Рейтинг@Mail.ru
Васильчиков Владимир Михайлович Региональные особенности функционирования приказов общественного призрения и земств в области организации оказания социальной и медико-социальной помощи населению в дореволюционной России
РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПРИКАЗОВ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРИЗРЕНИЯ И ЗЕМСТВ В ОБЛАСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ОКАЗАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ И МЕДИКО-СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ НАСЕЛЕНИЮ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
 
REGIONAL PECULIARITIES OF FUNCTIONING OF PUBLIC CHARITY ORDERS AND ZEMSTV IN THE FIELD OF ORGANIZATION OF SOCIAL AND MEDICAL AND SOCIAL ASSISTANCE TO POPULATION IN PRE-REVOLUTIONARY RUSSIA
 
Васильчиков Владимир Михайлович,
кандидат медицинских наук
Кубанский институт менеджмента, предпринимательства и маркетинга,
г. Краснодар, Россия
Vasilchikov Vladimir M.,
Ph.D. in Medicine
Kuban Institute of Management, Entrepreneurship and Marketing,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Чикарина Людмила Яковлевна,
кандидат социологических наук, доктор политических наук
Кубанский государственный университет,
г. Краснодар, Россия
Chikarina Lyudmila Y.,
Ph.D. in Sociology,
Doctor in Political Science
Kuban State University,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: В статье рассмотрены региональные особенности функционирования приказов общественного призрения и деятельности земств по организации социальной и социально-медицинской помощи населению.
Ключевые слова: социальная политика, социальная сфера, общественное призрение, приказы общественного призрения, земства, земские учреждения, социальная помощь, медико-социальная помощь.
Abstract: In the article regional features of functioning of orders of public charity and activity of zemstvos on the organization of social and social and medical help to the population.
Key words: social policy, social sphere, public charity, orders of public charity, zemstvos, zemstvo institutions, social assistance, medical and social assistance.
 
В данной статье, построенной, преимущественно, на анализе материалов региональных диссертационных исследований, рассматриваются особенности функционирования приказов общественного призрения и земств по организации оказания социальной и медико-социальной помощи населению ряда губерний Российской империи (Курской, Воронежской, Тверской, Ярославской, Казанской, Пермской, Ставропольской, Уфимской и др.).
В 1775 году (в числе первых) был учрежден Приказ общественного призрения в Курской губернии, в ведении которого на территории указанной губернии спустя всего лишь одиннадцать лет (в 1786 году) насчитывалась 31 богадельня: 13 – в городах и 18 – в сельской местности [13, с. 90].
В дальнейшем динамика развития сети этих учреждений была далеко не такой активной: век спустя (в 1885 году) в Курской губернии уже не в приказной юрисдикции, а в ведении земств действовало немногим более богаделен – 39.
В Воронежской губернии к 1897 году насчитывалось 60 земских богаделен. Однако число желающих устроиться в эти учреждения в Воронежской губернии превышало количество имеющихся мест: существовала очередь из более 200 человек, ожидавших места от 5 до 7 лет. Для уменьшения расходов на содержание призреваемых довольно часто вместо предоставления места в богадельне практиковалось назначение денежного пособия [11, с. 16-20], то есть применялась открытая форма организации социальной помощи.
Наличие очередности в богадельни (учреждения закрытого типа) было характерно и для многих других губерний. Впрочем, эта проблема для России, похоже, оказалась вечной – очередность в стационарные социальные учреждения остается весьма значительной и по сей день.
Результаты исследования И.Н. Юргиной свидетельствуют о том, что Приказом общественного призрения в Тверской губернии (учрежден в 1776 году) первоначально основное внимание уделялось организации не столько социальной, а сколько медицинской помощи населению: расходы на здравоохранение в Тверской губернии к 1890 году достигли 46,3 процента при среднероссийском показателе – 36,3 процента. В итоге с 1870 по 1913 год число больниц в этой губернии увеличилось в 6 раз, а число мест в них – в 5 раз.
С 1872 года практиковалось бесплатное лечение малоимущих в отдельных уездах Тверской губернии, а в 1908 году плата за лечение в земских амбулаториях вообще была отменена. Медицинская помощь стала доступной представителям низших социальных слоев, осуществлялась в комплексе с материальной и другими видами неотложной помощи социального характера, то есть, по сути, была медико-социальной. Отдельные вопросы организации такой помощи в этой губернии удалось решить гораздо лучше, чем где-либо в России [20, с. 21].
В то же время, как отмечает указанный автор, тверские земцы финансировали социальное призрение явно по остаточному принципу (всего лишь от 1 до 1,8 % от общих сметных расходов). Эти расходы хотя и были мизерными, но вполне сопоставимыми с соответствующими расходами в других губерниях Центра и Северо-Запада России. Тем не менее, несмотря на недостаточное финансирование, число нуждавшихся, охваченных социальным призрением в закрытых (стационарных) земских учреждениях, с середины 1860-х до 1910-х годов увеличилось более чем в 2,5 раза. При этом в городах социальное призрение было организовано более основательно, чем на селе. Наиболее заметные сдвиги в социальном призрении произошли в 1880 – 1910-е годы, когда в 2,5 раза увеличились объемы финансирования на организацию социальной помощи, в 1,7 раза увеличилась сеть закрытых учреждений, соответственно и число лиц, получивших помощь. И все же самыми распространенными в Тверской губернии являлись формы открытого призрения (выдача различных пособий) [20, с. 22].
А.И. Кузьмичев, исследовавший решение данного вопроса в Верхнем Поволжье и, в частности, в Ярославской губернии, в которой Приказ общественного призрения был учрежден в 1777 году, отмечает, что создание таких приказов на территории верхневолжских губерний шло по единой схеме, установленной законодательством Российской империи.
По его мнению, создание системы приказов общественного призрения в губерниях Верхнего Поволжья, несомненно, способствовало развитию сети государственных медико-социальных учреждений. Однако на этих территориях вплоть до начала XIX века основные заведения общественного призрения действовали лишь в губернских городах [14, с. 19-20].
В Казанской губернии Приказ общественного призрения был основан несколько позже – в 1781 году. Социальная поддержка инвалидов и престарелых осуществлялось этим Приказом посредством учреждения богаделен. При приеме в данные учреждения Приказ должен был строго соблюдать возрастной ценз призреваемых (не менее 60 лет). В конце XVIII века прием в богадельни был открыт для престарелых и инвалидов всех сословий [10, с. 15, 22].
Учрежденный в том же 1781 году Пермский приказ общественного призрения, как и Тверской приказ, в большей степени занимался организацией медицинской (медико-социальной) помощи населению, но учреждений здравоохранения, специально предназначенных для лечения неимущих, все же было немного. Из них наиболее крупным учреждением была губернская больница Приказа общественного призрения (Александровская), которая законодательно предназначалась для призрения неимущих за счет средств Пермского приказа. В 1820-е годы более половины больных в этом учреждении лечились бесплатно [19, с. 16].
Призрение неимущих в уездных городах Пермской губернии производилось городскими обществами под руководством глав городов и контролем губернского правления. Для помощи престарелым и неимущим создавались богадельни, которые не входили в юрисдикцию Пермского приказа общественного призрения, что неоднократно подчеркивалось в его документах [19, с. 17].
Приказ общественного призрения в Ставропольской губернии был учрежден в 1803 году, то есть после передачи в 1802 году всех приказов в ведение Министерства внутренних дел.
Данный Приказ, существуя вплоть до 1913 года на особых условиях, по своей организационно-финансовой деятельности «не вписывался» в традиционные правила и технологии работы приказов общественного призрения России: система финансирования социальных программ, а также кредитования физических лиц на Ставрополье не соответствовала системе, которая была определена еще Екатериной II [3, с. 32]. И, видимо, поэтому указанный Приказ не очень-то «торопился» открывать общественные богадельни.
Как свидетельствует К.К. Афанесян, опираясь на архивные источники, первым заведением, открытым непосредственно усилиями Ставропольского, или как его еще называли, Кавказского приказа общественного призрения, стала богадельня в Ставрополе на 40 человек (1833 г.) [2, с. 96]. То есть получается, что к «традиционной» деятельности этот Приказ приступил лишь спустя 30 лет после его создания.
До 1859 года Ставропольский приказ оставался мелкокредитным учреждением: его доходы складывались из процентов от сумм, данных взаймы, штрафов и платы за банковские операции. И только в начале 1860-х годов Приказ активизировал свою деятельность по общественному призрению, разделив всех призреваемых на три категории:
1) дети-сироты, бродяги;
2) отставные военные-инвалиды, попадавшие в богадельню по решению губернского правления;
3) мещане, содержавшиеся в богадельне за счет мещанского общества, а позже за счет города [3, с. 32-33].
В Уфимской губернии своего Приказа общественного призрения вообще не было, и деятельность учреждений социальной помощи на ее территории координировал Оренбургский приказ (основан в 1802 году). Качество социального обслуживания в его учреждениях зависело от финансовой структуры капиталов Приказа. Они составляли фонд общественного призрения губернии, проценты с которого тратились на благотворительность и содержание богоугодных заведений.
Ссылаясь на «Очерк деятельности Уфимского губернского земства (к 50-летию введения земских учреждений)» А.В. Гайсина, отмечает, что после упразднения Оренбургского приказа общественного призрения в ведение созданного в 1875 году Уфимского земства перешли:
1) мужская и женская богадельни (на 58 и 27 штатных мест соответственно, из них 4 – для малолетних);
2) больница умалишенных (на 36 коек, из них 20 – в мужском отделении и 16 – в женском);
3) больница на 51 койку (30 – мужские, 7 – женские, 4 – малолетние и 10 – башкирские [7, с. 17-18].
Секретарь Уфимской губернской земской управы В.Ф. Герасимов так оценивает деятельность Оренбургского приказа общественного призрения и наследие доставшееся земству от него: «Приняв в свое ведение эти мертвые, плохо оборудованные корпуса, земство вдохнуло в них творческий дух жизни. Оно разсеяло легенды о страшных «желтых домах» и больницах и приучило население к врачебно-санитарному персоналу, уничтожив дореформенный тип врача, которого боялось население и не доверяло ему. Это была моральная реформа земства в наследии приказа общественного призрения» [16, с. 12].
Следует отметить, что система приказов общественного призрения и сети их учреждений, а в дальнейшем и сети земских социальных учреждений развивались на территории Российской империи весьма неравномерно.
В центральной части России, имеющей давно сформировавшийся институт социального призрения и появившиеся во второй половине XIX века земства, социальная помощь нуждающимся и благотворительная деятельность осуществлялись довольно активно и в относительно приемлемых объемах.
А вот в Среднем Поволжье, по мнению О.И. Анучина, развитие системы общественного призрения и благотворительности в целом необходимо признать неудовлетворительным [1, с. 78]. Со ссылкой на Л.Н. Галимову [8, с. 83], данный автор отмечает, что наиболее развитыми указанные системы были только в Казанской и Самарской губерниях (общественное призрение распространялось на 4,4 % и 2,9 % населения соответственно). В Симбирской и Пензенской губерниях эти показатели были хуже – лишь на 1,5 % и 1,4 % населения соответственно.
Наибольшие проблемы с организацией общественного призрения испытывали территории Российской империи, расположенные восточнее Урала, то есть Сибирь и Дальний Восток.
Так, не решенной долгое время оставалась проблема общественного призрения в Забайкальской области. В большинстве своем богадельни, ночлежные дома и приюты создавались на городских землях на частные капиталы, некоторые из которых в дальнейшем переходили на городское содержание. К концу XIX века в этой области насчитывалось всего лишь четыре богадельни. На протяжении всего времени существования городского общественного управления городские думы лишь констатировали наличие данной проблемы, но активных действий за неимением свободных средств не принимали [18, с. 22-23].
В северных районах Дальнего Востока и на Сахалине не были созданы организации, ведающие делами общественного призрения, что в итоге тормозило развитие социальной помощи в этом регионе. Кроме того, на дальневосточных территориях «…не было создано ни одного специализированного заведения для престарелых, сирот или инвалидов из числа инородцев, на низком уровне развития находилось медицинское обслуживание аборигенов» [17, с. 23, 16].
Во второй половине XIX века, наряду с государственными органами власти, субъектами социальной политики становятся новые, созданные в ходе реформ органы самоуправления (земства), которые наделяются правом решения таких социальных вопросов, как развитие систем здравоохранения и образования для широких слоев населения; социальная реабилитация (общественное призрение) нуждающихся членов общества.
Однако реализация социальной политики земствами сдерживалась устаревшим законодательством, основанном на принципе сословности в социальном призрении, правовой регламентацией их самостоятельности и ограничением материальных ресурсов, не соответствовавших масштабности поставленных перед ними государством задач, а также обилием бюрократических процедур и других «препон» [15, с. 23-24].
Современный исследователь российской благотворительности и общественного призрения Г.П. Васильева обращает внимание на то, что при всех этих сложностях земства получили в сфере социальной заботы о нуждающихся значительно больший, чем у приказов общественного призрения, контингент нуждающихся в помощи (в отличие от приказной земская система стала всесословной) и, в результате, оказалась значительно более эффективной, чем приказная система [5, с. 20].
С.С. Олейникова подчеркивает, что при явной прогрессивности и эффективности земской системы нормального, продуктивного взаимодействия в социальной сфере между государственными органами и земствами так и не сложилось, поскольку необходимого пересмотра целого комплекса российского законодательства, в конечном счете, государством не было предпринято [15, с. 23-24].
Тем не менее, несмотря на отмеченные правовые и финансовые проблемы в формировании и функционировании данного политического института земства, а также отсутствие должного взаимодействия между органами власти по решению социальных проблем, земства все же сыграли весьма важную роль в развитии общественного призрения в России.
Так, в конце XIX века в 28 губерниях земство всецело приняло на себя заботы о врачебной помощи и повысило интерес населения к общественным делам. При передаче приказов общественного призрения земствам происходило постепенное разделение «дряхлых и убогих богадельцев» на три группы:
– неизлечимо больные – их помещали в особые отделения, организованные иначе, чем ранее, с обязательной врачебной помощью;
– те, кто оказался хотя бы отчасти способен к легкому труду, – их помещали в ремесленные богадельни;
– люди, объединенные профессиональными или социальными признаками (образованные женщины, приказчики и др.), – их устраивали в небольшие богадельни и приюты [4, с. 68-74].
О большей эффективности земской социальной и медико-социальной помощи по сравнению с приказной в неземских губерниях свидетельствуют опубликованные в 1891 году «Некоторые данные о состоянии общественного призрения в России»: каждая земская губерния, имея меньшее число учреждений для призрения, оказывала помощь в девять с половиной раз большему количеству нуждающихся, чем каждая неземская губерния [9, с. 3-35].
Или, в численном выражении, как проиллюстрировал в своем диссертационном исследовании Ю.В. Коробейников, в 28 земских губерниях было 1090 заведений, предназначенных для призрения нуждавшихся, в которых призревалось более 1 млн человек, и в это же время в 16 неземских губерниях функционировало 817 заведений всего лишь на 60 тыс. призреваемых [12, с. 23].
О преимуществе земств в области призрения нуждающихся писал и известный общественный деятель XIX века А.И. Васильчиков, который считал, что «…правительственные агенты не принадлежат к местному населению, не могут вникать в народный быт так глубоко, чтобы определить степень их нужды, дряхлости, болезни, дающей право на пособие» [6, с. 201]. Им, по сути, впервые была сформулирована проблема организации адресной помощи нуждающимся в рамках открытой системы социальной помощи.
Подытоживая рассмотрение изложенных в данной статье материалов, можно сделать вывод, что государственная система общественного призрения Российской империи, функционирующая в разных губерниях, имела свои территориальные особенности в организации оказания социальной и медико-социальной помощи населению. При сравнении активности в деятельности приказов общественного призрения, следует отметить наиболее активными приказы ряда губерний Центра России, а наименее активными – приказы на Кавказе и в некоторых губерниях Поволжья.
Появившаяся позже и принявшая «эстафету» у приказов общественного призрения со всеми ее региональными особенностями земская система, несмотря на правовые, материальные и финансовые проблемы, а также со сложностями взаимодействия с государственными органами, оказалась доступной для населения всех сословий и более эффективной, чем государственная (приказная).
Исторический опыт деятельности приказов общественного призрения и земств по организации социальной и медико-социальной помощи нуждающимся, накопленный в дореволюционной России, сначала лег в основу советской системы социального обеспечения, а затем был использован при формировании современной российской системы социальной защиты населения. При этом первоначально, по примеру земской системы социальной и медико-социальной помощи нуждающимся, была создана муниципальная система социального обслуживания населения, включающая в себя социально-медицинское обслуживание, в дальнейшем переданная государством в ведение субъектов Российской Федерации на абсолютно равных для всех регионов условиях, исключающих какие-либо принципиальные институционально-территориальные особенности.
То есть в настоящее время система социальной защиты населения в нашей стране повсеместно является фактически государственной (некоммерческий, благотворительный сектор в современной системе социальной защиты населения, в отличие от дореволюционной системы, занимает мизерную долю).
Следует подчеркнуть, что сложившаяся в Российской Федерации система социальной защиты населения и, прежде всего, социального и социально-медицинского обслуживания, не совсем соответствует распространенной международной практике организации социальной работы.
 
Список использованных источников:
 
1. Анучин О.И. Благотворительность в культуре Среднего Поволжья (XIX – начало XX века): дис. … канд. ист. наук. Тольятти, 2017. 237 с.
2. Афанесян К.К. Общественное призрение и благотворительность на Ставрополье в 1802 – 1917 гг.: тенденции развития, повседневная практика, особенности: дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2015. 303 с.
3. Бабенко Н.А. Эволюция благотворительности на Ставрополье в середине XIX – начале XX вв. (историко-социальный аспект): автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 2006. 55 с.
4. Бадя Л.В. Модели социальных служб для пожилых: история и современность // Социальная защита населения Ханты-Мансийского автономного округа. Новые технологии социального обслуживания граждан старшего поколения: опыт, практика, перспективы. Материалы межрегиональной научно-практической конференции (11 – 13 сентября 2001 года, г. Сургут) / Ред.-сост. Т.Н. Успенская, С.Д. Соловьева. Ханты-Мансийск: Департамент социальной защиты населения Ханты-Мансийского автономного округа, ГУИИП «Полиграфист», 2002. С. 68-74.
5. Васильева Г.П. Исторический опыт развития благотворительности в середине XIX начале XX вв.: по материалам Нижнего Поволжья: автореф. дис. … канд. ист. наук. Астрахань, 2011. 22 с.
6. Васильчиков А.И. О самоуправлении: Сравнительный обзор русских и иностранных земских и общественных учреждений. В 3 т. – СПб.: Тип. Г. Мюллера-тип., Э. Праца, 1869 – 1871. Т. 2. 477 с.
7. Гайсина А.В. Благотворительность в Уфимской губернии в XIX – начале XX вв.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Уфа, 2014. 24 с.
8. Галимова Л.Н. Благотворительная деятельность симбирского купечества // Историко-этнографические исследования Симбирского Поволжья: сборник научных статей. Ульяновск: УлГПУ, 2002.
9. Грот К.К. Некоторые данные о состоянии общественного призрения в России за 1891 год // Антология социальной работы. Т. 1. М., 1995. С. 3 – 35.
10. Зиятдинова Д.Г. Деятельность Казанского приказа общественного призрения (1781 – 1869 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Казань, 2009. 27 с.
11. Ковалева М.Г. Учреждения социального призрения России в ХХ начале XIX веков (на материалах Воронежской и Курской губерний): автореф. дис. … канд. ист. наук. Воронеж, 2006. 22 с.
12. Коробейников Ю.В. Исторический опыт осуществления общественной помощи нуждающимся органами местного самоуправления России в 1864 – 1917 гг.: автореф. дис. … канд. ист. наук. – Ставрополь, 2003. 30 с.
13. Кудланов К.Б. Социально-экономическое развитие Курской губернии в первой четверти XIX века: дис. … канд. ист. наук. Курск, 2017. 295 с.
14. Кузьмичев А.И. Создание и деятельность приказов общественного призрения в последней четверти XVIII – первой половине XIX века (на материалах Верхнего Поволжья): автореф. дис. … канд. ист. наук. Ярославль, 2012. 26 с.
15. Олейникова С.С. Теоретические и организационно-правовые основы становления социальной функции российского государства в XVII – начале XVIII вв.: историко-правовой аспект: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2012. 30 с.
16. Очерк деятельности Уфимского губернского земства (к 50-летию введения земских учреждений) / Сост. В.Ф. Герасимов. Уфа: Электрическая типография товарищества «Печать», 2014. 40 с.
17. Петрова О.А. Государственная политика по оказанию социальной помощи и поддержки населению Дальнего Востока России в условиях заселения и хозяйственного освоения региона (1860 – 1917 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2011. 24 с.
18. Свиридова Н.Б. Деятельность городского общественного управления в Забайкальской области в последней четверти XIX – начале XX вв.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2015. 24 с.
19. Софьина М.В. Общественное призрение в городах Пермской губернии в 1781 – 1870 гг.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2013. 23 с.
20. Юргина И.Н. Учреждения социальной помощи в Тверской губернии второй половины XIX – начала XX в.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Тверь, 2010. 28 с.