Рейтинг@Mail.ru
Свиридова Галина Федоровна Исследование характера взаимодействия творимого текста и читательского восприяти
ИССЛЕДОВАНИЕ ХАРАКТЕРА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ТВОРИМОГО ТЕКСТА И ЧИТАТЕЛЬСКОГО ВОСПРИЯТИЯ: НАРРАТИВНЫЙ ПОДХОД
 
INVESTIGATION OF THE CHARACTER OF INTERACTION OF THE CREATIVE TEXT AND THE READING PERCEPTION: THE NARRATIVE APPROACH
 
Свиридова Галина Федоровна,
кандидат филологических наук
Российский государственный социальный университет,
г. Москва, Россия
Sviridova Galina F.,
Ph.D. in Philology
Russian State Social University,
Moscow, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 801.1
 
Аннотация: В статье рассматриваются проблемы понимания и интерпретация художественного текста с позиции нарративного подхода. Делается вывод о нарративной стратегии, как ключевом элементе понимания художественного текста.
Ключевые слова: нарратив, нарративная стратегия, понимание интерпретация, художественный текст, лингвистика.
Abstract: The article deals with the problems of understanding and interpretation of an artistic text from the position of a narrative approach. A conclusion is made about the narrative strategy, as a key element in understanding the artistic text.
Key words: narrative, narrative strategy, understanding interpretation, artistic text, linguistics.
 
Адекватное понимание художественного текста реципиентом достигается во многом благодаря имплицитно имеющимся в самом тексте указаниям, которые направляют процесс читательской интерпретации и рецепции [2; 19]. В литературоведении проблема зависимости внешней интерпретации произведения от тех «подсказок», которые содержит текст и влияющие на его восприятие реципиентом, стала предметом исследования многих ученых. Одним из основных понятий в решении данной проблемы стало понятие «стратегия текста».
Несмотря на то, что термин «нарративная стратегия» достаточно широко используется в современном литературоведческом дискурсе, его постоянная дефиниция до сих пор не выработана. Само слово «стратегия» имеет, как минимум, три значения: первое - «искусство подготовки и ведения войны и больших военных операций»; второе (перен.) - «искусство общественного и политического руководства массами, которое должно определить главное направление их действий, поступков» и третье (перен.) - «образ действий, линию поведения кого-либо». Самостоятельно этот термин в литературоведении почти не употребляется, чаще всего используется в виде словосочетаний «нарративная стратегия», «повествовательная стратегия», «авторская стратегия», «стратегия нарратива», «стратегия текста», «стратегия нарративного текста», «текстовая стратегия», «текстуальная стратегия», «преподавания стратегия», «коммуникативно-творческая стратегия» и т.д., которые в основном работают как синонимичные. В сочетании с адъективами этот термин приобретает дополнительные признаки.
Стратегический характер взаимодействия творимого текста и читательского восприятия был отмечен еще в 1960-х гг. в работах представителей школы рецептивной эстетики. В настоящее время, например, согласно Ц.Д. Бидагаевой [20], интерпретация произведения читателем является управляемым процессом, целенаправленной когнитивной деятельностью: литературное произведение «задает читателю определенные линии своего восприятия, используя текстуальные стратегии». Это происходит с помощью отдельных приемов - открытых и скрытых сигналов, привычных характеристик, аллюзий и тому подобное. С.М. Махмудова и др. [14] в своих трудах стратегиями текста называют сочетание двух операций - селекции и комбинирования: селекция и комбинирование подразумевают пересечение границ литературных и социокультурных систем, с одной стороны, и внутритекстовых референтных полей - с другой.
Стратегический подход к коммуникации предложен и А.С. Самигуллиной [22]. Автор представляет процесс организации знаний не как жестко алгоритмический, а как гибкую стратегическую процедуру. Стратегии и схемы представляют собой основу процесса гипотетической интерпретации: для этих структур текста и прагматического контекста они обеспечивают быстрое выдвижение предположений относительно возможного значения и намерения говорящего, в дальнейшем эти гипотезы могут быть опровергнуты. В широком смысле под стратегией, по мнению исследователя, следует понимать «определенную общую инструкцию для каждой ситуации интерпретации. Другие авторы подчеркивают когнитивный характер стратегии и наличие цели отправителя - эффективно манипулировать умозаключениями, которые должен сделать получатель [6; 23].
A.A. Prokhorova в своей монографии определяет нарративная стратегию как «конфигурацию трех селективных моментов, взаимно обуславливают друг друга: 1) той или иной нарративной картины мира (референтная компетенция автора) 2) нарративной модальности (креативная компетенция рассказчика, рассказчика, хроникера) 3) нарративной интриги (рецептивная компетенция адресата) [26].
Как показывает анализ работ российских исследователей нарратива [3; 16; 25], большинство из них понимает нарративную стратегию как обобщающий принцип организации сюжета и повествования и использует это понятие как фундаментальную теоретическую категорию, характеризующую коммуникативную единство произведения.
Большое внимание уделяет анализу наратологичних концепций Р.М. Иванова [9]. Определение нарративных стратегий, которое она формулирует в диссертационной работе, перекликается с приведенным выше: нарративная стратегия - это направлено на программирование читательской рецепции коммуникативного единства произведения, включающего в себя автора, рассказчика и читателя, взаимодействие между которыми регулируется установленной автором модальности. Структурнотворным и сенсотворным компонентом нарративной стратегии исследовательница считает нарративную интригу, включающий в себя событийную интригу нарации и интригу дискурсии.
Распространенным в научном дискурсе является телеологический подход к пониманию нарративной стратегии, в частности как к совокупности повествовательных операций, которых придерживаются авторы, или средств, используемых для достижения определенной цели в репрезентации задуманных смыслов [12; 22]. Такой подход отстаивает С.А. Калинина [10], считая приемлемым рассмотрение стратегии как проекции, прогноза достижения глобальных и локальных целей с набором конститутивных действий, необходимых для этого. Г.Ш. Павлова [18], характеризуя связь категории «стратегия» с нарации, определяет понятие «стратегия» как определенную организацию поэтики - системы выразительных средств повествовательного произведения - с целью достижения того или иного воздействия на читателя. О стратегии как метод воздействия на реципиента пишет и А.В. Зезюлько [8]. В диссертации автор, очевидно исходя из значения слова «стратегия» в его прямом смысле, объясняет специфику взаимодействия нарративных инстанций как процесс «завоевания» автором читателя, достижения цели с помощью определенных средств. Причем сначала автор должен признать приоритет представителя сообщества, надо ему понравиться, какими приемами и средствами (даже хитростями) привлечь к чтению своего произведения. А уже в процессе чтения автор лелеет надежду перетащить читателя в свою веру, то есть определить собственное видение события. Следовательно, стратегия и тактика автора служит завоеванию читателя. Соответственно, нарративная стратегия имеет две цели: заставить потенциального читателя прочитать произведение и стать сторонником автора.
Б.Н. Коваленко [11] при дефинировании нарративной стратегии на первый план выдвигает определенное интенционное руководство по целостному форматированию эстетически стоимостного материала. Исследовательница обращает внимание на двухвекторность категории стратегии, ведь эти знаки должны выполнить следующие функции: обеспечить соответствие рецепции чужого опыта и активизировать процесс читательской сотворчества на этапе его усвоения.
А.М. Хусиханов [24] определяет нарративную стратегию как способ и тактику организации событий в плане повествования с целью формирования целости художественного текста, трансформации реальности в параметры фикцийного мира, представление определенного нарративного типа в соответствии с имманентной природой рассказа. По нашему мнению, подобное определение не совсем корректное, ведь стратегия и тактика не являются синонимами, а в основном соотносятся между собой как общее и частное. Как известно, тактика является инструментом реализации стратегии и подчиняется ее основной цели.
По Л.Н. Петровой нарративная стратегия (narrative strategy) характеризуется как набор нарративных процедур или нарративных средств, используемых для достижения конкретной цели [21]. Аналогичная дефиниция приводится и у К.А. Андреевой нарративная стратегия - совокупность повествовательных процедур или средств, используемых для достижения ожидаемой цели при репрезентации нарратива [1]. Н.А. Ермейчук [7] утверждает, что этот термин появился в литературоведении в 1930-х гг., и определяет его как «(а) авторское отношение к собственной теме и предмету изображения или (б) авторский метод или техника обращения с ними. Как видно из приведенных определений, их авторы не учитывают роль реципиента в функционировании этой нарративной категории (или не считают нужным отдельно на этом акцентировать внимание).
Считаем, что нарративные техники следует понимать как составную нарративной стратегии, систему приемов организации повествования. Авторы статьи [20] Е.К Петривняя., С.Д. Белая определяют нарративная технику как средство, рассказы, истории (devices of storytelling), указывая на целесообразность общего разделения между тем, «что» и «как» рассказывается. Основными компонентами техники ученые называют временность (temporality), голос (voice) - «кто говорит?», фокализация («воспринимают»?), стиль и надежность (reliability) рассказчика.
С.С. Орищенко [17] отмечает, что понятие «стратегия» можно истолковать как ограничение актов выбора, имплицитно заложенных в самом произведении, и как то, как в этом произведении сформулированы проблемы, несмотря на субъективность осуществления этих актов выбора. Zhabo N.I. и др. [27], наоборот, дают больше свободы читателю при интерпретации текста и апеллируют к взгляду на стратегию, в которой множественность голосов, например, авторского и читательских, сотворцом литературного рассказа, которая затем может быть верифицирована, по законам любого творчества, в измерениях понятия жанра и отдельных признаков достигнутого успеха, как вероятность и новизна. Л.С. Мижит утверждает, что нарративная стратегия определяется не только совокупностью нарративных процедур, но и как животворящая система, которая способна порождать новые смыслы [15].
Считаем, что ученый также при этом подразумевает активную роль реципиента и множественность толкований текста.
А.Н. Кохичко делает такое уточнение о характере нарративной стратегии: под понятием стратегии необходимо обозначать деятельность, которая имеет определенную цель, но не обязательно осознанна [13]. При исследовании некоторых нарративных стратегий у Достоевского он применяет элементы психоаналитического подхода и отмечает, что при их рассмотрении следует «учитывать также возможность организации нарратива по принципу выражения бессознательных, в частности вытесненных желаний, которые могут вступить в противоречие с теми формами рационализации и объяснение поэтики, к которым прибегает автор. Однако Ю.В. Бжиская, Е.В. Краснова на примере английской прозы показывают, что, в частности, для постмодернизма характерно сознательное стремление автора к созданию время-пространства истории и организации нарратива, который он контролирует и организует, хотя допускает открытость, произнесенные слова до вступления множественности значений [4].
Таким образом, в заключение приходим к выводу, что стратегия может быть как осознанной, так и неосознанной. Нарративная стратегия, как нам кажется, представляет собой не монолитное явление, а процесс, характеризующийся наличием определенных стадий: авторский замысел (интенция) → формулировка цели (достижение определенного эффекта) → выбор средств (приемов) для реализации → комбинирования этих средств (приемов) → непосредственный процесс художественного творчества (письмо). На всех этих этапах, по нашему мнению, автор может учесть особенности рецепции произведения мнимым читателем. Следовательно, глубина осознания автором своей деятельности может различаться на разных стадиях нарративной стратегии.
Считаем, что к области подсознания может принадлежать первый этап - интенция, поскольку авторский творческий акт может происходить незапланированно, в результате озарения. Интенция определяет цель, а мотив и цель, в свою очередь, предшествующие активному действию и являются частью такого сознательного психического процесса, как воля. Селекция и комбинирование конкретных нарративных приемов (техник) может происходить как сознательно, так и неосознанно. Представление о потенциальном читателе является сознательным когнитивным психическим процессом. Наконец, однозначно осознанным должно быть непосредственное создание художественного текста (написанные, надиктованные и т.д.).
 
Список использованных источников:
 
1. Андреева К.А. Когнитивная стилистика как новая парадигма исследования литературного текста // Вестник Тюменского государственного университета. Социально-экономические и правовые исследования. 2005. № 2. С. 179-184.
2. Балабан О.В. Интерпретация народной песни как педагогический прием // Образовательная и профессиональная траектория педагога-музыканта 2013. С. 28-31.
3. Баранова Л.А., Фильцова М.С. Народные топонимы симферополя (к вопросу о формировании лингвокраеведческой компетенции иностранных учащихся) // Русский язык в поликультурном мире X Международная научно-практическая конференция: Сборник научных статей. Ответственный редактор Е.Я. Титаренко. 2016. С. 40-47.
4. Бжиская Ю.В., Краснова Е.В. Английский язык. Ростов-на-Дону, 2013. 248 с.
5. Бидагаева Ц.Д. Контрастивный анализ порядка слов в английском и русском предложениях // Вестник ВСГТУ. 2006. С. 85. 6. Волкова А.А., Добровольская Е.В., Дудина Е.А., Коротких Е.Г., Лесникова - Бяндова Н.П. Обучение иностранным языкам в высшей школе на базе центров разноуровневого обучения // Сибирский педагогический журнал. 2013. № 2. С. 56-62.
7. Ермейчук Н.А Изобразительно-выразительные средства в англоязычном библейском тексте (на материале «Книги притчей Соломоновых») // Природа, общество, техника и мышление: тенденции и приоритеты Сборник научных трудов по материалам I Международного научно-практического форума молодых ученых. 2017. С. 595-608.
8. Зезюлько А.В. Теоретическое осмысление и художественно-образное отражение научно-технического прогресса в гуманитарной культуре XX века: автореф. дисс. … докт. философ. наук. Ростов-на-Дону, 2013. 38 с.
9. Иванова Р.М. Судьбы России в творчестве М. И. Цветаевой: автореф. дисс. … канд. филол. наук. Елец, 2000. 18 с.
10. Калинина С.А. Лексико-фразеологическая репрезентация концепта «театр» в русской и английской лингвокультурах // Теория и практика общественного развития. 2011. № 8. С. 374-377.
11. Коваленко Б.Н. Критерии оценки синтаксической нормативности // Инновационное развитие современной науки Сборник статей, Международной научно-практической конференции: В 9-ти частях. ответственный редактор А.А. Сукиасян. 2014. С. 132-135.
12. Кротовская М.А. Важность использования фонетики в неязыковом вузе на управленческом факультете // Материалы Афанасьевских чтений. 2017. № 2 (19). С. 126-133.
13. Кохичко А.Н. Этимологический анализ как методический прием при обучении орфографии // Начальная школа. 1998. № 1. С. 55.
14. Краткий разговорник на языках народов Дагестана / С.М. Махмудова, М.Б.Д.Г. Хангереев, З.М. Алиева, З.М. Базиева, Т.И. Гаджиахмедов, М.А. Гасанова, У.У. Гасанова, Г.М. Гусейнов, А.Б. Джалилова, П. Исрапилов, К.Р. Керимова, Ф.А. Кусегенова, Р.А. Магдилова, Г.А. Мудунова, Р.М. Сиражутдинов, И.Э. Солтаханов, Г.П. Сулейманова, Н.Э. Султанмурадова. Махачкала, 2015. 71 с.
15. Мижит Л.С. Тройственные образы в мифологии и фольклоре тувинцев // Новые исследования Тувы. 2009. № 4 (4). С. 173-188.
16. Нагога О.В. Особенности употребления прилагательных и наречий в немецких законодательных текстах // Язык и мир изучаемого языка. 2015. № 6 (6). С. 86-90.
17. Орищенко С.С. Метафоры фильма «юрьев день» кирилла серебренникова // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Социальные, гуманитарные, медико-биологические науки. 2012. Т. 14. № 2-5. С. 1283-1289.
18. Павлова Г.Ш. Эмоционально-оценочная функция знаков препинания в поэтическом тексте (на материале английского языка) // Международный научно-исследовательский журнал. 2012. № 5-1 (5). С. 103-105.
19. Палий Е.Н. Художественная педагогика в техническом университете // Педагогическое образование и наука. 2009. № 7. С. 8-12.
20. Петривняя Е.К., Белая С.Д. «Легенда об арабском звездочете» из сборника «Альгамбра» В. Ирвинга как источник «Сказки о золотом петушке» А. С. Пушкина // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры материалы XIII Конгресса МАПРЯЛ: в 15 томах. 2015. С. 537-543. 21. Петрова Л.Н. Различия языковой ментальности // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2017. Т. 1. № 2. С. 59-65.
22. Самигуллина А.С. Пространство за пределами пространства: когнитивно-семиотический ракурс. Уфа, 2006. 144 с.
23. Смирнова Н.З., Зорков И.А. Особенности использования средств знаково-символической наглядности при обучении биологии в условиях перехода школ к федеральным государственным стандартам второго поколения // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2012. № 11 (126). С. 149-155.
24. Хусиханов А.М. Жанровое своеобразие и художественные особенности романа А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» // 6 ежегодная итоговая конференция профессорско-преподавательского состава Чеченского государственного университета 2017. С. 57-63.
25. Шнякина Н.Ю. Обонятельно-вкусовой синкретизм в немецкой языковой картине мира // Вестник Омского университета. 2012. № 3 (65). С. 163-168.
26. Prokhorova A.A., Rushinskaya I.S. Learn more about the english-speaking world: a self-study reference and practice workbook for intermediate students (with answers). Краснодар, 2015. 176 с.
27. Zhabo N.I., Utkina E.A., Avdonina M.Yu. Avantages du savon organique à la lavande pour la peau mixte: aspects psycho-physiologiques // Современная парадигма научного знания: актуальность и перспективы Сборник статей по материалам четвертой международной научно-практической конференции. 2016. С. 24-27.



grani ligotip

perevod