Рейтинг@Mail.ru
Степанова Виктория Михайловна Стигматизация мигрантов в российском обществе
СТИГМАТИЗАЦИЯ МИГРАНТОВ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ
 
THE STIGMATIZATION OF MIGRANTS IN RUSSIAN SOCIETY
 
Степанова Виктория Михайловна,
магистрант
НОУ ВО «Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов»,
г. Санкт-Петербург, Россия
Stepanova Viktoria M.,
Master student of Psychology
St. Petersburg University of the Humanities and Social Sciences,
St. Petersburg, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Чарлина Софья Михайловна,
ведущий специалист
НОУ ВО «Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов»,
г. Санкт-Петербург, Россия
Charlina Sofya M.,
Lead specialist
St. Petersburg University of the Humanities and Social Sciences,
St. Petersburg, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 159.9
 
Аннотация: В данной статье рассматривается феномен стигматизации как социально-психологическое явление. Анализируются проблемы, связанные со стигматизацией мигрантов в российском обществе.
Ключевые слова: стигматизация, социальная идентичность, категоризация, мигранты, социальная политика.
Abstract: This article deal with a socio-psychological phenomenon of stigmatization. It includes the analysis the problems of stigmatization migrants in Russian society.
Key words: stigmatization, social identity, categorization, migrants, social politics.
 
Актуальность настоящей работы заключается в том, что в современном российском обществе в связи с глобализационными [6] и миграционными процессами [13], такое социальное явление как стигматизация обретает новое значение. В том числе, распространена практика стигматизации мигрантов, что не только влечет за собой расслоение общества, но и представляет собой угрозу отдельным категориям групп. Отсутствие или слабая проработанность социальной политики государства в области миграции влияет на все ухудшающееся социальное положение данной группы: увеличение преступлений, совершающихся на почве этнической дискриминации, ущемление прав мигрантов, препятствия на этапе трудоустройства, сложности, возникающие при социокультурной адаптации [21] и интеграции в жизнь общества [14] и другие препятствия, связанные с неприятием общества такой социальной группы как мигранты. Таким образом, проблема стигматизации мигрантов остро стоит в современном российском социуме.
Стигматизация в широком контексте означает клеймение, иначе – «наклеивание ярлыков». В социальной практике она возникла еще в Древней Греции, когда в целях социальной категоризации граждан использовали клеймение преступников и рабов. Интересно, что стигматизация имела не только негативный аспект сепарации отдельных индивидов, но и священный: в христианстве стигматами называются открытые кровоточащие раны, свидетельствующие об особой религиозности человека, данные раны соответствуют ранам на теле Христа во время его распятия; апостол Павел в Послании к Галатам пишет: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал. 6:17).
Несмотря на непростую историю использования стигматизации, в современном понимании оно имеет больше метафорический смысл. Понятие стигматизации ввел в научный оборот И. Гоффман, который подразумевал под стигмой особое отличие индивида или группы (имеющее негативный аспект), позволяющее относить стигматизированного к такой социальной категории, которая является непринимаемой остальным «нормальным» обществом. Гоффман выделяет три вида стигмы: физическая, предполагающая некий физический дефект или отклонение; индивидуальные характерологические особенности, в том числе такие, как слабоволие, бесчестие, которые могут проясняться из-за тюремного заключения, безработности, радикальных убеждений, алкоголизма и пр.; и, наконец, родовая стигма, которая возникает из-за принадлежности индивида к определенной национальности, расе, религии, социальному положению и распространяется на всех членов данной группы [7, c. 4].
Изучая динамику стигматизации, было выделено несколько последовательных этапов формирования стигмы: навешивание ярлыка, то есть при взаимодействии какая-то отличительная черта индивида или группы выделяется в принадлежащую им характеристику. Следующий этап – стереотипизация, в ходе которой носители данного ярлыка наделяются нежелательными качествами. На первом и втором этапе значимая роль принадлежит языку, конструирующему новый тип реальности [16]. Далее происходит разделение на «мы» и «они» и сепарация от группы с нежелательными характеристиками. Последним шагом исследователи выделяют дискриминацию [18]. Дискриминация мигрантов в современном российском обществе имеет место практически во всех сферах жизнедеятельности.
Д.С. Григорьев в своей работе [8] отмечает, что межгрупповой контакт может снизить социальную напряженность[11] и, как следствие, дискриминацию, однако для этого требуется несколько дополнительных условий, таких как частота и длительностью общения, отсутствие тревоги в отношении аутгруппы, и главное, готовность групп к взаимодействию[20, с. 52-55], которая связана с социальной дистанцией. Понятие «социальная дистанция» было введено Р. Парком и Э. Богадрдусом, которые понимали ее как такое социальное расстояние между людьми и группами людей, зависимое от того, насколько желателен контакт между собой и членами других групп; социальная дистанция также определяет степень принятия индивидов существования различных этнических групп в социуме. Социальная дистанция может быть вызвана дискомфортом, ощущаемым при взаимодействии с членами аутгруппы и связанным с конкуренцией за различные ресурсы [9].
Проведенное Д.С. Григорьевым исследование показало, что такие характеристики как вера в постоянную угрозу от окружающего мира и его конкурентность, правый авторитаризм снижают готовность к взаимодействию с мигрантами [8].
Если человека подвергают стигматизации, в глазах общественности он – девиант. При этом важно отличать, что это не преступление им социальных норм или что-то другое, а результат символической социальной категоризации. Однако, по аналогии с известным выражением «как корабль назовешь, так он и поплывет», клеймение и навешивание ярлыков порождает и увеличивает отклоняющееся поведение: формируется девиантная идентичность в ответ на стигматизацию [10]. Ф. Танненбаум отмечает, что существует прямая связь между криминализацией и стигматизацией, которую он называет с такой замкнутый круг «драматизацией зла» [4, с. 42].
Согласно Р. Мертону, девиантное поведение возникает, когда социально регламентируемых ценностей не в состоянии достигнуть некоторая часть социума, так как социальная структура общества жестко контролирует доступ к ним [1, с. 56].
Таким образом, С.А. Бучаков резюмирует детерминацию криминальности мигрантов [2]: во-первых, это личностные факторы, а также те обстоятельства, которые побудили человека к переезду; во-вторых, это те обстоятельства, которые окружают мигранта после переезда. В последнюю группу входит такой фактор как неприязненное отношение местного населения, что приводит к осложнениям в области социокультурной и этнической идентичности, что, в свою очередь, ведет к проблемам поведения и общения в «этноконтактных ситуациях» [19, c. 42].
В основе неприязненного отношения местного населения лежит механизм социальной идентичности. Общество создает категории, в которых отражены определенные качества субъектов, это необходимо для будущего планирования собственного поведения при взаимодействии с людьми. Очень часто наделение индивида определенными качествами (основываясь на категории) происходит бессознательно и без подкрепления объективных факторов. Поэтому Гоффман предлагает называть данную социальную идентичность – виртуальной. Тогда как качества, которыми индивид обладает в действительности, будут составлять истинную социальную идентичность.
Стигматизация возникает при несоответствии виртуальной и истинной идентичностью. То есть когда ожидается, что конкретная категория будет вести себя определенным образом и не изменять этого поведения. И в этот момент поведение будет считаться нормой для данной категории. Примерами, когда люди, отнесенные к определенной категории, добровольно несут стигму, могут быть цыгане, преступники и др.
Мигранты – та категория, которой приписывают массу негативных характеристик. Сложность адаптации мигрантов к новой среде опосредована тем фактором, что для них данные характеристики не являются нормой. Если же характеристики принимаются и признаются нормой, индивид начинает ощущать свою «ущербность». Тогда следующим шагом возможна попытка избавиться от этой ущербности: выучить язык, отбелить кожу, получить образование, заниматься деятельностью, которая невозможна по характеристикам категории (например, руководящие должности); кроме того, активизируются защитные механизмы личности [12].
Другой вариант развития событий – это получение вторичной выгоды от стигмы, как материальной (н-р, льготы), так и психологической (объяснение своих неудач).
При взаимодействии у условно нормальных индивидов отсутствует готовность воспринимать стигматизированных как некий отдельный субъект. В таком случае возникает враждебность, беспокойство, мнительность. Опасность возникает тогда, когда из-за постоянного ощущения контроля со стороны «нормальных» и страха ошибки, стигматизированные отказываются от истинной социальной идентичности и соглашаются со всеми качествами наполняющие категорию.
В контексте современной социальной ситуации в области миграции важно отметить, что социальное напряжение возрастает в связи с деятельностью террористических организаций [15], в которых правоохранительными органами были установлены множественные факты участия мигрантов [17]. «Драматизация зла» не прекращает свои обороты: чем больше преступлений мигрантов освещается в СМИ, тем больше стигматизация данной общности.
Таким образом, ориентация на соперничество отмечается как одна из главных детерминант негативных установок, предрассудков и стереотипов в отношении мигрантов. Воспринимая прибывающих в страну как мешающих достижению собственных и/или ингрупповых целей, местное население увеличивает социальную дистанцию, выделяя мигрантов в стигматизированную группу, что влечет за собой не только дискриминацию, но и, одновременно, невозможность интеграции мигрантов в принимающее сообщество. Более того, вера в угрожающий мир может привести (и на самом деле приводит) к насильственным действиям в отношении аутгруппы [22].
Если обращаться к опыту социальной политики некоторых западных стран в области миграции, то она направлена на интеграцию стигматизированных групп в сообщество: любая группа, которая была стигматизирована, становится объектом целенаправленной заботы, будь то представители нетрадиционной сексуальной ориентации, дети-сироты или мигранты. Однако слепо копировать западный опыт не представляется рациональным, так как не будет учитываться специфика не только социально-политического и экономического положения, но и менталитета российского населения [5]. На наш взгляд, П.К. Варнавский предложил адекватные существующим условиям факторы интеграции мигрантов, которые необходимо учитывать в социальной политике [3, c. 124]. Необходимо интегрировать социальные практики мигрантов, то есть особые формы и способы функционирования; если они сохраняются в первоначальном виде, то это, с одной стороны, может сплотить группу мигрантов, а с другой – дистанцировать данную группу от местного населения еще больше. При формировании таких социокультурных институтов как диаспоры непременно возникают вопросы лидерства в данных общностях, в этой связи очень важно принимающему сообществу отреагировать адекватно действиям лидера диаспоры. Административно-управленческие практики принимающего государства должны обладать механизмами регулирования миграционных процессов и деятельности мигрантов; особенно важны механизмы легализации трудовой деятельности мигрантов. П.К. Варнавский отмечает в ряде факторов и дискурс мультикультурализма, который в принимающем сообществе может строиться на концепциях развития и безопасности. Концепция безопасности, применяемая в принимающем государстве (а такая практика существует в реалиях современного мира) ограничивает деятельность мигрантов внутри государства и миграционные потоки в целом, так как имеется представление, что мигранты нарушают действующий внутренний распорядок и являются угрозой для принимающего сообщества. Если главенствует концепция развития, то отношение к миграции в целом положительно, мигранты воспринимаются как необходимый элемент для экономического роста, политического реформирования и социокультурной модернизации общества. Важно отметить, что именно поддержка мультикультурной идеологии может стать предпосылкой для гармоничного сосуществования принимающего населения и мигрантов в рамках единого государства. Таким образом, именно концепция развития может обеспечить адекватную интеграцию мигрантов и предотвратить их стигматизацию.
 
Список использованных источников:
 
1. Актуальные проблемы социологии девиантного поведения и социального контроля / отв. ред. Я. М. Гилинский. М., 1992. 182 с.
2. Бучаков С.А. Детерминанты преступности мигрантов // Вестник ОмГУ. Серия. Право. 2012. №1 (30). С. 164-169.
3. Варнавский П.К. Кыргызская диаспора в Улан-Удэ: этнизация мигрантской общины как реакция на контракт с принимающим сообществом // Вестник Бурятского научного центра Сибирского отделения Российской академии наук. 2013. № 4. С. 117-129.
4. Гилинский Я.М. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2004. 520 с.
5. Горшкова В.В., Мельникова А.А. Своеобразий национальной ментальности России как основание ее цивилизационнной динамики// Современные глобальные вызовы и национальные интересы. XVI Международные Лихачевские научные чтения. Российская академия наук, Конгресс петербургской интеллигенции, Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов, при поддержке Министерства иностранных дел РФ. 2016. С. 385-386.
6. Горшкова В.В., Мельникова А.А. Современное российское общество как пространство конфликта // Конфликтология. 2018. Т. 13. № 2. С. 81-93.
7. Гофман И. Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью / И. Гофман // пер. с англ. М.С. Добряковой. URL: http://www.e-reading.org.ua/bookreader.php/145155/Gofman_-Stigma._Zametki_ob_upravlenii_isporchennoii_identichnost'yu.pdf (Дата обращения: 04.10.2018).
8. Григорьев Д.С. Дискриминация мигрантов в социоэкономической сфере: роль межгрупповых установок принимающего населения // Социальная психология и общество. 2017. Т. 8. № 3. С. 63-84. URL: http://psyjournals.ru/files/87686/spio_2017_n3_Grigoryev.pdf (Дата обращения: 03.10.2018).
9. Григорьев Д.С. Ценности, Социальная дистанция и установки по отношению к миграции: кросс-культурное исследование в Бельгии, Германии, Франции и Нидерландах // Психология. Журнал ВШЭ. 2016. №2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsennosti-sotsialnaya-distantsiya-i-ustanovki-po-otnosheniyu-k-migratsii-kross-kulturnoe-issledovanie-v-belgii-germanii-frantsii-i (Дата обращения: 05.10.2018).
10. Комлев Ю.Ю. Теория стигматизации: генезис, объяснительный потенциал, значение // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2016. №2 (24). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/teoriya-stigmatizatsii-genezis-obyasnitelnyy-potentsial-znachenie (Дата обращения: 03.10.2018).
11. Короткина Т.И., Мельникова А.А. Социальная напряженность: феномен и опыт диагностики на предприятии // Конфликтология. 2018. Т. 13. № 1. С. 150-168.
12. Короткина Т.И. Механизмы психологической защиты как элемент динамической структуры личности // Социальная психология сегодня: наука и практика. Материалы VI Межвузовской научно-практической конференции. Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов; Научные редакторы: Б.Д. Парыгин, Т. И. Короткина. 2011. С. 68-70.
13. Мельникова А.А. Взаимодействие культур: миграционные процессы и их негативные эффекты // Контуры будущего в контексте мирового культурного развития. XVIII Международные Лихачевские научные чтения. 2018. С. 439-440.
14. Мельникова А.А. Миграционные процессы и их негативные эффекты в контексте профессиональной самореализации мигрантов // Актуальные вопросы экономики, права, психологии и образования. Сборник научных статей Всероссийской научно-практической конференции (Материалы конференции). Отв. ред. Е.В. Федосенко, Л.Ф. Уварова. 2018. С. 72-74.
15. Мельникова А.А. Терроризм и масс-медиа: деструктивность взаимопересечения // Конфликтология. 2017. Т. 12. № 3. С. 252 – 263.
16. Мельникова А.А. Язык и социально-культурная реальность // Социальная психология сегодня: наука и практика. СПб.: СПбГУП., 2011. С. 72-73.
17. Миронцева А.В., Макунина И.В. Коррекция миграционной политики России на основе европейского опыта // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2017. №9 (354). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/korrektsiya-migratsionnoy-politiki-rossii-na-osnove-evropeyskogo-opyta (Дата обращения: 01.10.2018).
18. Пашковский Е.А. Социальная стигматизация в современном образовании // Дискурс. 2017. № 3. С. 111-118.
19. Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы / под ред. Г. У. Солдатовой. М., 2001. 279 с.
20. Психология конфликта. Компендиум кейсов. СПб.: СПбГУП, 2016. 116 с.
21. Смолина Т.Л., Мельникова А.А. Психология кросс-культурной адаптации. СПб.: Скифия. 2017. 304 с.
22. Pettigrew T.F. Peoples under threat: Americans, Arabs, and Israelis // Peace and Conflict: Journal of Peace Psychology. 2003. Vol. 9(1).P. 69-90. URL: http://dx.doi.org/10.1207/S15327949PAC0901_03 (Дата обращения: 01.10.2018).



grani ligotip

perevod