]. Резко изменился и репертуар. Место драм и трагедий заняли легкие, забавные и остросюжетные пьесы. Это однако произошло не из-за нежелания Горсткина ставить первые, а вследствие того, что он прекрасно понимал, что для такой маленькой сцены, которая была в его распоряжении, и при столь незначительных дарованиях артистов, «водевиль есть вещь» [9].
Продолжались благотворительные спектакли любителей. Лучшими исполнителями в то время среди них считались сам Горсткин, Панчулидзев, Сушкова, Загоскин (племянник И.Н. Загоскина), Всеволжский и Соболевский. Но и кроме них было достаточно способных любителей из дворян, принимавших участие в представлениях. Постановщиком этих спектаклей также был Иван Николаевич. Помимо превосходного исполнения ролей, любительские спектакли отличались роскошной обстановкой, что было, в общем-то, нетрудно сделать, так как среди любителей были очень состоятельные люди. Представления зачастую затягивались на всю ночь, и многие участники оставались в доме Горсткина до утра. Спектакль сменялся танцами, ужином, прочими развлечениями. Любительские представления, как и спектакли профессиональной труппы, пользовались популярностью среди публики, и нередко приводили зрителей в восторг.
В середине 40-х гг. XIX в. саратовский антрепренер Г. Зальсский принял от Горсткина руководство театром, пополнив при этом местную труппу четырьмя артистами. Давались как драмы и трагедии («Уголино»), «Уампа, или дочь разбойника», «Эсмеральда», «Тридцать лет, или жизнь игрока»), так и водевили. По поводу водевилей, местная пресса замечала: «Да, теперь на нашем театре начались спектакли за спектаклями, состоящие все почти из водевилей, как не отвязных спутников провинциальных трупп, которыми поддерживается их жизнь и существование» [6, с. 140-141].
Отмечалось, что труппа довольно многолюдна, но мало в ней избранных. У местной публики был весьма популярен артист Михайлов: «… Этот артист, как видно, первостатейный и состоит всегда в главных ролях. Надобно отдать ему справедливость, что игра его отчетлива, жива, развязна, в особенности натуральна в стариках; в нем заметен талант комика; - все это сделало его любимцем публики, и он уже заслужил лестные для него отзывы. Впрочем, надобно ему сказать, как с дарованием молодому артисту, чтобы он более вникал в самый сюжет пьес, и тогда игра его еще более была бы занимательнее» [6, с. 140]. Лестные характеристики давались Боброву: «… Имеет способности к театральному искусству, но ему достаются роли любовников и волокит, а эти роли самые страдательные, зато уж голос у него как у Зевса, от которого даже стены сотрясаются» [6, с. 140-141]. Игра артистки Минаевой была «жива и занимательна», в одном дивертисменте она исполняла цыганскую песню, чем доставила «полное удовольствие публике: живой ее голос, веселый вид, быстрота жестов…» [6, с. 141]. Отмечалась Боброва в драме «Материнское благословение, или бедность и честь»: «Игра этой актрисы познакомила нас с драматическим ее талантом, роль ее, как главная, была выдержана и эффекты соблюдены» [6, с. 141]. У пензенских театралов пользовался расположением трагик Караулов, который «такого нагонит страха, что всю ночь не уснешь». Анализируя его игру в драме «Материнское благословение, или бедность и честь», пресса писала: «… В настоящей игре его видны: талант, опытность и знание сцены. Любопытно на него было смотреть в 4 действии этой драмы, когда он приходит в виде изнеможденного старца в рубище нищего к своей дочери, где он ее не узнает, и когда она сама тронутая открывается в том, что он, видя ее в таком доме и богато одетой, с энергию разыграл чувство родителя, оскорбленного бесславием своей дочери» [6, с. 141-142].
Приезжал в Пензу и известный в те времена артист Милославский, но был освистан в пьесе «Тридцать лет, или жизнь игрока». Утонченная часть публики неохотно и редко посещала театр Зальсского, находя постановки недостаточно хорошими [5].
В самом начале 1846 г. Горсткиным было закончено устройство нового театра в купленном ранее у Гладкова доме. Пензенский театр имел довольно обширный партер, три яруса лож и галерею. Под сценой находился кабинет Горсткина, из которого был выход за кулисы. Освещался зал маслянистыми лампами, которые сильно коптили. Неотъемлемой частью театра был буфет, описание которого оставил И.А. Салов: «Буфет с громадными графинами водки и кое-какими закусками. Папиросы тогда еще не были в ходу, а курили трубки и табак Василия Андреевича Жукова. А потому в буфете было устроено несколько горок для чубуков и трубок, которыми посетители могли пользоваться за известную плату… Нечего и говорить, что когда публика закурит в эти трубки, то в буфет не было возможности войти» [1, с. 22].
В театре играл оркестр губернатора Панчулидзева под управлением капельмейстера Герке. Спектакли никогда не начинались ранее появления губернатора. «Бывало оркестр играет, назначенный час для спектакля проходил, а занавес все не поднимается» [7, с. 48]. Однако публике и в голову не приходило роптать и возмущаться, все терпеливо ждали. Но вот появлялся губернатор, раскланиваясь, быстро проходил к своему месту в первом ряду, занавес поднимался, и представление начиналось.
Таким образом, значение созданного Горсткиным театра для пензенского культурного общества было велико. Любители-театралы из дворян имели возможность реализовать свои духовно-нравственные потребности в постановках, оказывавших облагораживающее воздействие, как на зрителей, так и на исполнителей. Представления профессиональных трупп по уровню профессионализма были различными, здесь качество во многом зависело от квалификации артистов и личности антрепренера.
  
Список использованных источников:
 
1. Воспоминания графа Владимира Александровича Соллогуба. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1887. 287 с.
2. ГАПО (Государственный архив Пензенской области). Ф. 5. Оп. 1. Д. 1231.
3. Королева Л.А. Крепостной театр в России в XIX в. (на примере театра Гладковых в Пензе) // Образование и наука в современном мире. Инновации. 2016. № 5. С. 108-113.
4. Молебнов М.П. Пензенский крепостной театр Гладковых. Пенза: Пензенское книжное издательство, 1955. 54 с.
5. Пензенские губернские ведомости. 1846. № 23. С. 127.
6. Пензенские губернские ведомости. 1846. № 26. С. 140-142.
7. Савин О.М. Пенза театральная. Пенза: Пензенская правда, 2008. 624 с.
8. Яковкина Н.И. История русской культуры: XIX век. СПб.: Лань, 2002. 576 с.
9. Koroleva L.A. Theater Life of Provincial Russia in the 1840–1870 (on the Example of the Penza Province) // Bylye Gody. 2016. Vol. 40. Is. 2. Р. 420-429.