Рейтинг@Mail.ru
Решмет Дмитрий Александрович Карательно-репрессивная политика в отношении несовершеннолетних в РСФСР в 60-е годы ХХ века
КАРАТЕЛЬНО-РЕПРЕССИВНАЯ ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В РСФСР В 60-Е ГОДЫ ХХ ВЕКА
 
PUNITIVE-REPRESSIVE POLICIES IN RESPECT OF MINORS IN THE RSFSR IN 60- IES YEARS OF THE XX CENTURY
 
Решмет Дмитрий Александрович,
кандидат исторических наук
Администрация муниципального образования
Славянский район,
г. Славянск-на-Кубани, Россия
Reshmet Dmitry A.,
Ph.D. in History
Municipal administration of Slavyansky district,
Slavyansk-on-Kuban, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: Статья посвящена проблеме роста преступности несовершеннолетних в РСФСР в 60-е годы ХХ века. Автор обосновывает точку зрения о том, что государство, не справлявшееся с ростом преступности несовершеннолетних, для стабилизации обстановки, было вынуждено перейти от культурно-воспитательных мер к карательно-репрессивным.
Ключевые слова: комсомол, молодежь, преступность несовершеннолетних, детские воспитательные колонии, профилактика правонарушений, молодежная политика в СССР.
Abstract: The paper is devoted to the problem of juvenile delinquency growth in the RSFSR in the 60s of the XX century. The author substantiates the point of view that the state, which failed to cope with the growth of juvenile delinquency, to stabilize the situation, was forced to move from cultural and educational measures to punitive and repressive.
Key words: komsomol, youth, juvenile delinquency, children's educational colonies, crime prevention, youth policy in the USSR.
 
Начало 60-х годов ХХ века в СССР было отмечено значительным ростом преступности несовершеннолетних. По данным Прокуратуры в этот период более половины преступлений, совершаемых в стране, приходилось на молодежь. В 1961 году к уголовной ответственности за совершенные преступления было привлечено на 65,5% больше подростков чем в 1960 году. При этом наибольшее число преступлений было совершено подростками, работающими на промышленных предприятиях и стройках (42%), учащимися учебных заведений профессионально-технического образования (17,3%), общеобразовательных школ (13,5%). Лицами, не занимающимися общественно-полезным трудом и учебой было совершено 13% преступлений [1, л. 33]. Такая статистика, на наш взгляд, свидетельствовала о крайне низкой и неэффективной воспитательной работе, проводимой среди молодежи комитетами комсомола, профсоюзными организациями, педагогическими и трудовыми коллективами во многих областях, краях и республиках Советского Союза. В начале 60-х годов значительно возрос уровень молодежной преступности в Белорусской, Литовской, Узбекской, Киргизской, Казахской республиках. В Украинской ССР молодежная прослойка среди заключенных с 1959 года по 1961 год увеличилась почти в два раза – с 22% до 43% соответственно. В Азербайджанской ССР только в первом квартале 1961 года за хулиганство было привлечено в 4 раза больше молодежи чем за тот же период 1960 года [1, л. 34]. Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними в РСФСР в 1961 году по сравнению с 1960 годом увеличилось с 20407 до 25810 случаев [1, л. 5]. Криминализации молодежи в том числе способствовало увеличение количества незанятых подростков, «выпавших» из воспитательного процесса по различным причинам. В 1961 году, по данным МВД, в РСФСР было задержано 8726 беспризорников, в том числе: 3013 человек, бежавших из детских домов; 917 человек, бежавших из школ фабрично-заводского обучения и ремесленных училищ; 1975 человек, бежавших из детских приемников и колоний. Также было задержано 180822 безнадзорных подростка из которых 143430 человек или 79,3% составляли учащиеся [4, л. 6].
В этот период, не имея возможности коренным образом переломить ситуацию, государственный аппарат, на наш взгляд, был вынужден перейти от реализации культурно-воспитательных функций к карательно-репрессивным, что достаточно обоснованно можно проиллюстрировать на примере РСФСР.
Так, с принятием Президиумом Верховного Совета Указа от 4 мая 1961 года «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», в РСФСР увеличилось количество подростков и молодежи, выселяемых за тунеядство в северные регионы республики. Так, из г. Москвы на поселение в Красноярский край в 1961 году было направлено 496 человек в возрасте от 18 до 25 лет (21 % от всех выселенных) и 330 человек от 26 до 30 лет (около 14 %). В Коми АССР из 952 человек, прибывших из разных мест на поселение, 208 человек (21,8 %) составляли лица в возрасте от 18 до 25 лет и 83 человека (8,7 %) – от 26 до 30 лет [1, л. 83]. Возросло и число подростков без определенных занятий, поступавших в детские приемники-распределители Министерства охраны общественного порядка РСФСР. Если в 1959 году их количество составляло 53013 человек, то в 1960 году - 57862 человека, а в 1961 году – уже 61889 человек [1, л. 132].
По состоянию на 1 сентября 1962 года в систему Министерства охраны общественного порядка РСФСР входило 102 детских приемника-распределителя на 5222 места, 36 воспитательных колоний на 10550 мест и 22 трудовых колонии для несовершеннолетних осужденных на 9435 мест. Из 36 воспитательных колоний 6 были предназначены для содержания девочек и были рассчитаны на 1700 мест, 11 колоний для мальчиков возраста 11 – 14 лет, рассчитанные на 2900 мест и 20 колоний для подростков в возрасте от 14 до 18 лет.
Детские приемники-распределители имелись во всех автономных республиках, краях и областях. В них помещались дети и подростки в возрасте от 3 до 18 лет, которые остались без родителей или самовольно ушли из дома и вели беспризорный образ жизни или направлялись по решениям комиссий по делам несовершеннолетних в воспитательные колонии Министерства охраны общественного порядка.
На 1 сентября 1962 года во всех воспитательных колониях РСФСР содержалось 9150 воспитанников, из которых число девочек составляло 1535 человек, подростков от 11 до 13 лет – 2500 человек. Начиная с 1959 года количество детей и подростков, поступавших в детские воспитательные колонии (далее - ДВК), постоянно росло. Так, в 1959 году в ДВК поступило 4453 человека, в 1960 году – 4757 человек, а в 1961 году уже 6190 человек.
Во многом это объяснялось тем, что часть контингента, направляемого в колонии, до 1959 года привлекалась к уголовной ответственности в соответствии с действовавшим на тот момент уголовным законодательством. Также, одним из факторов обусловивших рост воспитанников ДВК стало расширение прав районных комиссий по делам несовершеннолетних, многие из которых стали направлять в колонии детей без достаточных на то оснований, не применяя к ним других воспитательных мер. Данный факт, в частности, отмечал Юридический отдел Президиума Верховного Совета РСФСР, выезжавший с проверкой в июне 1963 года в Красноборскую воспитательную колонию Ярославской области. Красноборская колония предназначалась для содержания несовершеннолетних правонарушителей – девочек в возрасте от 11 до 14 лет. Фактически, по состоянию на 20 июня 1963 года, в колонии содержалось 136 воспитанниц до 14-летнего возраста и 57 - от 14 до 16 лет. По учетным данным колонии значилось, что 98 девочек было направлено в колонию за мелкие кражи, 30 за аморальное поведение и 65 за нежелание учиться, бродяжничество и озорство. При этом комиссия, ознакомившись с жизнью колонии, с материалами личных дел воспитанниц, проведя беседы с надзирателями, воспитателями, преподавателями и другими работниками, сделала вывод не только о нецелесообразности направления 11 – 13-летних детей в колонии, но и о нецелесообразности существования детских колоний вообще [2, л. 94]. Подавляющее большинство подростков содержалось в Красноборской ДВК по причине нежелания семьи и школы заниматься их воспитанием. Нередко школы, желая избавиться от озорничающего и неуспевающего ученика, обращались с ходатайством о направлении его в колонию, а комиссии по делам несовершеннолетних, не вникая в жизнь и проблемы ребенка, часто без основания выносили решение о его направлении в колонию.
Так, без всяких оснований содержалась в колонии 11-летняя Надя М. Школа № 11 г. Соликамска, в которой она училась до направления в колонию, характеризовала ее как хорошего товарища, способную ученицу, имеющую только хорошие и отличные оценки. В колонии Надя также закончила учебный год на хорошо и отлично при отличном поведении. Из беседы с девочкой и ее матерью выяснилось, что Надя начала систематически пропускать занятия в школе из-за сор с подружками и несправедливого отношения к ней учительницы. Боясь наказания за плохие отметки, Надя стала убегать из дома. За это «правонарушение» комиссия при Соликамском горисполкоме направила 11-летнего ребенка в колонию.
Также без оснований была направлена в колонию Люба И. 1947 года рождения из г. Энгельса. Люба не знала родной матери, жила в семье отца и мачехи, у которой было трое своих детей. Мачеха заставляла Любу нянчить ребенка и по этой причине девочка часто пропускала занятия в школе, но и при этих условиях оставалась прилежной ученицей. В 1961 году Люба стала уходить из дома. В детской комнате милиции она категорически отказалась возвращаться домой из-за домогательств отца. Допрошенный по этому поводу отец бездоказательно заявил, что Люба стала заниматься воровством и попросил направить ее в колонию. Мачеха просила Любу пожалеть детей и не давать показаний о домогательствах отца. Прокурор Саратовской области посчитал невозможным оставлять девочку дома и попросил направить ее в колонию, с чем согласилась и комиссия по делам несовершеннолетних при Саратовском облисполкоме. В колонии Люба содержалась 2 года, зарекомендовав себя только с положительной стороны. Дважды руководство колонии просило Саратовскую областную комиссию отменить свое решение, но ответа так и не получило. В мае 1963 года руководство колонии приняло самостоятельное решение о выводе ребенка из колонии, о чем сообщило родителям, однако от отца ответа также не последовало [2, л. 95].
«За безнадзорный образ жизни и кражу овощей в колхозе» была направлена в колонию Нина Ф. 1949 года рождения из Горьковской области. В разговоре с членами комиссии она поясняла: «Жить дома мне нет никакой возможности, я слышу одну ругань, упреки, что мешаю матери жить с мужчинами. Настолько я обозлена этой жизнью, что у меня нет никакого терпения продолжать так жить… А учиться у меня желание есть, хочется работать и быть не руганой и не обиженной… Нет ни у кого такой нерадостной жизни, как у меня… Я не верю в хорошее отношение взрослых ко мне… С каждым днем становится все тяжелее, заступиться за меня некому… Мне хочется избавиться от жизни с матерью, да уйти некуда…» [2, л. 96].
В результате такой воспитательной работы колонии начали испытывать огромные трудности с размещением несовершеннолетних. Не смотря на увеличение лимитной емкости за счет уменьшения санитарной нормы с 3,5 до 3 кв. м. на одного воспитанника, почти все колонии были переполнены, и Министерство было вынуждено в качестве временной меры дать указание об установке в спальных комнатах двухъярусных кроватей. В ряде колоний под спальни были задействованы и досуговые комнаты. Переполнены были и трудовые колонии. На 1 сентября 1962 года во всех трудовых колониях РСФСР содержалось 10100 человек при лимитной емкости 9435 мест. Несмотря на то, что с 1 января 1962 года в трудовых колониях была также уменьшена санитарная норма с 3 кв. м. до 2,5 кв. м. они по-прежнему не могли разместить всех поступающих несовершеннолетних осужденных [1, л. 136].
Сложившаяся ситуация значительно осложняла воспитательную работу, провоцировала неповиновение воспитанников, а в совокупности с непрофессионализмом персонала учреждений, приводила к учащению беспорядков и побегам.
Одной из ярких иллюстраций сложившейся ситуации стал бунт, устроенный несовершеннолетними в Емцовской трудовой колонии Архангельской области 9 ноября 1963 года.
В 16 часов 50 минут большая группа воспитанников колонии (200 – 250 человек), подстрекаемая отрицательно характеризующимися, находящимися в нетрезвом состоянии осужденными, с палками, ножами и другими предметами направилась к выходу из зоны. Сломав ворота, воспитанники бросились к магазину ОРСа леспромхоза. Выбив окна, они проникли в магазин, откуда похитили большое количество вина, выручку, часы и другие товары. Часть вина была выпита в магазине.
Около 100 человек, следуя призывам организаторов беспорядков, направилось на станцию Шелекса, находившуюся в 9 км от колонии. Около 60 воспитанников с награбленным вернулись в колонию, ворвались в штрафной изолятор, откуда освободили 13 воспитанников, содержавшихся там за нарушение дисциплины. Около 18 часов большая группа осужденных, среди которых было много пьяных, вооруженная металлическими предметами, палками и камнями двинулась к помещению вахты, призывая захватить оружие.
В тот момент, когда осужденные стали бросать в окна вахты камни, бутылки и палки, находящиеся в помещении вахты надзиратели открыли стрельбу на поражение, в результате чего двое воспитанников были убиты и один ранен. Несколько пьяных осужденных, сломав забор, проникли в производственную зону, побили часть стекол в производственных мастерских, после чего ворвались в здание паросиловой установки, где попытались выключить свет в жилой зоне и близлежащем поселке. Отдельные группы воспитанников проникли в пожарное депо и гараж колонии, где также выбили несколько стекол и испортили электрооборудование у трех автомашин. В жилой зоне осужденные устроили погром, разобрали стенку магазина и похитили промтовары и продукты питания.
В 21 час около 50 осужденных направились в санаторий им. Тимме, где попытались ограбить магазин, избили отдыхающего и попытались изнасиловать пятнадцатилетнюю девочку. Директор санатория сделал предупредительный выстрел, после чего ружье у него было отобрано, а сам он избит.
Группа пьяных воспитанников, направлявшаяся на станцию Шелекса, около 18 часов 30 минут подошла к первому посту железнодорожной станции, где разбила раму в будке стрелочника, вывела из строя аппарат автоблокировки, напала на стрелочницу, избила ее мужа, отобрав у него документы и деньги. Продолжая двигаться в направлении вокзала, эта группа разбила 10 световых стекол на переводах стрелок и на входном светофоре. Прибывшие на место солдаты в/ч 6647, пытаясь остановить движение осужденных к вокзалу, осветили их ракетами и открыли стрельбу холостыми патронами. Осужденные с криками бросились на солдат и отогнали их. В это время на помощь солдатам прибыло 10 работников милиции и около 40 вооруженных ружьями дружинников, которые открыли огонь по воспитанникам. После этого осужденные группами разбежались по пос. Шелекса. Несколько человек, пытаясь ворваться в дом гражданки Б., нанесли последней удар по голове и разбили в доме стекла. Другая группа зашла в дом гражданки Г., под угрозой ножа заставила ее выйти из дома и пыталась изнасиловать.
Около 15 человек ворвались в дом гражданина Ч., забрали охотничье ружье и патронташ с патронами. Когда Ч. вышел вслед за осужденными на улицу и потребовал возвратить похищенное, преступники, выстрелом из ружья, убили Ч. и ранили его 11-летнюю дочь. Затем эта группа, производя выстрелы, двинулась в сторону вокзала. При попытке ее задержания, выстрелом из ружья был смертельно ранен лейтенант милиции С. Будучи раненым, С. произвел из пистолета несколько выстрелов. Через некоторое время в этом районе был найден убитым из пистолета воспитанник Ф.
Бесчинства осужденных на станции Шелекса были остановлены только после прибытия туда солдат из Мехреньгского исправительно-трудового лагеря.
Утром 10 ноября, после распития спиртных напитков во время завтрака, воспитанники снова устроили погром в жилой зоне: выбили в школе и санчасти стекла, разбили мебель, наглядные пособия и музыкальные инструменты, вывесили флаги, призывающие к беспорядкам, а затем подожгли здание школы.
В это время в колонию дополнительно прибыло около 100 солдат, которые без оружия были введены в жилую зону. Солдаты ликвидировали пожар и восстановили порядок. В результате беспорядков было убито 5 человек, более 25 человек ранено, различным организациям и учреждениям был нанесен большой материальный ущерб [2, л. 129-131].
Разбираясь в причинах произошедшего, Прокуратура СССР не только отметила отсутствие учебно-воспитательной работы в колонии, но и выявила ряд нарушений, создавших прочные предпосылки для событий 9 – 10 ноября. В нарушение существующего положения начальник колонии в мае 1963 года издал приказ, которым на должности надзирателей назначил самих воспитанников. Это нарушение усугублялось тем, что многие надзиратели и воспитанники охрану несли плохо, на постах спали, покидали посты, оставляя большие участки зоны без охраны. Некоторые надзиратели на службу приходили в нетрезвом состоянии. Это давало возможность воспитанникам свободно выходить из жилой зоны за спиртными напитками, совершать побеги. Будучи продолжительное время предоставлены сами себе, воспитанники совершали преступления, организовывали драки и пьянки. Только за 10 месяцев 1963 года различные нарушения совершили 690 человек.
В значительной мере ситуацию усугублял неправильный подбор кадров. В колонии имели место факты, когда на должности мастеров, преподавателей и надзирателей принимались ранее судимые люди, которые, имея связь с осужденными, оказывали на них отрицательное влияние. Руководство колонии не только не принимало мер к исправлению ситуации, но практически самоустранилось от исполнения должностных обязанностей. Непосредственно перед началом беспорядков 9 ноября заместитель начальника колонии по режиму К., находясь в нетрезвом состоянии, имея при себе пистолет, упал и заснул около забора колонии. В нетрезвом состоянии в этот день находились оперуполномоченный колонии и некоторые другие сотрудники [2, л. 132-133].
Приказом министра охраны общественного порядка РСФСР от 6 декабря 1963 года № 0613 начальник колонии капитан внутренней службы М., его заместитель по охране и режиму майор внутренней службы К. сняты с работы и уволены из органов МООП по служебному несоответствию; от занимаемой должности также был освобожден заместитель начальника УООП Архангельского облисполкома [2, л. 124-127].
Необходимо отметить, что случай, произошедший в Емцовской трудовой колонии, не был единичными и характерным только для РСФСР. Шестью месяцами ранее в Коловерской детской воспитательной колонии Эстонской СССР, также произошло массовое неповиновение воспитанников, сопровождавшееся поджогом служебных помещений и повреждением имущества колонии, поводом для которого послужило избиение надзирателем двоих воспитанников. И здесь Прокуратурой СССР отмечался низкий уровень воспитательной работы и халатность, допущенная при подборе кадров для работы в колонии. Проверкой было установлено, что в колонии работали лица, ранее неоднократно судимые за различные уголовные и государственные преступления, некоторые из которых в период Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. служили в полиции и в войсках «СС».
Так, в 1962 году на должность рабочего, а затем мастера, был принят К., ранее служивший в войсках «СС», который за время работы в колонии систематически пьянствовал. На должность экономиста был принят Р., в прошлом работавший старшим ассистентом директории внутренних дел оккупационной Эстонии, ранее судимый за контрреволюционные преступления. В должности кочегара работал Х., ранее служивший в полиции. Техником-электриком работал К., судимый за контрреволюционные преступления. Мастер производственного обучения колонии П. и рабочий М. также в прошлом судимы за контрреволюционные преступления. На должность пионервожатого в 1962 году был принят Г., разыскиваемый по всесоюзному розыску за совершенное преступление, воспитатели М. и А. имели неоднократные взыскания за пьянство и избиение воспитанников. В колонии работали 9 человек, неоднократно судимых за уголовные преступления [2, л. 48-49].
Прокуратурой СССР факты грубейшего нарушения закона отмечались и в детских приемниках-распределителях РСФСР. Так, в Шахтинском детском приемнике-распределителе Ростовской области в ночь на 14, 17 и 18 декабря 1962 года было трижды совершено изнасилование трех находившихся в приемнике несовершеннолетних девочек. В ходе расследования было установлено, что принятый 28 ноября 1962 года истопник, во время ночных дежурств открывал двери спальни девочек и впускал к ним подростков, вместе с которыми избивал и насиловал несовершеннолетних [2, л. 48-49]. В Московском центральном детском приемнике-распределителе УООП Мособлисполкома воспитатели и работники санчасти систематически избивали воспитанников. В нарушении положения о детских приемниках-распределителях в приемнике содержался дивизион охраны, состоящей из 93 надзирателей, при помощи которых был установлен режим, близкий к тюремному. Дисциплина среди воспитанников поддерживалась побоями и водворением в штрафную комнату [2, л. 42].
Необходимо отметить, что все вышеуказанные случаи, как и многие другие, детально рассматривались и анализировались Прокуратурой СССР, Прокуратурой РСФСР, МООП РСФСР, ЦК ВЛКСМ. Ответственные специалисты, комиссии и бригады выезжали на места, изучали и обобщали положительный опыт других исправительных учреждений республики, однако это не способствовало улучшению сложившейся ситуации.
На XIV съезде ВЛКСМ 19 апреля 1962 года Н.С. Хрущев отметил, что главной силой в борьбе с недостатками общества является общественность, которая должна активно включится в работу по борьбе с преступностью несовершеннолетних, проведению массово-разъяснительной работы, контролю за соблюдением законности [2, л. 152]. 15 октября 1963 года Секретариат ЦК КПСС принимает постановление «О мерах по искоренению безнадзорности и преступности среди несовершеннолетних», которое дает толчок к началу организованного участия комсомола в работе по профилактике безнадзорности и беспризорности среди несовершеннолетних, борьбе с подростковой преступностью [3, с. 121]. Однако, участие общественности в таком государственно важном деле, как воспитание подрастающего поколения не могло принести ощутимого результата без устранения системных недоработок государственного аппарата, в первую очередь отвечающего за:
- исполнение законов о всеобщем обязательном обучении детей и подростков, в том числе оставшихся без попечения родителей;
- обеспечение досуговой занятости подростков и молодежи;
- обеспечение законности решений комиссий по делам несовершеннолетних;
- обеспечение законности содержания несовершеннолетних в детских приемниках-распределителях, воспитательных и трудовых колониях; <.div>
- обеспечение социализации подростков и молодежи отбывших наказание в исправительных учреждениях. <.div>
Очевидно, что в течение 1960-х годов, с учетом привлечения широких слоев общественности к делу профилактики преступности несовершеннолетних, ощутимых успехов добиться не удалось. Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними продолжало расти вплоть до начала 1970-х годов: в 1962 году ими было совершено 33546 преступлений [1, л. 191], в 1963 году – 41881 преступление [4, л. 4], в 1964 году – 50039 преступлений [5, л. 40], в 1965 году – 56862 преступления [6, л. 13], в 1966 году – 64211 преступлений [7, л. 42], в 1968 году – 70695 преступлений [8, л. 35], в 1969 году – 70837 преступлений [8, л. 35].
Таким образом, можно утверждать, что характерной особенностью государственной политики в отношении несовершеннолетних в 60-е годы ХХ века, как в РСФСР в частности, так и в СССР в целом, стала подмена воспитательных функций карательно-репрессивными, что не только не исправило ситуацию, но и еще более негативно отразилось на состоянии подростковой преступности. Однако, на наш взгляд, именно это десятилетие «проб и ошибок» стало периодом выработки основ будущей государственной молодежной политики в СССР.
 
Список использованных источников:
 
1. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. М-1. Оп. 1с. Д. 28.
2. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1с. Д. 129.
3. Решмет Д.А. Создание и развитие оперативных комсомольских отрядов дружинников в СССР : 1954-1991 гг. : диссертация ... кандидата исторических наук : 07.00.02 / Решмет Дмитрий Александрович; [Место защиты: Кубан. гос. ун-т].
4. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1с. Д. 261.
5. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1с. Д. 408.
6. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1. Д. 562.
7. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1. Д. 664.
8. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 1. Д. 858.



grani ligotip

perevod