Рейтинг@Mail.ru
Дворецкий Михаил Юрьевич Направления законодательного совершенствования уголовной ответственности
НАПРАВЛЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
 
DIRECTIONS OF LEGISLATIVE IMPROVEMENT OF CRIMINAL LIABILITY
 
Дворецкий Михаил Юрьевич,
кандидат юридических наук
Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации,
г. Тамбов, Россия
Dvoretskiy Mikhail Yu.,
Ph.D. in Law
Tambov branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration,
Tambov, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 34
 
Аннотация: В статье рассматриваются направления законодательного совершенствования уголовной ответственности. Автор исследует их соотношение с реализацией форм уголовной ответственности и их видов данной категории.
Ключевые слова: наказание, уголовная ответственность, закон.
Abstract: The article examines the directions of legislative improvement of criminal liability. The author examines their correlation with the implementation of forms of criminal responsibility and their types of this category.
Key words: punishment, criminal liability, law.
 
Вследствие того, что к наказаниям, несвязанным с видами «Ограничение свободы» или «Лишение свободы», отнесены также обязательные работы, то, положения Федерального закона от 22 декабря 2004 года, содержащего данные корреляции вызывают дискуссию среди научной общественности. С.Ф. Милюков констатировал: «Обязательные работы фактически следует непосредственно реализовывать бесплатно, реально общественно. Это позволило бы в действительности занять значительную массу осужденных преступников, часто нигде не работающих и не учащихся, общественно полезным трудом, соответствующим образом отвлечь их от противоправного образа жизни. А также получить значительный экономический эффект на благо законопослушного населения» [1, с. 31]. С.А. Разумов позиционирует следующее: «Чтобы фактически применение судами непосредственно в полной мере реально соответствовало бы в действительности целям исправления осужденных и предупреждения совершения новых преступлений» [2, с. 7]. И.Л. Петрухин утверждает: «При фактическом уже наличии исправительных работ, штрафа, ареста вряд ли вообще нужны еще и реализуемые бесплатно общественно-полезные «Обязательные работы», чье исполнение зачастую бывает сопряженным с умалением чести и достоинства личности осужденных» [3, с. 42]. Фактически возражает непосредственно против данного подхода реально достаточно большая группа ученых [4, с. 13-15]. На наш взгляд, даже никак не связанный с ограничением или лишением свободы, фактически являясь, принудительным по форме и общественно полезный по содержанию труд осужденных выступает реально в качестве средства исправления виновных, приговоренных к нему, имея ряд социально-экономических преимуществ по сравнению «Лишение свободы…», которое носит явно карательно-принудительный характер. Нам необходимо констатировать, что именно данный вывод фактически основывается непосредственно на позиционировании наказания «Обязательные работы», как реально реализуемого вида, являющегося его альтернативой, наряду с другими разновидностями. Так, С.Н. Будатаров констатирует: «Невозможно фактически привить правонарушителю социально полезные навыки непосредственно в условиях изоляции от общества, негативные морально-нравственные, психологические и физические ее последствия, криминальной профессионализации и принятии криминальной субкультуры, … реально приводящей к последствиям, в действительности проявляющимся соответствующим образом, социальной адаптации, ее реинтеграции…» [5, с. 112-113].
По нашему мнению, эффективность данной принудительной меры фактически заключается непосредственно в том, что оно рентабельно, достаточно дешево и реальным образом, приговоренные к наказанию «Обязательные работы», в действительности осуществляя общественно- полезную деятельность (уборка, покраска и т. д.), соответственно разрешают вопросы, относящиеся к компетенции общехозяйственного характера администраций, органов местного самоуправления. [6, с. 113; 7, с. 434-437; 8, с. 287-297] Согласно официальной оценке экспертов, число всех лиц, которые были, приговорены к нему будет достаточно стабильно, колеблясь в пределах 75 или 80 тысяч осужденных каждый год. Прежде всего, именно «Обязательные работы» могут стать фактически в качестве альтернативы наказанию «Лишение свободы на определенный срок», непосредственно наряду с другими видами, реализуясь комплексно и вариативно. На наш взгляд, именно об этом свидетельствует положительный опыт ряда зарубежных государств, который заключается в том, чтобы регулярно распространять их во всем большем числе национальных уголовных законов. Так, появившись в Великобритании в начале 70-х годов ХХ века, фактически «Общественные работы» непосредственно на сегодняшний день реально применяются во многих европейских государствах и странах Америки, имея тенденцию включения в национальный уголовный закон.
Поскольку характер трудовой деятельности заключенных в уголовно-правовой теории вызывает дискуссию, то нам необходимо констатировать, что ряд ученых считают следующее: «При выборе конкретного вида работ фактически могут непосредственно учитываться (при наличии выбора) реально пожелания осужденного» [9, с. 187]. Другие же исследователи позиционируют следующее: «Вид работ фактически должен непосредственно определяться реально независимо от воли осужденного» [10, с. 18]. Фактически данная аргументация непосредственно более обоснованной. На наш взгляд, по сути, и содержанию они состоят в реализации обязательного характера той профессиональной работы, на выполнении которой целенаправленно и должно быть привлечен какой-либо приговоренный. Согласно выводу К.Н. Тараленко, им предполагается наличие трех критериев определения разновидности трудовой деятельности при назначении наказания «Обязательные работы»: «подконтрольность работ; общественная полезность работ; в целях не сужения сферы применения наказания «Обязательные работы», трудовая деятельность осужденных, прежде всего, имеет характер неквалифицированной работы [11, с. 69].
Таким образом, фактически по своей сути и внутреннему содержанию именно они должны непосредственно быть реализованы реальным образом в качестве альтернативы в отношении краткосрочного лишения свободы за совершение преступных деяний, относящихся к категории небольшой или средней тяжести, тем самым максимально эффективно обеспечив осужденным лицам процесс их ресоциализации после отбытия. В содержании Уголовного кодекса «Обязательные работы» воспроизведены в положениях 68 санкций, которые составляют 11,1 % от общего их числа, назначаясь, прежде всего, за совершение преступления, относящихся к категории небольшой и средней тяжести, то ученые предлагают осуществить законодателю следующие корреляции: «Увеличение,… составов, включающих в санкции «Обязательные работы», … за счет преступлений,… категории тяжких деяний» [12, с. 20]. Нам необходимо констатировать, что именно эта разновидность за совершение тяжких преступлений фактически должна быть непосредственно предусмотрена лишь в виде исключения, реально подтверждаясь и подходом разработчиков, которые зафиксировали в положениях одной из санкций Уголовного кодекса. По нашему мнению, исходя из потенциала «Эффективность обязательных работ», их оптимальной альтернативы наказанию «Лишение свободы на определенный срок», необходимо скорей ввести в законную силу именно этот вид и единообразно реализовывать его в практике применения норм УК Российской Федерации.
Поскольку наказанием, фактически не предполагающим ограничение или лишение свободы, являются «Исправительные работы», то их содержание непосредственно состоит реально в следующем:
1) правовые ограничения, возлагаемые на приговоренного, прежде всего, трудовых и экономических прав, которые предполагают продолжительность данного наказания, устанавливаемая согласно приговору суда, вступившему в законную силу;
2) удержания зафиксированной в приговоре суда части его официального заработка, который поступает в государственный бюджет;
3) наличие постоянного запрета увольняться с работы исходя из собственного желания приговоренного;
4) гарантия предоставления ежегодного оплачиваемого отпуска продолжительностью не более восемнадцати рабочих дней;
6) наличие ряда других ограничений осужденного лица.
Поскольку также осужденный к этому наказанию, фактически никак не лишаясь или не ограничиваясь в своей свободе, продолжая трудиться, реально сохраняет социально полезные связи, то в советский период виду «Исправительные работы» в уголовном законодательстве традиционно отводилось приоритетное место в отечественной системе наказаний и практике их применения. Именно поэтому их удельный вес среди других видов наказаний долго был представительным по числу и стабильным по оценочным критериям. В свою очередь, в дальнейшем со сменой общественно-экономической формации и изменением приоритетов уголовно-правовой политики фактически происходило постепенное сокращение количества субъектов, которые непосредственно были осуждены в постсоветский период. В настоящее время «Исправительные работы» назначаются судами Российской Федерации редко, несмотря на их безусловные достоинства и преимущества, что привело к корреляциям согласно Федеральному закону от 8 декабря 2003 года. Исходя из положений части 1 ст. 50 УК РФ они на сегодняшний день реализуются в отношении осужденных, не имеющих постоянного места работы, и отбывающих, после их определения должностными лицами органов местного самоуправления, согласующих данные решения с должностными лицами уголовно-исполнительных инспекций субъектов Российской Федерации. Именно данное обстоятельство фактически должно быть критически оценено законодателем и правоохранителями, так как непосредственно достаточно проблематичным образом, будет искать работу осужденным к наказанию «Исправительные работы», трудоустроив этих приговоренных в реальной действительности Российской Федерации. На наш взгляд, следовательно, с изменением их первоначальной сущностной особенности они все меньше будут применяться судебными инстанциями, не реализуя потенциальные возможности. Поэтому данный институт в первоначальном его содержании, которое было закреплено разработчиками до предпринятых корреляций Уголовного кодекса 8 декабря 2003 года, фактически требовал непосредственно существенного реформирования в сложившейся реальной действительности Российской Федерации. Например, вид наказания «Исправительные работы» первоначально предусматривались отечественным законодателем только в положениях 96 санкций Уголовного кодекса, составив 15,7 % имеющегося их числа вообще. А конкретно за содеянное в виде общественно-опасных деяний, целенаправленных на: «Здоровье»; «Честь и достоинство личности»; «Конституционные права и свободы»; «Семью и несовершеннолетних»; а также экономическую и экологические сферы, общественный порядок и общественную безопасность, и ряд общественно-опасных деяний, посягающих на здоровье населения; «Правосудия»; «Порядка управления». По нашему мнению, фактически в тоже время они алогично непосредственно не воспроизводятся законодателем реально в положениях санкций за «Транспортные преступления», общественно-опасные деяния, посягающие на основы конституционного строя Российской Федерации, нивелируя превентивные возможности принудительных мер.
Как нам представляется, вид наказания «Исправительные работы» следует в настоящее время включить законодателем фактически в содержание санкций уголовно-правовых норм, которые имеются в Уголовном кодексе, непосредственно устанавливающих ответственность за совершение деяний, относящихся к категории небольшой и средней тяжести. Поскольку скорейшие направления по их дальнейшей оптимизации связаны с появлением в Уголовном кодексе наказания «Исправительные работы», уже известного УК РСФСР 1960 года, то есть в тех иных местах, которые определяются государственными органами, ведающими их исполнением, но находящиеся в пределах района постоянного места жительства, приговоренного к ним осужденного. Нам необходимо констатировать, что именно данное пожелание было фактически озвучено несколькими отечественными учеными [1, с. 26; 2, с. 8; 13, с. 54], а одновременно способно, непосредственно при его исполнении вызвать осложнение экономической ситуации в реальной действительности Российской Федерации. Вследствие того, что актуальные проблемы, которые связаны с их исполнением при смене прежних общественно-экономических формаций, появляются, если осужденные выступают в качестве собственников или владельцев предприятий, индивидуальных предпринимателей, фермеров, и исчислить проценты из их доходной части прибыли или зарплаты объективно затруднено, то, в этих ситуациях проблема фиксировать какую-либо конкретную сумму денег. И, соответственно, фактически впоследствии непосредственно проблематично определить ту сумму денег, которые следует удержать в реальной действительности. По нашему мнению, именно эта ситуация и выступает, как первопричина игнорирования судами Российской Федерации именно данной разновидности по отношению к частоте назначения других видов государственного принуждения.
В свою очередь, фактически именно согласно ситуации, ряд ученых предлагают непосредственно внести в УК РФ и УИК РФ соответствующие изменения и дополнения, относящихся к процессу производства удержания в реальной действительности. Так, по представлению А.С. Михлина, В.Н. Казаковой: «Необходимо фактически разрешить суду непосредственно назначать удержания реально не только в процентах к заработку…, но и в виде суммы, соответствующей… МРОТ (напр., от половины до десяти). В таком случае осужденный в действительности будет вносить ежемесячно … установленную… сумму» [14, с. 12]. На основании же позиции И.Г. Кыдыякова: «… производить удержания… следует соответствующим образом, по результатам работы за год (это касается индивидуальных предпринимателей, фермеров, членов крестьянских хозяйств и других, приравненных к ним лиц)» [15, с. 8]. Безусловно, именно данные предложения ученых необходимо фактически учесть законодателю, кроме вывода ряда авторов непосредственно о возможности реального увеличения процентных удержаний из заработка приговоренных осужденных. Так, например, предложение П.Г. Пономарева «об увеличении размера от 15 до 30 %» [16, с. 74], или предложение В.Н. Орлова «об увеличении размера от 10 до 50 %» [17, с. 148]. На наш взгляд, возражения могут вполне объективно аргументироваться в первую очередь, статистическими данными о фактических показателях доходной части большего числа осужденных, которые непосредственно были приговорены. То есть, гипотетически удерживая из заработков, осужденных до предполагаемых процентов обременения, изначально, реально становятся весьма ощутимым материальным бременем как для приговоренных, так и для их семей, родственников и близких в современной социально-экономической ситуации. Нам необходимо констатировать, что данные обстоятельства позволяют возражать алогичной позиции И.Г. Кыдыякова: «О необходимости предоставления суду права фактически производить непосредственно полное или частичное реально сложение… размеров удержаний соответствующим образом из заработка при совокупности преступлений до 25 %, а при совокупности приговоров – до 30 %» [18, с. 7]. Так как именно они сформулированы, прежде всего, за совершение преступлений, относящихся к категориям небольшой и средней тяжести, соответственно при их применении по совокупности преступлений фактически используется принцип «Поглощения», где производимые процентные удержания вместе не складываются вообще. Вследствие того, что на основании статистических данных судебные инстанции Российской Федерации фактически редко назначают «Исправительные работы», то непосредственно на это имеется ряд объективных причин, которые взаимосвязанные с массовой безработицей и безработными, также и ряд субъективных факторов, которые состоят в доминировании негативных стереотипов восприятий в реальной действительности современного российского общества. В свою очередь, по нашему мнению, если положения санкции норм содержит за совершенное преступление, относящегося к категориям небольшой или средней тяжести «Исправительные работы», судебная инстанция правомерна вынося приговор, оценить, возможности применения именно этого вида, а не какой-либо другой. Таким образом, именно в настоящее время, фактически имеется непосредственно необходимость нормативно оптимизировать, с условием реально концептуально вернуться к положениям предыдущей отредактированной части 1 статьи 50 Уголовного кодекса, то есть: «Исправительные работы» должны отбываться по месту работы осужденного».
Поскольку в Уголовного кодекса разработчики предусмотрели новеллу – разновидность – «Ограничение по военной службе», позиционируясь, по сути, в качестве исправительных работ для военнослужащих, то содержательно он предусматривает следующие ограничения правового статуса этого лица:
– из денежного довольствия осужденного фактически производятся фиксированные удержания в доход государства в размере, которые установлены приговором суда, вступившем в законную силу, и не более 20 %;
– при отбытии именно данного вида приговоренный военнослужащий непосредственно не повышается в должности и в воинском звании;
– назначенный срок реально не может быть засчитан в сроки необходимой выслуги лет в целях присвоения очередного воинского звания военнослужащему.
В свою очередь, по вполне логичному и достаточно обоснованному представлению А.В. Наумова: «Введение данного наказания в систему фактически обусловлено непосредственно стремлением законодателя реально дать возможность военнослужащим, в действительности совершившим нетяжкие составы преступлений, соответствующим образом, оставаться на военной службе. Особенно, когда речь идет о назначении наказания высококвалифицированным специалистам в той или иной области военного дела» [19, с. 381]. Вследствие того, что на сегодняшний день в структуру Уголовного кодекса фактически включено положения 22 статей, предусматривающих ответственность за совершение преступлений против военной службы, непосредственно воспроизводящих 45 санкции, исходя из положений 20 санкций, которые реально составляют 44 %, то именно данная разновидность имеет первостепенное значение, тем самым отражает концептуальный подход разработчиков. Однако, В.А. Уткин алогично признает его изначально неэффективным видом, и обосновывает свой вывод следующим образом: «Не превратятся ли фактически Вооруженные Силы… непосредственно в некий «Дисциплинарный батальон» для офицеров, прапорщиков и военнослужащих по контракту? Ведь уверенность в том, что все равно реально не выгонят с военной службы даже в случае совершения уголовно наказуемого деяния, в действительности может отрицательно сказаться на дисциплине и, соответствующим образом, состояние правопорядка в воинских коллективах» [20, с. 45]. На наш взгляд, этот вывод недостаточно аргументирован, так как «Ограничение по военной службе» потенциально и реально выступает в качестве высокоэффективного вида по отношению к определенной социальной категории, то есть сфера его применения профессиональные военнослужащие, которые осуждены за совершение деяний, относящихся к категориям небольшой и средней тяжести. Соответственно, лицам, которые фактически имеют гарантированные государством возможности непосредственного сохранения прежнего общественно-полезного социально-правовой статус в реальной действительности. В свою очередь, с последующим погашением и снятием судимости восстановив его в полном объеме. Наряду с этим, на основании положений статьи 146 Уголовно-исполнительного кодекса с осужденным военнослужащим командиром воинской части фактически должна непосредственно ведется социально-воспитательная целенаправленная деятельность в отношении этой их категории «Альтернативные меры наказания» действующий Уголовный кодекс РФ не предусматривает в реальной действительности. Нам необходимо констатировать, что если же отказаться от вида наказания «Ограничения свободы…», то единственной мерой принуждения станет, только лишь «Лишение свободы на определенный срок», назначение которого за совершение преступлений, относящихся к категориям небольшой или средней тяжести изначально не оптимально. Именно в настоящее время в большей степени, отечественному законодателю не оптимально распространять и не высокоэффективное для реализации уголовной ответственности.
Поскольку Уголовный кодекс предусматривает в настоящее время фактически только один вид дополнительного наказания «Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград», который назначается, когда судебная инстанция непосредственно оценивает совершение виновным деяния, относящегося, к категориям тяжкого или особо тяжкого делает недостойным носить присвоенную ранее регалию, то он реализуется:
– в морально-психологическом персонифицированном целенаправленном воздействии на лица, приговоренного именно к этому виду;
– осужденный должен быть лишен льгот и преимуществ, официально установленных государством для должностных лиц, которые имеют ряд специальных, воинских или почетных званий, классных чинов и государственных наград в соответствующих органах, организациях и ведомствах Российской Федерации.
Так, по мнению В.П. Мосиенко: «Фактически именно его реализация непосредственно в сочетании с основным видом реально гарантирует… принцип «Индивидуализация» при выборе наказания… лицу за… преступление. … не только усиливает в действительности карательное воздействие наказания, но и способствует соответствующим образом, достижению его целей» [21, с. 5]. Вследствие того, что фактически на сегодняшний день данный вид судами Российской Федерации, в основном, непосредственно не назначается, то ряд отечественных ученых считают нецелесообразным судам использовать его в реальной правоприменительной практике. По представлению одних ученых: «Дополнительное наказание в виде «Лишение…» фактически следует непосредственно исключить из системы наказаний вообще. И считать его в качестве «Меры уголовно-правового характера», которая в действительности сопутствует соответствующим образом, приговаривать к наказанию в виде «Лишения свободы…» за совершение умышленных преступлений, относящихся к категориям тяжких и особо тяжких деяний [22, с. 274]. Их же оппоненты делают следующий вывод [21, с. 26]: Фактически расширение непосредственно данного вида наказания реально не только за совершение преступления, относящегося, к категории особо тяжкого деяния в действительности имело бы положительный результат. Необходимо поддержать последних и предложить отечественному законодателю изложить положения ст. 48 УК РФ в новой редакции, расширив сферу назначения данного вида наказания. Соответственно предусмотрев возможность его назначения в следующих ситуациях: за совершение преступления, относящегося к категориям тяжкого или особо тяжкого, и также средней тяжести общественно-опасного деяния. Нам необходимо констатировать, что фактически многие составы преступлений, непосредственно за чьи совершения виновному назначается вид «Лишение…», в реальной действительности сформулированы разработчиками в главах Уголовного кодекса: «В сфере экономической деятельности» (Глава 22); «Против правосудия» (Глава 31). По нашему мнению, именно данный вид редко применяется судебными инстанциями Российской Федерации из-за алогично-субъективного пренебрежения судами его значительными превентивными возможностями и карательно-воспитательным потенциалом при соответствующей реализации. В свою очередь, исходя, из сложившейся обстановки является достаточно показательным и примеры фактического отсутствия в их отчетности непосредственно каких-либо данных о его применении, так как высший судебный орган государства реально игнорирует в действительности и соответствующим образом обходит проблемы реализации в положениях постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации. Следовательно, именно в целях его эффективности, оптимизации применения, в том числе преодоления субъективизма судей, безусловно, следует трансформировать концептуальный подход разработчиков, соответствующим образом, изменив и дополнив положения Уголовного кодекса, а Верховному Суду Российской Федерации необходимо обобщение имеющейся непредставительной практики применения этого вида наказания судами страны.
  
Список использованных источников:
 
1. Милюков С.Ф. Российская система наказаний. СПб., 1998.
2. Разумов С. Преступления и наказания. К вопросу о соразмерности установленных УК РФ мер ответственности // Российская юстиция. 2002. № 11.
3. Петрухин И. Новый Уголовный кодекс: проблема наказания // Уголовное право. 1999. № 3.
4. Дзигарь А. Л. Уголовные наказания: эволюция и перспективы: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2001.
5. Будатаров С.Н. Перспективы уголовного наказания в виде обязательных работ // Развитие альтернативных санкций в российской уголовной юстиции: опыт и перспективы. М., 2002.
6. Будатаров С.Н. Перспективы уголовного наказания в виде обязательных работ // Развитие альтернативных санкций в российской уголовной юстиции: опыт и перспективы. М., 2002.
7. Стромов В.Ю. Система уголовных наказаний: история развития, сущность, цели, применение и эффективность: монография / М.Ю. Дворецкий, В.Ю. Стромов. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2007.
8. Стромов В.Ю. Проблемы назначения наказания: вопросы теории уголовного права и правоприменительной практики: монография / М.Ю. Дворецкий, В.Ю. Стромов. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2012.
9. Осадчая Н.Г. Обязательные работы как новый вид наказания в российском уголовном законодательстве: дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999. С. 187.
10. Чернов А. Д. Основные направления развития видов наказания, не связанных с лишением свободы на современном этапе // Российский следователь. 1999. № 3.
11. Тараленко К.Н. О содержании наказания в виде обязательных работ // Развитие альтернативных санкций в российской уголовной юстиции: опыт и перспективы: сб. мат-лов междунар. конф. М., 2002.
12. Чубраков С.В. Уголовное наказание в виде обязательных работ (перспективные вопросы теории и практики): автореф. дис... канд. юрид. наук. Томск, 2004.
13. Наумов А. В. «Камни преткновения» уголовного наказания // Российская юстиция. 2002. № 9.
14. Михлин А.С., Казакова В.Н. Исправительные работы: перспективы развития // Советская юстиция. 1993. № 14.
15. Кыдыяков И.Г. Применение уголовного наказания в виде исправительных работ: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2002. С. 8.
16. Пономарев П.Г. Возможности оптимизации системы наказаний // Проблемы реформы уголовного законодательства РФ. М., 1992.
17. Орлов В.Н. Проблемы назначения и исполнения исправительных работ: дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000.
18. Кыдыяков И.Г. Применение уголовного наказания в виде исправительных работ: автореф. дис. .... канд. юрид. наук. Красноярск, 2002.
19. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996.
20. Уткин В.А. По военной службе ограничен // Законность. 1997. № 8.
21. Мосиенко В.П. Порядок назначения и исполнения наказания в виде лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград и пути его совершенствования. Текст лекций. Ростов н/Д, 2000.
22. Сакаев А.И. Система наказаний по уголовному праву России (История и современность): дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 1999.