Рейтинг@Mail.ru
Карпова Юлия Витальевна Назначение криминалистических экспертиз по преступлениям против собственности
НАЗНАЧЕНИЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ ПО ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ
 
THE PURPOSE OF FORENSIC EXPERTISE ON CRIMES AGAINST PROPERTY
 
Карпова Юлия Витальевна,
магистрант
Тамбовский государственный технический университет,
Россия, Тамбов
Karpova Yuliya V.,
Master’s degree student
Tambov State Technical University,
Russia, Tambov
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 343.148
 
Аннотация: Статья посвящена актуальной проблеме назначения криминалистических экспертиз в ходе производства предварительного следствия, на примере преступлений против собственности.
Ключевые слова: предварительное следствие, преступления против собственности, заключение эксперта, судебно-товароведческая экспертиза.
Abstract: The article is devoted to the actual problem of the appointment of forensic examinations in the course of the preliminary investigation, on the example of crimes against property.
Key words: preliminary investigation, crimes against property, expert opinion, forensic commodity examination.
 
«Среди основных угроз государственной и общественной безопасности для Российской Федерации заявлены преступные посягательства, направленные против личности, собственности, государственной власти, общественной и экономической безопасности» [2, c. 85]. С учетом подобных угроз защищенность объектов собственности от преступлений может быть нарушена с использованием различных технических средств, а при похищении имущества бывает трудно установить его реальную стоимость. Именно поэтому использование специальных знаний при производстве криминалистических экспертиз приобретает существенную значимость при доказывании события такого преступления. «Причем процесс обеспечения не должен замыкаться лишь на разработку теоретических положений создающих определенный массив знаний, например о корыстной преступности и объясняющих механизм совершения конкретного преступления» [3, c. 122]. В подобном криминалистическом обеспечении необходимо правильно понимать сущность и порядок назначения судебной экспертизы. Содержание подобной экспертизы регулируется уголовно-процессуальным и иным законодательством [12], а также материалами судебной практики [10, 11], ведомственными нормативно-правовыми актами [14; 15]. Следователи должны учитывать эти документы при принятии соответствующего решения о назначении криминалистической экспертизы в каждом конкретном случае. «Эффективность процессуальной деятельности участников уголовного судопроизводства во многом зависит от наличия соответствующей законодательной базы» [4, c. 94].
Проведем небольшой анализ проблемных вопросов возникающих при назначении экспертиз по преступлениям против собственности. Основанием к их назначению служит ч. 1 ст. 195 УПК РФ, которая гласит: «1. Признав необходимым назначение судебной экспертизы, следователь выносит об этом постановление…» [12; 13]. Таким образом, следователь при производстве предварительного следствия в ситуации, когда необходимо установить обстоятельства совершения преступления, требующие специальных знаний (например, определение стоимости похищенного имущества), назначает экспертизу. Закон и правоприменительная практика относит специальные знания к неюридическим элементам, поскольку они регулируются наукой, техникой и другими сферами деятельности. Если, например, обратится к товароведческой экспертизе, назначаемой следователями при производстве предварительного следствия по делам о преступлениях против собственности, то явно видим, что полноценный размер материального ущерба от кражи, грабежа или разбойного нападения, можно определить только на основании проведения экспертизы. Так не всегда у потерпевшего присутствуют соответствующие платежные документы (кассовый чек, выписка об онлайн-оплате). Собственники, чаще всего, не сохраняют их по различным причинам, самые распространенные из них в практической деятельности следователя, истечение срока гарантии вещи, давность приобретения, «просто выбросили чеки от покупки». Ранее правовая позиция Верховного суда РФ в Постановлении Пленума «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 г. № 51 (утратил силу) указывала следующее положение, разрешая эту проблему: «При отсутствии сведений о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании заключения эксперта-товароведа» [10]. Сегодня эта позиция судебного толкования была изменена и наряду с экспертизой значимым процессуальным документом является также заключение специалиста. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, которое было принято 30.11.2017 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» данное положение отражено в пункте 30: «Определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о стоимости похищенного имущества она может быть установлена на основании заключения специалиста или эксперта» [11]. Однако на основе данных своего исследования и практики работы в правоохранительных органах считаем, что только товароведческая экспертиза может полноценно и правильно исследовать продовольственные и непродовольственные товары, а также их упаковку и тару, сырье и полуфабрикаты, документы на товары, указывающие на условия производства, хранения, транспортировки и использования товаров. Даже «при прокурорском надзоре этому уделяется принципиальное значение и внимание» [9, c. 102].
Целесообразность ее назначения зависит от потребности обращения к ресурсу специальных знаний, которые могут разрешить вопрос о принадлежности объекта к целому, о способах проникновения в жилое помещение, о механизме взлома замков и т.д. Следует отметить, что методики экспертных исследований с каждым годом совершенствуются, поскольку развивается научно-технический прогресс. Поэтому следователь, составляя план расследования преступлений против собственности, а также оценивая доказательства по делу (предметы одежды с повреждениями, замки, следы обуви), не должен строить версии только на своих умозаключениях. В этой связи важно помнить о том, что: «субъективизм в принятии решения порождает различные толкования» [5, c. 62].
В криминалистической науке существует несколько точек зрения относительно данной проблемы. Мы поддерживаем точку зрения тех авторов, которые считают, что следователь должен быть всесторонне развитым, однако его знания носят характер больше процессуальных, а не криминалистических. При этом можно отметить мнение Ю.К. Орлова, считающего, «что критерий разграничения компетенции следователя и эксперта состоит не в характере специальных познаний, а в процессуальной форме их использования» [8, c. 8].
Другой автор, Т.В. Аверьянова основным отличием определяет цели применения специальных знаний экспертом и следователем. С её точки зрения, «эксперт, исследуя объекты экспертизы, которые являются носителями информации о совершенном событии, устанавливает фактические данные, имеющие значение для дела, а следователь обеспечивает ему данную возможность» [1, c. 188].
В настоящее время вопросы, связанные с определением принадлежности объекта к определенному роду, классу, тем более проецирование их на весь спектр объектов и задач судебной товароведческой экспертизы, следователь самостоятельно установить не может. Так, Т.В. Аверьянова, предлагает за следователем закрепить диагностические исследования, которые он применит на основе осмотра вещественного доказательства, тем самым установив его принадлежность к определенной группе (при наличии соответствующих признаков и свойств) [1].
Необходимо отметить, что следователь имеет знания, позволяющие ему определить признаки взлома замка, а также иметь информацию о видах криминалистических экспертиз. Однако достаточно ли этих знаний для действительно качественного разрешения вопроса? Считаем, что следователю, расследующему одновременно не одно, а много дел, сложно вбирать в себя еще и знания не только в сфере судебной экспертизы, а также смежных с ней наук (химии, физики, биологи, математики и др.).
Поэтому Е.А. Зайцева, отмечает, (практики ее поддерживают), что «следователь, обладая специальными познаниями (например, в криминалистике, судебной бухгалтерии, базовыми знаниями по другой специальности, если у следователя есть и другое, не юридическое образование), на различных этапах оперирования с доказательственной информацией может пользоваться собственными знаниями, но в соответствующих объемах, которые зависят от целей его доказательственной деятельности. Если речь идет об удостоверительных актах, благодаря которым в сферу доказывания вводится новая информация, то следователь, несмотря на наличие у него познаний в данной области, должен использовать научно-техническую или консультационную помощь сведущих лиц» [7]. Полагаем правильным высказывание, что при расследовании уголовного дела «для человека наиболее важным является не информация о том, как правоохранительные органы расследуют совершаемые преступления и каков процент их раскрытия» [6, c. 68]. Поэтому, при назначении экспертиз, следователь должен уметь правильно поставить вопросы перед экспертом. В свою очередь реализацию на документе научных знаний следует оставить для эксперта, который и будет отвечать на вопросы судебной экспертизы, в том числе и по уголовным делам о преступлениях против собственности.
 
Список использованных источников:
 
1. Аверьянова Т.В. Судебная экспертиза: учебник. М.: НОРМА, 2009 480 с.
2. Желудков М.А. Общее понятие об объекте уголовно-правовых отношений при обеспечении защиты собственности // Современное право. 2017. № 7. С. 85-91.
3. Желудков М.А. Криминологическое обеспечение защиты права собственности от корыстной преступности // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 11. С. 121-124.
4. Желудков М.А. Особенности уголовно-процессуальной деятельности потерпевших в досудебном производстве по уголовному делу // Уголовное право. 2008. № 1. С. 94-97.
5. Желудков М.А. Особенности нормативно-правового регулирования защиты прав потерпевших от преступлений // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2016. №2 (37). С. 60-64.
6. Желудков М.А. Некоторые аспекты применения понятий «потерпевший», «жертва», «заявитель» при расследовании преступлений // Черные дыры в Российском законодательстве. 2017. № 1. С. 65-68.
7. Зайцева Е.А. Формирование доказательств следователем с использованием специальных познаний и научно-технических средств: монография. Волгоград: ВА МВД России, 2013. 289 с.
8. Орлов Ю.К. Использование специальных знаний в уголовном судопроизводстве // Судебная экспертиза: общие положения. М., 2004. Вып. 1. 23 с.
9. Печников Н.П. Проблемы теории и практики прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия // Вопросы современной науки и практики. Университет им. В.И. Вернадского. 2012. № S38. С. 101-105.
10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 г. № 51 (утратило силу) // Российская газета. 12 января 2008 г. № 4561.
11. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». URL: https://pravo.ru/review/view/146243/ (Дата обращения: 21.05.2018).
12. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
13. Федеральный закон от 31.05.2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2001. № 23. Ст. 2291.
14. Приказ МВД России от 09.01.2013 года № 2 «Вопросы определения уровня профессиональной подготовки экспертов в системе МВД России» // Российская газета. № 97. 08.05.2013.
15. Приказ МВД России от 29.06.2005 года № 511 «Вопросы организации производства судебных экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации» // Российская газета. № 191. 30.08.2005.



grani ligotip

perevod