Рейтинг@Mail.ru
Васильчиков Владимир Михайлович, Чикарина Людмила Яковлевна Развитие системы социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов в нестационарных и полустационарных условиях: от советского времени до наших дней
РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ ГРАЖДАН ПОЖИЛОГО ВОЗРАСТА И ИНВАЛИДОВ В НЕСТАЦИОНАРНЫХ И ПОЛУСТАЦИОНАРНЫХ УСЛОВИЯХ: ОТ СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ ДО НАШИХ ДНЕЙ
 
DEVELOPMENT OF THE SYSTEM OF SOCIAL SERVICE OF CITIZENS OF AGED AGE AND DISABLED IN NON-STATIONARY AND SEMI-STATIONARY CONDITIONS: FROM SOVIET TIME TO OUR DAYS
 
Васильчиков Владимир Михайлович,
кандидат медицинских наук
Кубанский институт менеджмента, предпринимательства и маркетинга,
г. Краснодар, Россия
Vasilchikov Vladimir M.,
Ph.D. in Medicine
Kuban Institute of Management, Entrepreneurship and Marketing,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Чикарина Людмила Яковлевна,
кандидат социологических наук, доктор политических наук
Кубанский государственный университет,
г. Краснодар, Россия
Chikarina Lyudmila Y.,
Ph.D. in Sociology, Doctor in Political Science
Kuban State University,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: Рассмотрены этапы развития системы внестационарного социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов с конца советского периода отечественной истории до 2017 года.
Ключевые слова: система внестационарного социального обслуживания, стандарты социального обслуживания, социальные нормативы, граждане пожилого возраста, инвалиды. 
Abstract: The stages of the development of the system of out-of-hospital social services for elderly and disabled people from the end of the Soviet period of Russian history to 2017 are considered.
Key words: system of out-of-service social services, standards of social services, social standards, citizens of advanced age, disabled.
 
Как показывает практика, подавляющее большинство пожилых людей и инвалидов, нуждающихся в социальных услугах, предпочитает получать их вне стационаров в виде нестационарного (надомного), полустационарного и срочного социального обслуживания, а также некоторых других форм социального обслуживания.
Численность пожилых людей и инвалидов, проживающих в домашних условиях и получающих от социальных служб различного вида услуги, превышает численность этой категории граждан, проживающих в стационарных учреждениях социального обслуживания, почти в 50 раз.
К тому же, надомная форма социального и социально-медицинского обслуживания оказалась не только более приемлемой для пожилых людей и инвалидов при предоставлении им социальной помощи, но в организационно-экономическом плане – еще и наиболее эффективной.
Внестационарная система социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов в нашей стране стала развиваться на закате советского периода отечественной истории. Развитие этой системы нельзя рассматривать как простой и ровный процесс – периодически менялись ее идеология и правовая база, а также порядок отнесения ее к ведению органов исполнительной власти, и, как результат, количество учреждений социального обслуживания и их подразделений.
В развитии данной системы можно условно выделить несколько основных этапов:
1. Советский.
2. Ранний постсоветский (ведомственный).
3. Муниципально-узаконенный.
4. Постмуниципальный (ранний государственный).
5. Современный.
Первый период начался в 70-е годы прошлого века, когда в Советском Союзе, и в частности в РСФСР, впервые в структуре социальных стационаров (домов-интернатов) появились подразделения надомного социального облуживания пожилых людей и инвалидов – очередников этих учреждений. В дальнейшем указанные подразделения стали «отпочковываться» от стационаров – передаваться в структуру отделов социального обеспечения и даже предприятий жилищно-коммунального хозяйства. Их деятельность организовывалась как в системе здравоохранения – по участково-территориальному принципу.
И только в 1987 году нестационарная социальная служба получила статус самостоятельного учреждения, когда Госкомтрудом СССР были утверждены типовые положения о территориальном центре социального обслуживания пенсионеров и об отделении социальной помощи на дому одиноким престарелым и нетрудоспособным гражданам, а также типовые штаты центров социального обслуживания пенсионеров (без стационаров). С тех пор в нашей стране стали создаваться территориальные центры социального обслуживания, которые впоследствии «потеряли» первое слово в своем наименовании и превратились в центры социального обслуживания (ЦСО). Из-за отсутствия в тот период государственной статистики по этим учреждениям невозможно показать динамику развития их сети в советское время, но известно, что к моменту появления первых официальных статистических данных (за 1991 год) на территории России уже функционировало 86 ЦСО [1, с. 30-58].
Следует отметить, что на первом этапе развития надомной социальной службы поддержка пожилых людей и инвалидов ограничивалась предоставлением им преимущественно социально-бытовых услуг.
Второй этап был самым коротким – с 1992 года по 1995 год. Его можно назвать переходным, так как в этот период советская правовая база социального обслуживания постепенно менялась на новую – российскую, правда, пока еще ведомственную, а не законодательную (здесь будет уместным заметить, что в советское время организация социального обслуживания никогда не регулировалась в законодательном порядке).
На этом этапе ключевым моментом в развитии сети социальных учреждений нестационарного типа явилось утверждение Минсоцзащиты России в 1993 году Примерного положения о Центре социального обслуживания, которым данное учреждение было отнесено к ведению местных органов исполнительной власти. В следующем году было утверждено Примерное положение об отделении специализированной помощи на дому, на которое возлагались функции по оказанию на дому социально-медицинских услуг гражданам пожилого возраста и инвалидам, а также обучению родственников клиентов практическим навыкам общего ухода за больными.
К концу 1995 года муниципальными органами власти количество центров социального обслуживания в России было доведено до 1316, то есть, по сравнению с 1991 годом их количество увеличилось в 15,3 раза.
Начало третьего этапа в развитии внестационарной системы социального обслуживания связано с впервые примененной в отечественной практике законодательной регламентацией ее организации и функционирования – были приняты два федеральных закона: от 2 августа 1995 года № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов» и от 10 декабря 1995 года № 195-ФЗ «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации», которыми муниципальный сектор социального обслуживания, включающий ЦСО, в нарушение положений принятой в 1993 году Конституции РФ, был узаконен.
То есть, муниципалитеты получили законное основание для дальнейшего развития сети внестационарных учреждений и структурных подразделений социального обслуживания.
Этому способствовало и принятие Минтрудом России в 1997 году Примерного положения о Центре социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов и в 1999 году Методических рекомендаций по организации деятельности государственного (муниципального) учреждения «Комплексный центр социального обслуживания населения» (КЦСОН). Последний из названных типов учреждений предназначен для оказания социальных услуг как пожилым людям и инвалидам, так и всем другим категориям населения, нуждающимся в социальном обслуживании.
В результате, к концу 2004 года сеть муниципальных ЦСО (КЦСОН) расширилась до 2082, при этом доля комплексных центров составила почти половину (48,3 %).
Следует отметить, что на данном этапе, наряду с надомными социальными и социально-медицинскими отделениями, стали более активно создаваться и полустационарные структурные подразделения указанных центров: отделения дневного пребывания, отделения временного проживания и социально-реабилитационные отделения, а также другие муниципальные социальные службы (отделения срочного социального обслуживания, социально-оздоровительные центры и специальные жилые дома для одиноких престарелых). То есть, этот эволюционный этап оказался весьма результативным для системы внестационарного социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов.
Четвертый этап можно назвать революционным. Он наступил после принятия небезызвестного закона о «монетизации» (Федеральный закон от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ), когда законодатели, спустя почти 10 лет «вдруг обнаружили», что действующее законодательство о социальном обслуживании не соответствует Конституции РФ и муниципальный сектор социального обслуживания не имеет права на существование!
На основании названного Закона, с 1 января 2005 года законодательство о социальном обслуживании было приведено в соответствие с Конституцией РФ, и вся муниципальная социальная служба получила статус государственной (передана в ведение субъектов РФ).
Правда, некоторые территории (Республика Башкортостан, Красноярский и Пермский края, Брянская, Кемеровская, Новосибирская и Ростовская области и др.) не смирились с таким положением и попытались сохранить «муниципальность» социальных учреждений путем принятия региональных законов о передаче соответствующих государственных полномочий субъекта РФ органам местного самоуправления с обеспечением их финансовыми средствами из регионального бюджета.
Естественно, возникает риторический вопрос: а что, в течение такого длительного времени законодатели не знали об этом нарушении Конституции РФ, или государству было просто выгоднее создать внестационарную систему социального обслуживания за счет средств муниципалитетов?
Кстати, точно так же в 2007 году законодатели «вспомнили» и о несоответствии Конституции РФ законодательства об организации опеки и попечительства. Затем частично подверглись «усечению» муниципальные системы образования и здравоохранения.
Конечно, с одной стороны бремя бюджетных расходов с органов местного самоуправления было снято, но, с другой – муниципалитеты остались без возможности полноценно управлять социальной инфраструктурой.
По этому поводу Президент РФ В.В. Путин даже высказался в одном из своих посланий Федеральному Собранию Российской Федерации: «Сегодня в системе местного самоуправления накопилось немало проблем. Объем ответственности и ресурсы муниципалитетов не сбалансированы. Отсюда часто неразбериха с полномочиями. Они не только размыты, но и постоянно перекидываются с одного уровня власти на другой: из района в регион, с поселения на район и обратно. Районный уровень фактически выхолощен. Его полномочия в сфере образования, здравоохранения, социальной защиты переданы в регионы. Кроме того, местная власть должна быть устроена так, … чтобы любой гражданин, образно говоря, мог дотянуться до нее рукой. В этой связи обращаюсь к Всероссийскому совету местного самоуправления, Конгрессу муниципальных образований, к губернаторам, членам Федерального Собрания, Правительству Российской Федерации. Давайте посмотрим на эти проблемы еще раз со всех сторон, чтобы наконец привести ситуацию в соответствие со здравым смыслом, с требованием времени» [2].
Однако пока в данном направлении ничего не изменилось. А может, не надо было ничего ломать, а оставить все так, как сложилось за многие годы, но при этом просто внести соответствующие поправки в Конституцию РФ? Тем более, что в развитых странах организацией предоставления социальных услуг населению, как правило, занимаются не государственные органы власти, а муниципалитеты и негосударственный сектор.
Получив в ведение все учреждения социального обслуживания, органы государственной власти субъектов РФ приступили к пересмотру их сети. В результате так называемой оптимизации, в развитии этой сети сначала наступила стагнация, а к завершению четвертого этапа (конец 2014 года) количество всех учреждений социального обслуживания, а также их структурных подразделений значительно сократилось. Особенно заметное сокращение отмечено в надомном обслуживании: количество специализированных отделений социально-медицинского обслуживания на дому уменьшилось в 2,1 раза, отделений социального обслуживания на дому – на 27,4 процента. В 3,4 раза сократилась сеть специальных домов для одиноких престарелых, в 1,7 раза – сеть социально-оздоровительных центров.
Справедливости ради, следует заметить, что при общем сокращении на 14,3 процента полустационарных подразделений ЦСО (КЦСОН) стала более выраженной реабилитационная направленность в деятельности этих учреждений (количество социально-реабилитационных отделений увеличилось в 1,8 раза). И сеть центров социального обслуживания стала еще более комплексной (доля КЦСОН достигла 72,7 %).
Начало пятого этапа в развитии системы внестационарного социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов правильным будет отсчитывать с момента вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» [8], который с 1 января 2015 года пришел на смену двух федеральных законов о социальном обслуживании 1995 года. Этот этап, по сути, является продолжением или второй волной реформы социального обслуживания населения.
В новом законе частично используется отличная от утративших силу законов терминология: «получатель социальных услуг» вместо «клиента социальной службы», «обстоятельства, при наличии которых граждане признаются нуждающимися в социальном обслуживании» вместо «трудной жизненной ситуации» и др. Появились: «регистр получателей социальных услуг», «поставщики социальных услуг», «реестр поставщиков социальных услуг», «социальное сопровождение», «индивидуальная программа» и др.
При всех положительных нововведениях в данном Законе, на наш взгляд, упущением в нем является отсутствие требований к кадровому обеспечению социальных служб и какого-либо упоминания о стандартах социальных услуг (по старому законодательству они утверждались государственными органами власти субъектов РФ). Но, если с описанием трудовых функций отдельных категорий работников социальных служб еще можно ознакомиться в их профессиональных стандартах, утвержденных Минтрудом России, то вопрос о стандартах социального обслуживания населения «повис в воздухе» (не определено, кто их должен разрабатывать, и имеют ли легитимность те стандарты, которые были разработаны и утверждены в субъектах РФ согласно старому законодательству).
А теперь посмотрим, оказало ли изменение социального законодательства на дальнейшее развитие внестационарной системы социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов.
С момента вступления в силу Закона от 28 декабря 2013 года № 442-ФЗ, то есть за 2015 – 2016 годы, в количественном отношении сеть учреждений социального обслуживания и их структурных подразделений продолжала активно сокращаться, причем это сокращение коснулось даже социально-реабилитационных отделений ЦСО (КЦСОН), сеть которых за все предыдущие годы только расширялась.
Если сравнивать показатели системы внестационарного социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов с момента завершения «золотого» для нее муниципального этапа (2004 год), когда она была на пике своего развития, то приходится констатировать, что эта система, находясь в государственном ведении, потеряла весьма существенное количество учреждений, их структурных подразделений и служб практически всех типов (их число сократилось на 61,8 %), за исключением социально-реабилитационных отделений (их число увеличилось на 69,5 %). За этот же период государственная власть сократила число получателей социальных услуг на 60,1 процента.
Так, в надомной службе количество отделений социального обслуживания сократилось на 30,9 процента, специализированных социально-медицинских отделений – в 3 раза. Из полустационарных структур больше чем на половину (на 51,8 %) сократилась сеть отделений временного проживания и на треть (33,4 %) – сеть отделений дневного пребывания. Специальных домов для одиноких престарелых стало в 3,9 раза меньше, а количество социально-оздоровительных центров сократилось на 16,7 процента. Даже наиболее востребованные у пожилых людей и инвалидов отделения срочного социального обслуживания по статистике немного спустились вниз – на 4,1 процента. Количество ЦСО (КЦСОН) сократилось на 9,6 процента.
На фоне сокращения государственных структур социального обслуживания пожилых людей и инвалидов положительным явлением оказалось увеличение количества социальных служб иных форм собственности.
К 2017 году их число достигло 239 [4], тогда как вплоть до 2012 года их было примерно в 10 раз меньше (2006 г. – 29; 2007 г. – 26; 2008 г. – 30; 2009 г. – 34; 2010 г. – 24; 2011 г. – 15). Однако говорить о том, что они уже смогли компенсировать указанные выше потери государственного сектора, по крайней мере, не серьезно. Да, положительная тенденция налицо, но доля социальных служб негосударственной формы собственности в общей системе социального обслуживания пожилых людей и инвалидов пока мизерна – составляет всего лишь 1,59 процента, а доля обслуженных лиц из общего числа получателей социальных услуг и того меньше – 0,88 процента, тогда как в большинстве развитых стран с многолетней историей социальной работы эти показатели, как правило, превышают 50 процентов.
Не стоит особенно обольщаться достигнутыми результатами по привлечению в сферу социального обслуживания бизнеса и негосударственных структур, так как в число социальных служб иных форм собственности (кроме государственной) могли войти и муниципальные учреждения (в ряде регионов некоторые из них остались на «содержании» местных бюджетов), но поскольку расшифровки иных форм собственности в официальной статистике нет, невозможно выяснить, какова же истинная доля муниципалитетов, бизнеса и некоммерческих организаций в системе социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов.
Немаловажен и тот факт, что такую положительную динамику в развитии негосударственного сектора социального обслуживания пожилых людей и инвалидов обеспечили, в основном (почти на две трети – 61,1 %), всего лишь 4 субъекта РФ (Республика Башкортостан – 59 служб, Пермский край – 33 службы, Ленинградская область – 32 службы, Ханты-Мансийский автономный округ - Югра – 22 службы) из 85. Несмотря на неоднократные призывы руководства нашей страны на протяжении последних лет [7; 5; 3], в почти половине регионов (40 регионов – 47,1 %) к этой работе пока еще не приступали. Совсем нет таких служб в Северо-Кавказском федеральном округе, всего по одной службе имеют Южный и Дальневосточный федеральные округа.
Подводя итоги настоящего исследования, можно отметить как положительные, так и отрицательные моменты в развитии системы внестационарного социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов в постсоветский период отечественной истории.
Самым главным положительным моментом, безусловно, следует считать законодательное закрепление и последующее правовое совершенствование системы социального обслуживания граждан, в том числе и категорий граждан, рассматриваемых в данной статье. К положительным моментам в развитии этой системы можно отнести тенденции в использовании комплексного подхода в организации деятельности центров социального обслуживания и усиление реабилитационной направленности в организации оказания полустационарных социальных услуг пожилым людям и инвалидам. Положительным является и переход от социального обслуживания практических всех желающих к обслуживанию наиболее нуждающихся (по результатам соответствующей оценки) с использованием индивидуальных программ. Расширение негосударственного сектора социального обслуживания, хоть и весьма неоднозначное, все же можно признать положительным шагом в сторону мировой практики социальной работы с пожилыми людьми и инвалидами.
Но при этих положительных моментах нельзя не заметить более чем существенного сокращения практически всех структур (за исключением социально-реабилитационных отделений) по оказанию социальных услуг гражданам пожилого возраста и инвалидов и не менее существенное сокращение числа получателей данных услуг (и это на фоне продолжающегося старения и роста инвалидизации населения!). Совсем не исключаются ситуации, что при такой оптимизации системы кто-то из бывших клиентов социальных служб мог оказаться вне поля их деятельности.
На наш взгляд, все же не было острой необходимости разрушать правильно сформированную и вполне эффективную муниципальную систему социальной защиты населения и передавать ее в ведение субъектов РФ, к тому же, вопреки мировому опыту. В этом случае достаточно было применить Конституцию РФ не как догму, а как гибкий инструмент, и в которую можно было внести соответствующие поправки с учетом сложившейся за многие годы социальной практики.
Отрицательным является и то, в законодательном плане не отработан вопрос о стандартизации в системе социального обслуживания населения и в каждом субъекте Российской Федерации применяются свои, региональные стандарты социального обслуживания населения, легитимность которых в настоящее время вызывает определенные сомнения. Эта неоднозначность, в конечном счете, влияет на развитие сети учреждений социального обслуживания, которая во многих регионах существенно различается при относительно равных условиях (географическое и экономическое положение, численность и возрастная структура населения и т.д.). Региональные власти при организации социальных служб, чаще всего, исходят не от потребности населения в тех или иных социальных услугах, а от возможностей бюджета. И для оправдания своих низких показателей у них всегда находятся веские доводы: во-первых, в системе социального обслуживания нет федеральных нормативов на развитие сети (в отличие от учреждений образования, здравоохранения, культуры, физической культуры и спорта) [6], во-вторых, федеральные министерства, осуществляющие функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере социального обслуживания населения, в течение длительного времени (особенно в период после 2004 года) всячески «открещивались» от нормативного и методического руководства этой сферой, перекладывая решение всех проблем на усмотрение субъектов РФ.
Справедливости ради, следует отметить, что в связи с принятием Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», Министерство труда и социальной защиты РФ стало проявлять определенную активность по подготовке и утверждению нормативных и методических документов. Хотелось бы надеяться, что когда-нибудь дойдет очередь и до утверждения нормативов развития сети учреждений и их структурных подразделений социального обслуживания населения и отдельных его категорий, как это было в советской системе социального обеспечения.
  
Список использованных источников:
 
1. Об итогах и опыте работы учреждений социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов // Социальную защиту старшему поколению. Материалы Всероссийского Форума социальных работников. М.: Издательский Дом «РЕАТЕ», 2001.
2. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 декабря 2013 года // Российская газета. № 282. 13.12.2013.
3. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации от 4 декабря 2014 года // Российская газета. № 278. 05.12.2014.
4. Сведения о социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов по состоянию на 1 января 2017 г. М.: Росстат, 2017.
5. Совещание по вопросу повышения качества жизни пожилых людей. 18 декабря 2012 года, г. Санкт-Петербург. URL: // http://правительство.рф/stens/21966 (Дата обращения: 10.05.2017).
6. Социальные нормативы и нормы (одобрены распоряжением Правительства РФ от 3 июля 1996 г. № 1063-р) // Собрание законодательства РФ. 15.07.1996 г., № 29, ст. 3504.
7. Стенографический отчет о встрече с участниками Третьего съезда социальных педагогов и социальных работников. 14 октября 2010 года, Московская область, Горки. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/comminity_meetings/9242 (Дата обращения: 10.05.2017).
8. Федеральный закон от 28 декабря 2013 года № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» // Российская газета. № 295. 30.12.2013.