Рейтинг@Mail.ru
Терехова Обзор современных лингвистических подходов к концепту одобрения
ОБЗОР СОВРЕМЕННЫХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ К КОНЦЕПТУ ОДОБРЕНИЯ
 
REVIEW OF MODERN LINGUISTIC APPROACHES TO THE CONCEPT OF APPROVAL
 
Терехова Алина Викторовна,
магистрант
Российский государственный социальный университет,
г. Москва, Россия
Terekhova Alina V.,
Master’s degree student
Russian State University,
Moscow, Russia
E-mail: terekhovatv@gmanagement.ru
 
УДК 81.42
 
Аннотация: Лингвистика рассматривает одобрение в трех основных аспектах: коммуникативном, который понимает одобрение как общее мнение, что имеет смысловое наполнение и эмоциональный аспект и выступает результатом взаимодействия собеседников; логико-смысловом, что предполагает анализ семантического наполнения термина «одобрение» и формальном, который ориентирован на установление соотношения семантики одобрения и ее структуры (формы), что позволяет выяснить языковую сущность унисона.
Ключевые слова: лингвистика, одобрение, неодобрение, коммуникативные значения, лингвистическая категория.
Abstract: Linguistics considers consent in three main aspects: communicative, which understands consent as a general opinion that it has a semantic content and an emotional aspect and is the result of the interaction of interlocutors; logical-semantic, which involves the analysis of the semantic content of the term “consent” and the formal, which is focused on establishing the relationship between the semantics of consent and its structure (form), which allows to clarify the linguistic essence of the unison.
Key words: linguistics, agreement, disagreement, communicative meanings, linguistic category.
 
Одобрение как лингвистическая категория современными учеными лингвистами [8; 23] определяется как специфическое явление диалогической модальности, предусматривающее выражение тождества, совпадения позиций субъекта речи с точкой зрения, высказанной другим субъектом речи. Однако некоторые исследователи [1; 15] считают такую трактовку слишком прямолинейной, ведь одобрение не всегда может быть интерпретировано как абсолютная тождественность точек зрения, а неполное совпадение точек зрения не всегда неодобрение; между ними существует определенная зона переходности. По нашему мнению, такое противоречие взглядов объясняется тем, что первое определение дефинирует одобрение как инвариант, а во втором случае - одобрение рассматривается в совокупности оттенков ее прагматических смыслов. Это противоречие снимается в определениях одобрения как полного или неполного совпадения точки зрения коммуниканта с высказыванием коммуникатора.
Среди ученых не существует единого мнения относительно отнесения одобрения с неодобрением к одной категории, или к разным категориям. Так, Н.Л. Харченко [27] рассматривает одобрение как противопоставление категории неодобрения и считает сочетание коммуникативных значений одобрения и неодобрения в единую категорию неправомерным, ссылаясь на то, что они являются диаметрально противоположными как по своей коммуникативной направленности, так и по прагматическим достигаемым результатам. Высказывания же, реализующие значение переходной зоны (частичная одобрение, одобрение с определенной частью предыдущей реплики, псевдоодобрение и т.д.), воспринимаются как сложная мысль, в унисон-диссонансный синтез, однако, какая именно категория - одобрения или неодобрения - в них имплементируется, не уточняется. Другие же лингвисты [4; 10; 16] (чьей точки зрения придерживаемся и мы) рассматривают одобрение и неодобрение как формы единой категории консентности, полюса которой (собственно одобрение и неодобрение) такие же неразрывны между собой по противопоставлены и при определенных условиях коммуникации они могут взаимозаменяться, сохраняя связь между собой как две стороны одного целого.
То есть одобрение и неодобрение является разными понятиями в пределах одной категории консентности, а понятия классифицируются по существенным признакам, однако, могут постепенно переходить одно в другое. При этом отсутствие четкой границы не мешает различению этих понятий. В рамках такого понимания не возникает вопрос категориальной отнесенности промежуточных значений одобрения / неодобрения.
Категория одобрения квалифицируется различными лингвистами [18; 22] как функционально-семантическая, коммуникативная, когнитивно-коммуникативная, логико-синтаксическая. На наш взгляд, в такой разнице квалификаций нет противоречия, как отмечают некоторые исследователи [5; 14] ведь согласно конкретной цели конкретного исследования на первый план могут выходить те или иные признаки одобрения. Этим объясняется тот факт, что даже в исследованиях одних и тех же ученых, одобрение часто рассматривается как, например, семантическая и коммуникативная категория, когнитивно-коммуникативная и семантическая и т.д.
Семантическая категория одобрения - универсальное средство концептуализации действительности в языковой картине мира, она реализуется в конкретном языковом материале и передает отношение к «положению дел», обозначает средства создания речи. Содержательной основой концепта «одобрение» является тема «результата речевого общения», а к его главным признакам относятся нацеленность собеседников на результат действия, достижение результата совместными усилиями, равноположенность в речевых действиях каждого участника и ориентирование в своих требованиях на посильные обстоятельства, то есть на единство условий и единство тематического пространства, установление взаимного соответствия частей целого, гармонии, которые проявляют свою функциональную специфику в противоположность концепта неодобрения.
Одобрение считается центральным понятием в общечеловеческом речевом контакте между коммуникатором и коммуникантом, участвующим в организации и / или урегулировании коммуникативного процесса, в связи с этим одобрение зачастую рассматривается именно как категория коммуникации и коммуникативной сознания.
Н.Н. Вольская [3] рассматривает одобрение как самодостаточную когнитивно-коммуникативную категорию, суть которой заключается в совпадении взглядов собеседников; иначе говоря, категорию, ориентированную на продолжение диалога с целью достижения взаимопонимания между его участниками.
О.В. Защиринская [11] рассматривает одобрение как интенциональный концепт, состоящий из понятийного, образного и ценностного компонентов. В понятийный компонент этих концептов входят положительная реакция - принятие позиции собеседника; образная составляющая связана с эмоциональным состоянием человека (например, в русском языке - она ассоциируется с созвучию голосов, в английском - отражает отношение человека к человеку) и ценностная составляющая, которая обусловлена его гармонизирующей функцией в речевом общении.
Одобрение как логико-синтаксическая категория участвует в формировании и выявлении предикативности - главного признака предложения, который выражается отношением имеющегося в предложении содержания к действительности.
В рамках данного исследования одобрение рассматривается в контексте речевого взаимодействия, где связь реплик одобрения с инициальными репликами предусматривает интенционально-психологическое отношение между собеседниками, то есть речь идет не об отношении между репликами, а об отношении между субъектами высказываний, проявление интеракциональных отношений. Концептуальный фрейм одобрения охватывает субъект одобрения (агент), предикат одобрения и объект одобрения (лицо, с которым субъект соглашается - бенефактив, и содержание одобрения - объектив).
Общение - это всегда взаимодействие субъектов, а не сочетание симметричных деятельностей, развивающихся параллельно. Во время речевого взаимодействия собеседники осуществляют определенный обмен знаниями, могут приобщиться к ментальному пространству собеседника, его концептуальному миру; при этом в процессе поиска смысла высказывания происходит создание нового совместного когнитивного пространства. Речевое взаимодействие при этом может иметь конфликтный, атональный характер, то есть быть направленной на конфронтацию с собеседником; или положительной, эмпатийной, ориентированной на кооперацию. В противоположность противодействию как форме речевого взаимодействия, когда реплика-стимул и реплика-реакция находятся в конфронтации в когнитивном, волитивном, эмоциональном и дискурсивном аспектах, одобрение является формой речевого взаимодействия, что предполагает согласованность в вышеупомянутых аспектах.
Одобрение выступает также интенцией, которая, реализуясь в речевой интенции, а дальше - в конкретном высказывании, обеспечивает развитие речевого взаимодействия. На протяжении всего речевого взаимодействия происходит кодирование в вербальную форму и декодирования, инференции интенций. Ядерная интенция одобрения вместе с дополнительными, периферийными интенциональными оттенками создает такой смысл, который принадлежит одновременно адресанту и адресату и который является результатом речевой интеракции.
Таким образом, одобрение в работе рассматривается как интеракционально-прагматическая категория, суть которой заключается в общности точек зрения коммуникантов и, как следствие, формировании обоюдной интенции по дальнейшему развитию положительного, конструктивного речевого взаимодействия.
Принципиально важным представляется разграничивать два аспекта исследования одобрения - 1) одобрение как тональность и линия поведения в диалоге [12; 27] и 2) одобрение как отдельная коммуникативная реакция на высказывания собеседника (то есть как речевой акт) [6; 19].
Одобрение является одной из главных линий целостности диалогов - тональным единством диалога, одной из «важнейших форм диалогических отношений». Рассматривая одобрение как линию поведения в диалогическом дискурсе, необходимо обратиться к сформулированному Н.В. Изотовой [13] принципу кооперации, главная идея которого заключается в том, что твой вклад на данном этапе диалога должен быть таким, которого требует совместно принятая цель этого диалога. Это объясняет то, что в речи чаще всего отдается предпочтение актам одобрения, в диалогической речи наиболее частотными являются именно реплики одобрения. Таким образом, глобальной целью любого унисонного диалогического дискурса является стремление к кооперации, единству, согласию.
Аналогичные идеи находим в постулатах принципа вежливости, в который наряду с максимами такта, великодушия, одобрения, скромности, симпатии входит максима одобрения. По мнению Л.П. Мухаммад [17], ее смысл заключается в том, чтобы сделать минимальным неодобрение и достичь максимального одобрения между собой и другим. При этом следует различать нарушения максим этих принципов на поверхностном и глубинном уровне, ведь эксплицитное нарушение этих постулатов не всегда на уровне глубинного смысла дискурса.
Одобрение классифицируют на основании таких признаков как объем, степень категоричности, уверенности, манеры выражения (эксплицитность / имплицитность), стилистически этикетной окрашенности, эмоциональности.
Так, в соответствии с объемом, одобрение бывает полным, когда намерение коммуниканта полностью совпадает с намерением коммуникатора или частичным, в случае, если намерение коммуниканта, соответственно, лишь частично совпадает с намерением коммуникатора [9]. В последнем случае адресат выражает свое положительное отношение только к определенной части того, что было сказано собеседником, или неуверенность относительно выражения в целом. Иллокутивным маркером частичного одобрения является противительный союз в конструкциях типа yes, but.
Признак объема одобрения коррелирует с признаками категоричности / некатегоричности, уверенности / неуверенности, которые наслаиваются на объективное модальное значение действительности и усиливают его. Категоричность одобрения является показателем уверенности в своей модальной позиции. Термин «категоричность» коррелирует с такими понятиями, как «решительность», «уверенность», «полнота», «завершенность», «безапелляционность» и т.д., соответственно, к термину «некатегоричность» относительно синонимично выступают понятия «нерешительность», «неуверенность», «неполнота», «незавершенность». Для выражения понятия уверенного / неуверенного одобрения исследователями используются такие антиномии, как: собственно, уверенное / неуверенное одобрение, категорическое / некатегоричное одобрение, сильное одобрение / слабое одобрение (strong / weak agreement), абсолютное / отложенное одобрение (absolute / delayed agreement). С точки зрения прагматической направленности наиболее удачной, на наш взгляд, является понятие «уверенное / неуверенное» одобрение, ведь именно они лучше всего передают сущность соответствующей интенции.
Между уверенным одобрением и неуверенным одобрением могут возникать переходные явления [2]. Балансируя между унисоном и диссонансом, такие высказывания маркируют или отношение частичного одобрения (тяготеющие к несогласию), или отношение частичного неодобрения (тяготеющие к унисону). Для выражения полного / частичного, категорического / некатегоричного одобрения используются интенсификаторы и деинтенсификаторы.
По манере одобрение может иметь эксплицитное или имплицитное выражение [21]. В основе акта эксплицитного выражения одобрения лежит инвариантная перформативная формула, семантическое содержание которой может быть представлено в виде конфигурации «Я выражаю свое одобрение (согласен) с Вами в том, что ...». Для эпизодов взаимодействия в рамках формальной, официально деловой ситуации, характерной считается эксплицитное одобрение; имплицитность в таких ситуациях свидетельствует о вынужденном характере одобрения [7; 25].
Стилистическая вариативность средств выражения одобрения обусловлена ситуацией речи и адекватностью использования тех или иных языковых и речевых средств [26]. Этикетная вариативность, которая связана со стилистической вариативностью, проявляется в возможности выбора вариантов вежливого или грубого выражения одобрения в соответствии с этикетным «регистром». Этикетная приемлемость заметно меняется в зависимости от ранговой соотнесенности говорящих.
Эмоциональность и экспрессивность при выражении одобрения может реализовываться различными путями - повторами неделимых предложений, использованием форм одобрения в императивной форме, с помощью интенсификаторов и интонации. Экспрессивные варианты реализации соглашения часто подчеркивают равновесие социальных ролей коммуникантов, добровольность одобрения и демонстрируют демократическую манеру ведения разговора, что не является присущим официальном общению.
Категория одобрения реализуется в речи различными средствами. Выделяют два структурно-семантических типа выражения одобрения - синтаксический и лексический [20; 28].
К первому относятся монопропозициональные и полипропозициональные модели предложений, имеющие иллокутивные назначения выражать одобрение, как конструкции с эксплицитным или имплицитным повтором; ко второму - круг лексики, который образует лексико-семантическую группу со значением одобрения - коммуникатив одобрения - стереотипные и нестереотипные (right, correct); наречия-модификаторы (absolutely, possibly); фразеологические конструкции (go along with, call it a deal).
Таким образом, в заключении отметим, что особое значение категория одобрения приобретает в настоящее время, ведь достижение одобрения, взаимопонимания, решения проблемы является чаще всего главной целью этого вида дискурса. Общая макроинтенциональная направленность на одобрение реализуется при этом как в рамках тональности целого дискурса, так и в конкретных речевых актах одобрения.
 
Список использованных источников:
 
1. Аладьина О.И., Веракша Т.В. Активизация работы по преодолению паронимических смешений // Проблемы преподавания русского языка и литературы на интенсивных курсах для иностранцев Тезисы докладов и сообщений межвузовской научно-методической конференции. 1993. С. 42-43.
2. Бикбаев В.М. Сущность и содержание понятия "иноязычная коммуникация" // Проблемы современного педагогического образования. 2017. № 57-12. С. 31-37.
3. Вольская Н.Н. Коммуникативные средства невербального поведения как предмет изучения инофонами // Наука в современном мире материалы XXIX Международной научно-практической конференции. 2017. С. 207-211.
4. Всеволодова М.В., Панков Ф.И. К вопросу о категориальном характере актуального членения и его роли в русском высказывании. статья вторая: коммуникативная парадигма слова // Вестник Московского университета. Серия 9: Филология. 2009. № 1. С. 9-33.
5. Глухова Н.Н. Язык марийских заговоров и молитв: автореф. дисс. … докт. филол. наук. Йошкар-Ола, 1997.
6. Грицков Ю.В., Шмидт А.Н. Инвестиционная культура в ситуациях коммуникативной деятельности // Человеческий капитал. 2012. № 1 (37). С. 50-52.
7. Даржа У.А.О. О вербальной и невербальной коммуникации в тувинском языке // Вестник Тувинского государственного университета. №4 Педагогические науки. 2015. № 4 (27). С. 115-122.
8. Девель Л.А. Англо-родной (пара русский - английский) многоязычный словарь-Вебсайт Фонда Ромуальдо Дель Бьянко (Италия). опыт локализации 2015-2017 гг // Культура и цивилизация. 2017. Т. 7. № 3A. С. 188-195.
9. Еремина Н.В., Томин В.В. К вопросу о стилистических особенностях английской публицистики в условиях кросс-культурного взаимодействия // Вестник Оренбургского государственного университета. 2014. № 11 (172). С. 138-143.
10. Ефимова О.В. Типологические и конкретно-языковые черты в просодии коммуникантов с различной психодинамикой // Разноуровневые черты языковых и речевых явлений Пятигорск, 2003. С. 18-24.
11. Защиринская О.В. Эмоциональный компонент невербальной коммуникации // Психология мотивации: прошлое, настоящее, будущее материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 85-летию доктора психологических наук, почетного профессора НГПУ В. Г. Леонтьева. 2015. С. 156-164.
12. Зоткина И.В. Профессиональная коммуникация языковой подготовки дипломатов // Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук. Москва, 2011.
13. Изотова Н.В. О ситуации общения в диалогах прозы А. П. Чехова // Русский язык в школе. 2005. № 2. С. 72-76.
14. Кохичко А.Н. Теория и методика лингвоориентированного образования младших школьников // Диссертация на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Челябинск, 2012. 384 с.
15. Магомедов М.И. Словообразование в аварском языке. Махачкала, 2009.
16. Малинович М.В., Арипова Д.А., Батицкая В.В., Бидагаева Ц.Д., Гурин В.В., Иванова Р.П., Кириченко Н.Р., Лац Т.А., Полонская О.Ю., Саварцева Н.В., Топка Л.В., Топорова Л.С. Концепты. Категории: языковая реальность. Иркутск, 2011. 382 с.
17. Мухаммад Л.П. Описательный дискурс в условиях учебной межкультурной коммуникации // Актуальные проблемы русского языка и методики его преподавания: традиции и инновации сборник статей XV Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых с международным участием. 2014. С. 22-31.
18. Огородникова Л.А. Структурно-словообразовательные признаки словоформ в родительном падеже (на материале художественных и публицистических текстов второй половины XVIII в.) // Вестник Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова. 2013. № 1 (7). С. 121-125.
19. Пакина М.В. Коммуникативная мобильность в процессе изучения иностранного языка // Актуальные проблемы общей теории языка, перевода, межкультурной коммуникации и методики преподавания иностранных языков Сборник статей по материалам межвузовской студенческой научно-практической конференции. 2018. С. 83-85.
20. Самотик Л.Г. Словарь-справочник по лексикологии русского языка. Красноярск, 1998.
21. Семыкина Р.С.-И. О "Соприкосновении мирам иным": Ф.М. Достоевский и Ю.В. Мамлеев. Барнаул; Екатеринбург, 2007. 129 с.
22. Солтаханов Э.Х., Солтаханов И.Э. Абат. Грозный, 2009. 142 с.
23. Хамраева Е.А., Иванова Э.И. Русский язык как иностранный. 1. Москва, 2009. 127 с.
24. Харченко Н.Л. Лингвостилистические особенности современной политической коммуникации // Синергия Наук. 2018. № 19. С. 1446-1451.
25. Ходанен Л.А. «Мысль изреченная есть ложь»: мотив молчания и безмолвия в стихотворении Ф.И. Тютчева «silentium!» // Русская словесность. 2004. № 2. С. 5.
26. Хусиханов А.М. Опыт герменевтического анализа художественной реальности писателя (на примере рассказа Леонида Андреева «Жили-были») // Литературное обозрение: история и современность. 2015. № 5 (5). С. 130-133.
27. Черникова В.Е. Художественная коммуникация как объект философского исследования (на материале зарубежных теорий хх в.) // Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. Харьков, 1998. 360 с.
28. Чимаров С.Ю. Феномен некоторых лексических заимствований и неологизмов в связях с общественностью // Научные труды Северо-Западного института управления. 2012. Т. 3. № 2. С. 110-117.