Рейтинг@Mail.ru
Кирдяшкин Иван Владимирович Политическая социализация современной молодежи: к проблематике конфликтности
ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ: К ПРОБЛЕМАТИКЕ КОНФЛИКТНОСТИ
 
POLITICAL SOCIALIZATION OF MODERN YOUTH: TO THE CONFLICTNESS PROBLEMATICS
 
Кирдяшкин Иван Владимирович,
кандидат исторических наук
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего
профессионального образования «Национальный исследовательский Томский государственный университет»,
г. Томск, Россия 
Kirdiashkin Ivan V.,
Ph.D. in History
Tomsk State University,
Tomsk, Russia 
E-mail: kirdiashkiniv@gmanagement.ru
 
УДК 316
 
Аннотация: В статье анализируется проблематика политической социализации молодежи, происходящая в контексте рискогенных явлений современности. В частности, исследуется феномен стремления молодежи к рискогенному поведению, конституируемому  современностью. При этом артикулируется такой феномен как рискофилия, представляющий осознанный разрыв с рутиной жизни, нацеленный на преодоление давления со стороны институциональных структур общества, и его потенциальные последствия.
Ключевые слова: молодежь, политическая социализация, риск социализации молодежи.
Abstract: In article the problematics of political socialisation of the youth, occurring in a context dangerous the present phenomena is analyzed. In particular, the phenomenon of aspiration of youth to dangerous to the behaviour constituted by the present is investigated. Such phenomenon as аspiration to danger, the representing realised rupture with the life routine, aimed at overcoming of pressure is thus articulated from institutional structures of a society, and its potential consequences.
Key words: youth, political socialisation, risk of socialisation of youth.
 
Политическая социализация современной молодежи формирует характер изменений в обществе в целом. При этом молодежь как происходящее будущее уже начинает участвовать в управлении общественными, политическими процессами. Формирующиеся и потенциальные последствия этого участия, заметны в политике, экономике страны. При этом молодежь, более остро чувствуя свойства времени, выступает носительницей особенностей современности, ее проблемного поля, ставящего перед социумом задачи, ответ на которые толкает его к самопреобразованию. В этом отношении молодежь в процессе собственной социализации ставит перед обществом вопросы, на которые оно отвечает в будущем своим развитии.
В этом плане важно отметить, что молодежь культурно формируется в условиях нормализации процессов аномии общества как дисперсии, разложения, эклектики, переплетения ценностей и норм, определяющих переходные свойства социальности и ее политического мира. С.А. Кравченко определяет эти процессы как нормальную аномию. Она выступает продуктом развития современного общества, его инновационной, рационально-прагматической деятельности [2, с. 3]. К числу признаков нормальной аномии исследователь относит: утрату нравственными универсалиями из всеобщей значимости; краткосрочность ценностно-нормативных образцов и «краткосрочность» жизненных стратегий; распространение симулякров и симуляций [2, с. 4-5]. Нормализация аномии ведет к формированию риска в качестве особенного контекста социальных изменений.
В этом отношении в современном обществе выделяются две особенности участия риска в жизни индивидов. Первая определяет своим истоком рискофобию, т.е. стремление к «текучему» страху от рисков, зарождающемуся в эпоху индустриального модерна. Изначально она была порождена рисками промышленной революции, развитием технологий [3, с. 6]. Впоследствии возникает неопределенность опасностей, на чем, по мнению М. Фуко, основывается либеральная политика. «Либерализм, - считает он, - порождается механизмом, который будет ежечастно судить о свободе и безопасности индивида, опираясь на понятии опасности…Можно казать, что в конце концов девиз либерализма – «жить опасно». Так формируется «политическая культура опасности», проявляющаяся в стимулировании интереса, касающегося рисков здоровья, питания, гигиены человека – «без культуры опасности нет либерализма» [5, с. 89-90].
Вторая тенденция, сосуществующая с первой, происходит как стремление к риску. Вместе со страхами перед рисками современным обществом конструируется тяга человека к рискогенности как фактору изменений. Исследователи рассматривают эту тенденцию как рискофилию [3, с. 7]. В этом плане рискогенная активность выполняет функцию преодоления давления со стороны институциональных структур общества, стремящихся к рационализации поведения людей, побуждающих избегать риска. Так происходит осознанный разрыв с рутиной жизни. «Выполняя рутинные действия, - считает Э. Гидденс, - субъекты деятельности обеспечивают и поддерживают чувство онтологической безопасности» [1, с. 385].
Эти тенденции носят нелинейный, пульсирующий характер, варьируются от относительной четкости представлений о желаемом характере изменений до их фрагментации. При этом данные тенденции становятся заметным компонентом социализации современной молодежи. При этом стремление к рискогенности состалвяет сущностную сторону современности. Поэтому проявляет себя, в частности, в виде: феномена науки, научного творчества, создания новационных технологий; проведении экспериментов, стремлении к чему-то новому, альтернативному, нацеленному на испытание возможностей себя, что предполагает задействование, испытание новых знаний, умений, навыков и импровизаций. Распррстранение рискофилии, как считают исследователи, обусловлено не столько личностными качествами отдельных индивидов, сколько соответствующим научным, обыденным знанием. В нем принятие риска допустимо и желательно для креативного развития общества и человека. Это институционализирует социальные, политические, экономические активности рискогенного характера [3, с. 8]. Это могут быть и гражданские инициативы, рискогенные политические настроения и действия.
Исследователи квалифицируют рискофилию как «деятельность на грани». Как считают социологи, формируется новый социальный тип человека. Это «человек риска», расположенный к рискофилии как образу мышления и поведения в социуме. В этом плане мотивацией таких людей может являться принадлежность к креативным, сильным духом и телом, избранным. Добровольное принятие риска, во многом, рассматривается как свидетельство наличия высших качеств [3, с. 9]. Это несет особенные последствия для культуры общества. Ведь, с одной стороны, оно нуждается в креативности, решительности, что составляет суть современности. С другой стороны, возникает реабилитация идеи сверхчеловека, способного поднять человечество на более высокую ступень, носителем которой выступает наиболее активная часть молодежь. В этом плане реабилитируется идея стремления человеческой этики к чему-то далекому, пока не достижимому, которая отчетливо выразилась в творчестве Ф. Ницше. В нем выделяется этический принцип любви к далекому, пока неведомому людям идеалу, реализация которого должна поднять человека на более высокую ступень развития, где воля к власти составляет экзистенциальный аспект этой устремленности человека.
Ценность сверхчеловека как носителя иной воли у Ф. Ницше основывается на ценности новой человеческой морали [6, с. 526]. Идея новой морали является типичной молодежной идеей. Молодежь является инструментом ее поиска, конструирования и носителем. При этом «ницшеанство» определяет свойство этой морали, коренным образом расходящейся с христианской. Ф. Ницше возвращает в качестве этической ценности процессов становления «человека политического» инстинктивные свойства «человека природного», в частности: стремление побеждать; сверхчеловечность как проявление творческого инстинкта человека, в основе которого находится воля к власти. Она, по Ницше, есть жизнь, которая не значит жажду обладания вещами. Ф. Ницше размышлял о жизни как духовном стремлении. Жизнь – активная творческая сила, формирующая цели, задачи, смыслы [7, с. 283]. Данные культурные установки расходятся с императивом общежития И. Канта. Он гласит следующее: «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» [5, с. 195]. В этом императиве выводится такой тип принуждения к свободе как «всеобщая необходимость».
Политическое, получившее у Ф. Ницше толчок в виде представления о соперничестве воль и моральных норм, формирует для «человека политического» отношение превосходства к другому как части процесса «сосуществования воль» и в то же время отношение преклонения к иному как обладателю наиболее сильной воли к власти. Это ведет к признанию презумпции сильного духом, порой не считающегося со слабостью другого, берущего на себя право судить.
Устремленность молодежи к данным умонастроениям, имманентно присутствующим в современной культуре, является спецификой особых исторических периодов в жизни общества, точек его бифуркации, когда общество выходит на новый уровень развития, для чего необходим новый уровень, масштаб знаний о мире, проводником которых выступает молодежь. Это делает необходимым формирование у молодежи, вместе с ее новационными компетенциями, культурной «страховки», помогающей преодолевать энтропию мира внутреннего и внешнего. Э. Мадзарелла видит культуру в качестве начала, противостоящего энтропии, распаду общества, человека. В этом плане культура направляет будущность человека [5, с. 62].
При этом важна реабилитация самого отношения к любому человеку как к априорной ценности, характер которой не может быть «ни вычислен», ни сведен к нравственному консенсусу, ни представлен как механизм, пусть самый совершенный. Путь к разрешению этой проблематики связан с синтезом социальной практики, институтов управления политической социализации молодежи и нравственно-этической компоненты традиционного религиозного мировоззрения культурно-исторической общности. Он выступает ключевой основой существования в современности.
  
Список использованных источников:
 
1. Гидденс Э. Устроение общества. М.: Академический проект, 2005. 535 с.
2. Кравченко С.А. «Нормальная» аномия: контуры концепции // Социологические исследования. 2014. № 8. С. 3-12.
3. Кравченко С.А. Сосуществование рискофобии и рискофилии – проявление «нормальной аномии» // Социологические исследования. 2017. № 2. С. 5-12.
4. Кант И. Основоположения метафизики нравов // Кант И. Собрание сочинений в 8 т. М.: Чоро, 1994. Т. 4. 630 с.
5. Мадзарелла Э. Будущее и эволюция: Человек, который не согласен уходить // Философский журнал. 2015. Т.8. № 4. С. 50-65.
6. Ницше Ф. Сумерки идеалов, или как философствуют молотом // Сочинения в 2-х т. М.: Мысль, 1990. Т. 2. 629 с.
7. Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей (1884-1888). М.: ТОО «Транспорт», 1995. 301 с.