Рейтинг@Mail.ru
Шичанин Михаил Алексеевич Система преемственности власти в России и во Франции в революционный период
СИСТЕМА ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ВЛАСТИ В РОССИИ И ВО ФРАНЦИИ В РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД
 
THE SYSTEM OF CONTINUITY OF POWER IN RUSSIA AND FRANCE DURING THE REVOLUTIONARY PERIOD
 
Шичанин Михаил Алексеевич,
студент
Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ),
г. Москва, Россия
Shichanin Mikhail A.,
Student
National Research University "Higher School of Economics" (HSE),
Moscow, Russia
Email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: В 2017 г. Октябрьской революции исполнилось 100 лет. Русский народ переосмысливает сущность трагедии, которая произошла в тот, казалось бы, уже далекий 1917 г. Под видом демократии и мнимого всеобщего равенства, которые так рьяно провозглашались большевистским правительством, наша страна была ввергнута в пучину хаоса и беззакония. В данной статье автор анализирует влияние Октябрьской революции на российскую и мировую историю, раскрывает суть «Русской революции», а также проводит сравнительный анализ революционных событий в России 1917 г. и Франции 1789-1799 гг.
Ключевые слова: Октябрьская революция, Великая французская революция, исторические события, сравнительный анализ.
Abstract: In 2017, the October Revolution turned 100 years old. The Russian people are rethinking the essence of the tragedy that occurred in that seemingly already distant 1917. Under the guise of democracy and imaginary universal equality, which were so zealously proclaimed by the Bolshevik government, our country was plunged into chaos and lawlessness. In this article, the author analyzes the influence of the October Revolution on Russian and world history, reveals the essence of the "Russian Revolution", and also conducts a comparative analysis of the revolutionary events in Russia in 1917 and France in 1789-1799.
Key words: October Revolution, the great French Revolution, historical events, comparative analysis.
 
Ни с одной страной Западной Европы у России не было столь глубоких культурных связей как с Францией, при этом между двумя великими державами было несколько кровопролитных войн. Одной из них стала Отечественная война 1812 г., явившаяся прямым следствием Французской Буржуазной революции. Позже Наполеон III участвовал и был главным вдохновителем коалиции Франции, Великобритании, Турции и Сардинии против Российской Империи во время Крымской Войны. Вместе с тем, после свержения Наполеона III республиканская Франция стала союзницей Царской России в I Мировой войне [1, с. 77].
Великая Октябрьская революция оказала огромное влияние не только на российскую историю, но и отразилась на развитии практически каждого современного государства. Закономерно, что это повлекло за собой изменения в российско-французских отношениях; за короткое время из союзника III Республика превратилась в идеологического врага. Это привело к тому, что руководство Франции снова приняло решение напасть на нашу страну, начав интервенцию вместе с другими членами Антанты [2, с. 8-13].
Эти обстоятельства обуславливают актуальность изучения преемственности власти во время революции в России и Франции.
Главнейшими проблемами в изучении наследия Буржуазной революции во Франции являются процессы, приведшие к появлению политических партий в их современном значении и применение террора для обеспечения и сохранения государственной власти. Необходимо сразу заметить, что позже эти явления получили распространение по всему миру. Вместе с тем активизация появления различных партий и применение террора, направленного на сохранение власти в государстве во время революции актуально практически всегда, для всех стран во время революционных событий.
После свержения монархии центральной идеологией Буржуазной революции во Франции стала идеология фельянов. Фельянами традиционно называют целую группу политических партий, отличавшихся радикальными представлениями о переустройстве не только Франции, но и других монархических государств. Они разработали в своих программах общество Нового порядка, где центральной фигурой становился представитель третьего сословия [3, с. 77].
Позже фельяны разделились на ламетистов и файетистов. Несмотря на целый ряд разногласий по устройству Нового порядка, они выступали единым фронтом против якобинцев, французов, присоединившихся к интервентам, и не присягнувших республике священников. Фельянов очень часто противопоставляют якобинцам, но их идеология по установлению Нового порядка также не была пацифистской, и то, как и с какой скоростью они впоследствии расправились с легитимным руководством якобинцев, полностью соответствует преемственности ими власти государственного террора. Позже методы государственного террора активно использовал в других странах Наполеон Бонапарт, что впоследствии и привело к ответной реакции в виде партизанского движения в России и Испании.
Якобинцы пришли к власти на волне народного гнева, причём в силу абсолютно законного декрета Конвента, за который проголосовали практически все депутаты в результате создания Комитета общей безопасности. Террор, который они развязали впоследствии, был продолжением произошедших разочарований в утверждавшихся, но еще незрелых формах либеральной демократии и тяжелого материального положения их социальных групп.
Действия якобинцев происходили в условиях охлократической демократии, которая продолжалась вплоть до установления власти династии Бурбонов. Поэтому, с полной уверенностью можно говорить лишь о количественной составляющей якобинского террора. Те, кто их свергли в результате переворота, полностью одобряли применение государственного террора, но не хотели оказаться его жертвой. Именно французский исследователь Р. Карон замечает, что древнеримское понятие «враг народа» продолжало существовать вплоть до Реставрации и вновь начало употребляться с возникновением новых революционных событий [4, с. 506].
Это привело к тому, что позже, именно в российской публицистике обосновывалось правомочие применения революционного террора. Симпатии якобинскому террору придавало то, что приход к власти якобинцев был абсолютно законным на основе декрета Конвента, учредившего Комитет общественной безопасности. Позже для сохранения республиканского строя был учреждён Чрезвычайный уголовный трибунал, предметом ведения которого стали все контрреволюционные заговоры [5, с. 210].
В масштабах мировой истории режим якобинской диктатуры просуществовал чрезвычайно мало – три года, но за это время было издано огромное количество нормативных правовых документов, обосновывающих и регламентирующих террор. Это обстоятельство впоследствии послужило их осуждению и одновременно, после поражения империи Наполеона Бонапарта, было оправданием их действий, ведь все события недолгого правления якобинцев были закреплены в документах.
Именно склонность якобинцев к нормативному правому регулированию многих сторон общественной жизни в конечном итоге и привело к окончательному формированию романо-германской системы права, ярким символом которого стал Кодекс Наполеона, который остается основным нормативным правовым источником гражданского права Франции и на сегодняшний день.
Позже традиция регламентировать каждое действие центральной власти нормативным правовым актом осталась как государственная традиция Франции. Необходимо отметить, что ранее такой традиции не было [6, с. 260-274].
Несмотря на то, что Российская империя оказалась обороняющейся стороной с точки зрения нападающего - Наполеона Бонапарта, продолжившего традиции революционного террора якобинцев, именно в нашей стране идеи революционных событий во Франции, продолжавшихся с перерывами ещё несколько десятков лет, получили своё дальнейшее развитие. Воплощение идей якобинцев происходило уже в совершенно другом обществе. Но образ революционеров - якобинцев, которые с помощью террора пытаются сохранить свою легитимную власть и существование второй в мире республики, долгое время осталось позитивным в российском сознании [7, с. 123-128].
Таким образом, Якобинцы пришли к власти в ситуации полной анархии, на основании декрета Конвента, принятом практически всеми депутатами.
Процессы, произошедшие во время Французской буржуазной революции, традиционно воспринимаются как части единого события. А произошедшие в 1917 году Февральская и Октябрьская революции часто противопоставляются друг другу. Однако, и у Французской буржуазной революции, и в событиях, произошедших в нашей стране, есть главное свойство, обусловливавшее их сходство – законченность. Причём в нашей стране, в отличие от Франции, не происходило возврата к монархии даже на короткий период. Следовательно, произошло главное, к чему стремились русские революционеры – невозможность вернуться к монархии и реставрации феодальных порядков.
Произошедшие за последние 30 лет события спровоцировали переоценку исторических явлений. Стало декларироваться, что Февральская революция 1917 г. явилась продолжением реформ 60-ых г. XIX в. А вот события, произошедшие после октября 1917 г., привели к общей модернизации промышленности, сельского хозяйства, образования, медицины и науки.
Однако, после Октябрьской революции продолжили свою деятельность ранее созданные различного рода Советы, первые Декреты - «О мире без аннексий и контрибуций», «О земле», «Об отделении церкви от государства». Их появление уже наметилось после Февраля 1917 г. Также с приходом большевиков продолжили практиковаться продразверстка и деятельность комиссаров, появившихся после нормативных правовых актов Временного правительства. Большевики, в отличие от французских якобинцев, пришли к власти в результате восстания, но именно они смогли удержаться у власти, реализовав гарантии мнимой «социальной справедливости», к которым стремились якобинцы [8, с. 5-25].
Существует множество определений термина революции, но у всех возможных понятий данного термина прослеживается одно содержание: революция - это масштабное переустройство существующего государственного строя. События октября 1917 г. называть лишь переворотом неправильно. Закономерным итогом любой революции является гражданская война, поскольку люди разных идеологий, ранее вынужденно проживавшие в одной стране, больше не хотят жить в едином государстве, в едином политическом и экономическом строе [9, с. 13].
События 1917 г. стали продолжением революции 1905-1907 гг., поскольку нерешенные вопросы из-за «несостоятельности царского правительства» привели к тому, что в окружении династии Романовых сформировалось ложное убеждение в необходимости упразднения монархии. И Октябрьская революция была закономерным продолжением Февральской революции в области социально-демократических преобразований.
Эти обстоятельства служат доказательством точки зрения А.В. Короленкова о том, что следует рассматривать преемственность власти на протяжении 1917-1938 гг., когда произошла легализация сложившихся событий в виде «сталинской конституции». Автор отграничивает время революционных событий окончательным отходом от коллективного руководства и закрепления единообразной системы власти в СССР [10, с. 62].
Исходя из этого, можно выделить следующую хронологию революционных событий. Первый этап включает в себя Февральскую революцию, Октябрьскую революцию и Гражданскую войну. Вторым этапом следует считать события с 1922 по 1933 гг. Это время характеризуется борьбой различных течений в большевистской идеологии, в том числе борьба идеи Всемирной революции, где России отводилась роль детонатора, которую декларировал Л.Д. Троцкий, с идеей о построении социализма в одной стране.
Автором последней идеи часто называют И.В. Сталина, однако это не совсем справедливо. Данная неоднозначная историческая и политическая личность смогла сплотить вокруг себя большевиков, придерживающихся, по сути, социально-демократических ценностей, где должны быть обеспечены социальные права большинства населения. Вопрос, каким образом можно добиться поставленной цели, привёл к заключительному этапу Русской революции, внутрипартийной борьбе с 1933 по 1938 гг. Данные события привели к огромному количеству жертв, особенно во время «ежовщины». Таким образом, события в предвоенные годы можно называть термидором Советского Союза.
Успехи СССР в социокультурной сфере привели к тому, что в странах, традиционно называемых Западом, начались изменения в экономической политике, которые проводились легче в силу большего количества ресурсов. Одновременно с этим свое новое развитие получила идеология фашизма, целью которой было, если не уничтожить, то затормозить развитие Советского Союза. И свою роль фашизм выполнил. Он предложил улучшение социальных условий жизни большей части населения, без масштабных изменений, как это можно было наблюдать в Советском Союзе.
С распадом СССР произошёл общий разворот руководства западных стран от социальной политики. Например, повышение пенсионного возраста стало обосновываться как необходимость, а не как следствие либеральной идеологии «жизни для себя», которая в результате привела к убыли населения. В этих условиях В.А. Космач считает, что в 1990-ых гг. была нарушена преемственность власти, которая сформировалась в 1917 г. Поэтому, руководству страны стоит продолжить линию развития, заложенную в 1917 г., а именно обеспечение социального благополучия большей части населения вместе с модернизацией всей страны [11, с. 391-420].
Таким образом, прошлый век вплоть до осени 1991 г. для нашей страны был периодом слома традиционного общества, которое складывалось на протяжении почти 400 лет и переходом к советскому режиму, который был построен на мнимой социальной справедливости и понятии ложного всеобщего равенства, которые так рьяно провозглашались и защищались В.И. Лениным и его многочисленными сторонниками по развалу Царской России.
Главной проблемой в изучении Русской революции является то, что на протяжении десятилетий отрицалась преемственность власти руководства февральскими и октябрьскими событиями. Всячески подчёркивалось, что основной причиной падения Временного правительства было нежелание решать земельный вопрос и вопрос участия в Первой Мировой войне. Но, в отношении уничтожения феодальных порядков в армии, проведении продразверсток, введение нового алфавита и правил грамматического письма, а также планы электрификации, большевики продолжали политику Временного правительства.
Знаменитая политика красного террора так же имеет происхождение из российской публицистики. На протяжении многих десятилетий в российской публицистике Царской России обосновывалось правомочие применения революционного террора. Это сначала нашло отклик среди народовольцев, затем в партии «Эсеров», которая являлась самой многочисленной перед октябрьскими событиями 1917 г. В дальнейшем, придя к власти, эстафету приняли большевики, и их численность стала расти как снежный ком.
Общие процессы Русской революции и Французской буржуазной революции совпадают по основным вехам развития. Так, в масштабах мировой истории режим якобинской диктатуры просуществовал чрезвычайно мало. Здесь можно заметить аналогию со сталинским режимом.
 
Список использованных источников:
 
1. Caron P. Paris pendant la terreur. Rapports des agents secrets du Ministre de l'interieur, publies pour la Societe d'histoire contemporaine (French Edition). Paris: Vol. I., 2011.
2. J. de Gliniasty Guidiplo. L'Exeption France-Russie. Girona, 2011.
3. Walton H. Histoire du Tribunal revolutionnaire de Paris: avec le journal de ses acted. Paris: Vol. V., 2011.
4. Глебова И.И. Вопрос о власти в революциях 1917 г.: Социокультурный контекст // Журнал политической философии и социологии политики «Полития. Анализ. Хроника. Прогноз». №1(56). 2010.
5. Документы истории Великой Французской революции: в 2 т. / отв. ред. А.В. Адо. М.: изд-во МГУ, 1990. Т. 1.
6. Колотков М.Б. Концептуальные основы идеологии терроризма в России (вторая половина XIX - начало XX в.) // Вестник Томского государственного университета. 2015. № 392.
7. Короленков А.В. Политическая система при Сталине: взгляд российского и немецкого историков // РИ. 2013. № 3.
8. Космач В.А. Великая Российская революция 1917-1922 гг. и её последствия: опыт сравнительно-исторического анализа // Метаморфозы истории. 2014. № 4.
9. Никонов В.Н. Крушение России. 1917. М., 2011.
10. Смирнов Н.Н. Война, революционная Россия и Франция в 1917 г.: Новые источники // Новейшая история России. 2014. № 3.
11. Тырсенко А.В. Фельяны (У истоков Французского либерализма). М.: Изд-во МГУ, 1999.



grani ligotip

perevod