Рейтинг@Mail.ru
Равочкин Философские основания политико-правовой институционализации в демократическом обществе
ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ В ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ
 
POLITICAL AND LEGAL INSTITUTIONALIZATION PHILOSOPHICAL FOUNDATIONS IN THE DEMOCRATIC SOCIETY
 
Равочкин Никита Николаевич,
кандидат философских наук
Кемеровский государственный сельскохозяйственный институт,
Россия, Кемерово
Ravochkin Nikita N.,
Ph.D. in Philosophy
Kemerovo state agricultural institute,
Russia, Kemerovo
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 101.1:130.2:165.721:316
 
Аннотация: Данная статья рассматривает роль и значение философских оснований, лежащих в основе политико-правовых институтов. Автор обращается к анализу основаниям одной из теорий общественному договору, чье свое идейное оформление идет от влияния взглядов Ф. Суареса на Т. Гоббса и далее. В ходе исследования прослеживается и современное видение данных идей, в частности, у Дж. Роулза. В завершение автор обращается к европейскому опыту оформления и функционирования политико-правовых институтов.
Ключевые слова: институт, философские основания,политика, право, демократия, общество, общественный договор.
Abstract: This article examines the role and significance of philosophical foundations underlying political and legal institutions. The author turns to analysis of social contract foundations which is one of theories, whose ideological design comes from the influence of F. Suárez's views on T. Hobbes and beyond. In the research course the modern vision of these ideas is also traced, in particular, from J. Rawls. In conclusion, the author turns to the European experience in political and legal institutions design and functioning.
Key words: institute, philosophical grounds, politics, law, democracy, society, social contract.
 
История политико-правовых институтов уходит в глубину веков. Исследуемый феномен обнаруживает присутствие уже в период возникновения древнейших цивилизаций и государственных образований. Тем не менее, в рамках настоящей работы мы не стремимся охватить философские основания данных институтов во все исторические периоды философии, останавливая свое внимание на периоде от Нового времени до современности. Напомним, что политико-правовой институт неизменно сопряжен с системой политической власти, культурно и юридически оформленными отношениями между индивидами в обществе [1].
Собственно философский аспект исследований феномена политико-правового института трактуется нами как следствие генезиса и перманентного усложнения организации человеческих сообществ, для успешного функционирования которых требовались определенные знаково оформленные общественные связи. Одни из основоположников теории социальных институтов (Г. Спенсер и Э. Дюркгейм) определяют феномен института конгруэнтно юридической науке своего времени [23]. В частности, Спенсер рассматривает институты как ««установления» определяющие нормы и правила социальной регуляции» [15], к которым относит такие общественные и политические учреждения как, например, семью, право, обычаи, этикет.
Говоря о новоевропейских политико-правовых представлениях в части государственного и общественного устройства, интеллектуалы того времени во многом испытали влияние идей Т. Гоббса, а именно теории общественного договора, сформулированной «Левиафане» [6]. В качестве одной из причин генезиса данной теории выделяем кризис и упадок средневековых теоретизирований о характере легитимности монархической власти и ее «божественной природы». Еще в не таком далеком прошлом власть монарха и его видение прав и свобод быть неоспоримы и обладали агрессивной догматичностью. Теперь же новая теория, провозгласившая социум собственно источником власти, предполагает и предопределяет взаимный характер ответственности власти и населения. Фактически это означает что недостойный правитель теперь может быть вполне правомерно свергнут и переизбран новый [16].
К слову, философские основания политики и права, предлагаемые Гоббсом, как ошибочно считает ряд исследователей и что указывает на неполноту освещения данной концепции, имеют не только контекстуальный набор детерминант. В части интеллектуального наследия предтечи идейных конструкций «общественного договора» необходимо отнести предшествующую гоббсовской жизни эпоху Возрождения, а также обратить к идеям Ф. Суареса. Данный мыслитель использует один из исходных вариантов (наряду с представлениями, например, Аквинского) концепции «естественного права» при исследовании ее коллизий с так называемым «божественным правом» абсолютной монархии. Стоит полагать, что именно им и была предпринята одна из первых попыток выведения такой правовой категории как «народный суверенитет», который, как известно, устанавливается через некоторое «социальное соглашение». Главным аргументом в пользу такого нашего видения структуры «общественного договора» является внимание Суареса на «естественном состоянии» людей. Таким образом, он указывает на человеческую свободу, имеющую происхождение собственно «от природы», что также можно спроецировать и на право неподчинения конкретному правительству [12; 32; 37].
Помимо Гоббса в период эпохи Просвещения теорию «общественного договора» развивал целый ряд мыслителей. Среди основных следует выделить Дж. Локка и Ж.-Ж. Руссо, полагавший, что реальная свобода возможна там, где осуществляется прямое правление народа и сформулировано законодательство, в соответствии с которым народный суверенитет незыблем и неделим. Таким образом, теперь мы можем обобщить основные причины дальнейшего развития идей «общественного договора»:
- естественные исторические процессы, приведшие к кризису средневековой модели устройства общества и государства,
- кризис идеи о божественном происхождении королевских династий,
- всесторонний процесс секуляризации государственной власти, начавшийся в период эпохи Возрождения и продолжившийся в эпоху Просвещения, характеризовавшийся отделением церкви от государства,
- усиливающееся возрастание самосознания внутри собственно европейских наций, приводившее к необходимости перемен в социальной организации.
Современные суверенные государства Европы, демократические принципы которых формировались веками, стоят на прочном фундаменте представлений об «общественном договоре», как первостепенной форме общественной организации и способа реализации и легитимации государственной власти. «Левиафан» Гоббса, без всякого сомнения, был одним из основных источников идей, сформировавших европейские и в частности английские представления о государственном устройстве [27].
Одной из сильных сторон политической доктрины Гоббса является понятие индивидуализма как фундамента политической теории. Контрадикция между категориями «естественное право», уподобляемое понятию «свобода», которой, к слову, каждый индивид волен пользоваться и реализовывать в целях защиты жизни, и «естественный закон», ограничивающий и принуждающий индивида к ответственности и овладению собственной «страстной» (суть греховной) природы, задает диалектическую бинарную оппозицию, фундирующей политико-правовую теорию Гоббса, сделавшую вклад в новое институциональное конструирование и, следовательно, государственное строительство [17].
Предоставление государством гарантий в части защиты прав и жизни населения предполагает их наделение практически неограниченной властью. В этой позиции Гоббс выступает абсолютистом, но не вопреки, а благодаря своему индивидуализму [34]. Договор между людьми «не может быть основан на простом доверии, поэтому необходим его гарант. Причём им не может выступить ни один из участников договора, так как все люди равны между собой. Появление принудительной власти в лице государства контролировало бы соблюдение договора каждым человеком» [5].
Таким образом, единственный способ связи между индивидами, предстающими в роли властного элемента, может быть реализован за счет введения определенной политической инстанции, являющейся внешней по отношению к ним [28]. Закон как чисто внешний результат (право)творческой деятельности людей не регламентирует их частную жизнь, но гарантирует мирное сосуществование внутри коллектива, предполагающее учет интересов другого, понимание которых не приводит к противоправному поведению, а следовательно – тому или иному вреду по отношению к ним. Таким образом, Гоббс может быть оценен как мыслитель, который создает основы современного либерального проекта, или его исходный вариант, правда, придавая ему при этом ярко выраженную абсолютистскую структуру [34].
Мы отчетливо видим, как идеи Гоббса, претерпевая изменения в ходе развития европейской философской мысли, становятся модификациями первоначального проекта, но при этом являются фундаментальным базисом становящегося новоевропейского демократического государства: с присущим ему верховенством закона, представительством народа в органах власти, неприкосновенностью частной собственности. Так, идеи об абсолютистском государстве постепенно трансформируются в представления о незыблемости и абсолютности закона, регулирующего отношения между гражданами, и институтов государственной власти, служащих прочным основанием для успешного развития демократического общества [10].
Стоит подчеркнуть, что период Нового времени в Европе примечателен происходящими процессами укрепления новых общественных отношений, связанных, прежде всего, с развитием капиталистической экономики, частным предпринимательством, техническим и хозяйственным развитием. Новая система общественных отношений находит собственное выражение в праве – начинают формулироваться институциональные нормы и законы, имеющие под собой в качестве основы не что иное, как частной собственности. Таким образом, происходит формирование гражданского общества. В свою очередь, идеям института абсолютной государственной власти все чаще свойственна противоречивость при их соотнесенности с реальными потребностями институтов складывающегося гражданского общества [10; 21; 25].
В двадцатом столетии политическая философия и философия права получают интенсивное развитие в контексте преимущественно турбулентного развития мирового социума, что, главным образом связано с созданием соответствующих организаций. Один из подходов к исследованию институционального функционирования, нормативный, предполагает анализ политических институтов с учетом фундаментальных сущностных понятий демократии: справедливости, свободы и равенства, незыблемости частной собственности, гражданской ответственности и государственного суверенитета [25].
К примеру, Чикагская школа одной из первых начинает разработку междисциплинарного подхода при исследовании политических процессов, обращаясь в то же время к применению эмпирических методик. Последние предполагают исследование электоральных предпочтений общества, политических институтов, рассматривающихся уже не только с позиции «классических» спенсеровских и дюркгеймовских воззрений в качестве устойчивых структур, но существующих, в том числе, по причине взаимодействия социальных групп и отдельных граждан. Также получает развитие «системно-функциональный анализ» Парсонса, объясняющий взаимосвязь общества и политических структур, культурных процессов и формально-неформальных политико-правовых институтов [36]. К концу прошлого столетия появляется подход, известный как «неоинституционализм» [14; 20]. В его рамках изучение направлено не только и не столько на индивида, как политического и социального субъекта, но и, в том числе, на политические нормы, ценности, институты, регулирующие и влияющие на поведение отдельных индивидов [14; 20]. В рамках правовых исследований происходит частое обращение к методам феноменологии, герменевтики и семантики, определяющие смысловое значение тех или иных аспектов политико-правового бытия.
Тем не менее, рассматриваемая нами теория общественного договора, восходящая к идеям Суареса и Гоббса, в одной из своих современных модификаций является «контрактной теорией», а среди ее ведущих теоретиков можно выделить Джеффри Сайер-Маккорда и Джона Роулза. Обращаясь к исследованию их идейного наследию, обнаруживаем тезис, что онтология государственной реальности через осуществление моральных практик поддерживает справедливую структуру общества, а не навязывает гражданам какой-то один предпочтительный образ жизни или систему ценностей [4; 10; 13; 38].
Государственные институты, таким образом, также предоставляют гарантии свободы слова, позволяющей гражданам выбирать собственные цели, отстаивать интересы малых групп, придерживаться и выражать те или взгляды. По нашему мнению, государство фактически становится «нейтральным арбитром», регулирующим конфликтные ситуации, которые возникают в социуме между индивидами, имеющими не только различные представления о благе (преследующие вследствие этого свои цели), но и уникальную природу. В свою очередь Роулз в качестве ключевых идей, составляющих современные основания для понимания общественного договора определяет «сделку» и «справедливость» в значении уже отмеченного регулятора общественных отношений [31]. Между исследователями, так заинтересованными в прояснении философских категорий, наверняка возник бы вопрос: «чем справедливость отлична от честности?» (и возможно ли допущение их подмены и/или свободной интерпретации – авт.). Но, к слову, приминая во внимание, что у Роулза «понятия справедливость и честность совпадают», отсутствует необходимость выявления сущностных различий между ними [2]. «Сделка» реализуется между членами сообщества в определенном пространстве, в котором через преследование собственных интересов, субъект выбирает прагматически ориентированные поведенческие тактики, если преследует только индивидуальный интерес и стремится к наиболее выигрышному для себя результату. Идея «справедливости» в данном случае требует, чтобы такие «сделки» проходили исключительно на честных и законных условиях, увеличивая тем самым общественную полезность [30].
Основными свободами, реализуемыми в ходе современного общественного договора, возводимого справедливостью на более высокий уровень, выступают: политическая свобода (конституционно закрепленный и гарантированный принцип равенства при участии в политических процедурах); верховенство закона в рамках правового государства; свобода совести. В рамках данного рассмотрения представлений современной теории общественного договора, становится очевидно, что оправа и свободы человека, приобретшие сегодня первостепенную важность, никаким образом не следует превращать в «предмет» какого бы то ни было политического торга [24].
Исходя из вышеперечисленного, можно сделать вывод о том, что современное понимание идейных элементов общественного договора подразумевает некоторое «соглашение». Его цель заключается в создании исходно представленного в трудах классиков социальной философии политического сообщества, оформляющего конституционно закрепленный и гарантируемый свод законов, на базе которых избирается и назначается правительство, в рамках которого осуществляется представительство всех основных социальных слоев населения. Такое понимание философских оснований и их возможных будущих модификаций, не являющих, разумеется, абсурдных отклонений от «идеи» в политическом и правовом измерении позволит достичь желаемой цели – согласия и компромисса в социуме и по поводу происходящих в нем процессов [10; 27].
В ХХ в. человечество столкнулось с противоборством двух политических и мировоззренческих систем – демократически-капиталистической западной моделью развития общества и авторитарно-социалистическими способами государственного, общественного и экономического устройства. Авторитарные государства отличались либо слабо развитыми, либо полностью отсутствующими демократическими политико-правовыми институтами.
Основными чертами, характеризующими авторитаризм, являются автократизм; неограниченность власти, отсутствие ее контроля со стороны граждансого населения; опора на силовые структуры (армия, полиция, спецслужбы); отсутствие реальной политической оппозиции внутри правящей элиты; высокий уровень контроля над обществом, ограниченно-умеренное вмешательство в внеполитические сферы жизнедеятельности общества; слабая развитость демократических политико-правовых институтов. В теории политики авторитаризм можно подразделить на: однопартийного типа, полуконкурентного однопартийного и псевдопартийного (декоративного) – его типы, как и режим (военный, олигархический, популистский, бюрократический), напрямую зависит от правящей элиты. Специфика однопартийного или «полуконкурентого» типа заключается в таком построении избирательной системы и электорального процесса, что на президентских или парламентских выборах реальные шансы на победу получают (и имеют) исключительно кандидаты, получившие «одобрение» руководством «правящей» партии. Яркими примерами этого типа авторитарного режима являются, например, африканские страны (Ангола, Замбия, Зимбабве, Кения, Мозамбик, Танзания).
Очевидно, что в современных реалиях глобального мира авторитарные режимы для сохранения стабильности и удержания власти вынуждены проявлять определенную гибкость, допускать возможность демократизации и либерализации отдельных сфер жизнедеятельности общества. В эпоху всесторонней информатизации и возрастающего уровня жизни населения, авторитарные режимы жесткого типа оказываются перед угрозой социальных волнений, зарождения и развития гражданских оппозиционных течений и вероятности революционных потрясений, идущих снизу при поддержке оппозиционных сил внутри правящей элиты.
Современная российская политическая реальность, демонстрируемая через различные коммуникативные технологии, обнаруживает в себе многие ярко выраженные черты «делегитивной демократии». В нашей научно-исследовательской и профессиональной деятельности, обращаясь и доказывая невозможность отнесения России к какому-либо определенному режиму, мы уже указали на «гибридный характер» существующего режима. Очевидна также затянувшаяся переходность данного режима, вызванного, в том числе, и формированием нового миропорядка, который устанавливает собственную повестку дня и задает новые, в том числе и институциональные, требования для государств, желающих стать лидерами современной политики.
Говоря о выборе альтернативных путей развития, мы полагаем, что обращение к исправлению некоторых нарушений институционального функционирования, принятых без учета отечественной специфики и реального принятия во внимание предпочтений населения, позволило бы определить вектор перехода от авторитарной преобладающей в сторону идей современной демократии. По этому же поводу Л.Д. Гудков отмечает: «Нынешний полицейский авторитаризм – естественное проявление неразвитости гражданских структур или отсутствия реального разделения властей. Но в очень большой степени это еще и результат дискредитации постсоветского государства в глазах населения. Невозможность никакой самостоятельной и независимой от власти моральной или интеллектуальной позиции в российском обществе, возвращение практики административно-бюрократического насилия, цензуры, советского лицемерия непосредственно сказалось на типах селекции людей во власть и высшие слои руководства страной» [9].
В свою очередь, возникновение демократических политико-правовых институтов на протяжении всей истории имело следствием не только политические преобразования в жизни обществ, но и кардинальные экономические изменения. На примере демократической институционализации в Англии видно, что уже к XVIII столетию в стране в ходе формирования и проведения в историческом развитии переговоров как сложной системы практик и, конечно, претворения в жизнь идейных положений общественного договора, формируется высокий уровень доверия населения к действиям правительства [32]. Следствием высокого доверия правительству оказывается бурный экономический рост, с сопутствующими ему развитием финансовой системы, промышленной революции и логичным превращением Британской империи в мировую (сверх)державу [26].
Сформировавшаяся естественным историческим путем демократия как форма политической и правовой организации общества и государства становится мощным экономическим фактором, способствует развитию доверительных отношений между гражданами и органами государственной власти, реализующихся посредством представительной демократии через партии, выражающие интересы различных социальных групп и напрямую влияющие на государственную политику [3; 18]. Данный пример демонстрирует прогрессивную трансформацию революционно-демократических тенденций в эволюционно-демократический путь развития. Государственная и социальная структура в подобного рода развитых демократических государствах осуществляется через институт парламента, политических партий и гражданского контроля со стороны общественных организаций [3; 7]. В ходе развития британского парламентаризма «право голоса из феодальной привилегии превратилось в важнейший элемент политико-правового статуса личности в условиях буржуазного общества, а избирательное право обрело устойчивую тенденцию к расширению до рамок всеобщего» [22].
Опыт Англии, обратившейся к философским основаниям для оформления институционализации происходящих процессов демократическим путем, не является исключением. Произошедшая в 1789 г. французская буржуазная революция обнаруживает острую недостаточность демократических институтов во французском обществе, продемонстрировав неспособность отживающих форм власти выработать адекватные историческому моменту принципы политической жизни [19; 35]. Во французском обществе «произошёл грандиозный раскол на «своих» и «чужих», «друзей» и «врагов», что отнюдь не способствовало установлению всеобщего согласия или гражданского мира [19]. В результате появились соперничающие социальные группы, состоящие из индивидов, не только «включённых» в легитимный политический процесс, но и «исключённых» из него. Лидеры этих групп, ведущих борьбу за реализацию своих долгосрочных социальных стратегий, указывали обществу на то, «что делать с переменами и кто же именно должен их возглавить»» [33].
Данная революция для истории идей становится не чем иным как коренной трансформацией политических и социальных основ общественной и государственной организации, интеллектуальной технологией для будущих революций. И хотя опыт французской революции не является безоблачным, он ясно демонстрирует, к каким последствиям может привести отказ от демократических практик: институционализации переговорных процессов между властью и обществом [19].
Несмотря на общую прогрессивность развития демократических институтов в европейских государствах, между властными структурами и обществами наблюдается одновременный процесс постепенно увеличения разрыва. Так, в последние десятилетия представительная демократия вызывает все больше претензий и критики со стороны экспертного сообщества [29]. Наверное, поэтому, в настоящее время имеет смысл говорить о существовании смешанных типов государственного устройства, одновременно сочетающих в себе как демократические, так и недемократические институциональные принципы.
Плюралистические политические системы предполагают одновременное сосуществование независимых политических организаций, лоббирующих интересы определенных социальных слоев, и политических элит, представителей крупного капитала, продвигающих корпоративные интересы. Новоевропейские представления об общественном благе, таким образом, трансформируются из идеи о преобладании общего над частным к идее сбалансированного сосуществования различных групп интересов, конкурентной борьбы внутри суверенного государства. В противовес монополии государственной власти происходит развитие институтов гражданского общества, занимающиеся правозащитной и общественной деятельностью независимо от органов государственной власти.
Предлагаем обратиться к правотворчеству, конгруэнтному нашему исследованию. Декларация независимости США (1776 г.) и Декларация прав человека (1789 г.) являются образцовыми нормативными правовыми актами, институционализирующими демократические принципы, является. В первой из них Т. Джефферсон отмечает фундаментальный характер истин по поводу прав и свобод человека. Он отмечает это с заявлением о том, что «все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых; что если какой-либо государственный строй нарушает эти права, то народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй, основанный на таких принципах и организующий управление в таких формах, которые должны наилучшим образом обеспечить безопасность и благоденствие народа» [11].
В ходе противоборства государственной власти и гражданского общества происходящее становление демократических институтов приводит к возникновению конституционного государства. Мы считаем, что не будет лишним обратиться и к его отличительным признакам, приводимых Б. Гуггенбергером: суверенность и внутренний общественный мир, гарантируемый государством; права личной свободы граждан и разделение ветвей власти; равноправие в правах политического соучастия; всеобщее избирательное право, утверждение социальных и гражданских прав, социальной помощи нуждающимся со стороны государства; экологическая безопасность и надежность, безопасность военного и промышленного развития [8].
Таким образом, современное институционально оформленное демократическое государство предполагает наличие Конституции, закрепляющей основные права и свободы граждан. Кроме этого конституционно легитимируется государственная власть, обеспечивается соблюдение принципа мажоритарности, гарантируется конкурентноспособная политическая среда и т.д.
Исторические примеры политико-правовых институтов, рассмотренные в ходе настоящего исследования, позволяют выделить два условных центробежных начала, вокруг которых на протяжении истории складываются определенные политические, правовые и социальные системы ценностей и соответствующие им институты – демократическая и авторитарная. Изначальное этимологическое значение слова «институт», взятое в значении «устройство, организация или принцип» и семантически-смысловое содержание данного понятия на протяжении истории не претерпевает радикальных изменений и тем более не доходит до самоотрицания. Интенсивная динамика развития политико-правовых институтов не отменяет фундаментальное сущностное значения самого феномена – определенное временное и пространственное устройство социально-политической жизни общества.
Политико-правовые институты неизменно сопрягаются с системой политической власти той или иной исторической эпохи, являясь культурно и юридически оформленными отношениями между членами различных сообществ. В философском смысле политико-правовой институт является следствием и формой выражения сложноорганизованных социальных групп, для продуктивного функционирования которых требуется знаково оформленные общественные связи.
Мы отмечаем, что к основным политико-правовым институтам относятся: государство, судебные и административные органы, политические партии и общественные движения, объединения, институты правопорядка и социального контроля, институты правотворчества, прав человека, правового воспитания, разрешения правовых конфликтов. Каждый из перечисленных политико-правовых институтов осуществляет определенный вид социальной деятельности по управлению и регулированию общественных отношений.
Важнейшим политико-правовым институтом современного общества является государство. Оно представляет собой основной источник законотворчества и выбора политического курса и предназначено для организации жизни общества, самого государства и его структур в системе множественных отношений. Политико-правовой институт, рассматриваемый в настоящем исследовании в качестве исторической, нормативной и структурно оформленной и воспроизводимой модели общественных взаимоотношений, реализующихся при условии наличия феномена политической власти, исторически и культурно определенного общества людей, делится на две условные группы: неформальные институты и формальные. В ходе исследования авторитарных и демократических режимов, мы подчеркнули важность и продуктивность эволюционного развития демократических институтов, разделенных ветвей власти, развития гражданской инициативы в общегосударственном масштабе. Динамическое и сбалансированное сосуществование различных типов политико-правовых институтов может служить гарантом успешного развития общества.
 
Список использованных источников:
 
1. Абрамов А.В. Политический институт и политическая институализация: определение понятий // Власть. 2010. № 5. С. 53-55.
2. Ахметов Р.Э. Трактовка справедливости как честности // Вестник Оренбургского государственного университета. 2009. № 7 (101). С. 61-66.
3. Быкова А.Ф. История развития английской конституции: Рассказы из истории Англии. XI-XIX вв. М.: URSS, 2015. 264 с.
4. Васильев А.Ф. Метаэтика: обзор проблематики // Философский журнал. 2018. Т. 11. № 2. С. 167-186.
5. Вражнова А.С., Царев Д.А. Теория общественного договора в «Левиафане» Томаса Гоббса // Время науки – The Times of Science. 2016. № 3. С. 19-25.
6. Гоббс Т. Левиафан. М.: Рипол Классик, 2017. 672 с.
7. Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Демократия и революция // История и современность. 2013. № 2 (18). С. 15-35.
8. Гуггенбергер Б. Теория демократии // Полис. Политические исследования. 1991. № 4. С. 136-148.
9. Гудков. Л.Д. Российский авторитаризм: институциональный и общественный контекст. URL: http://www.liberal.ru/articles/cat/1313/ (Дата обращения: 09.09.2018).
10. Деревянченко Ю.И. Суверенитет и общественный договор: современные импликации // Ценности и смыслы. 2012. № 4 (20). С. 19-25.
11. Джефферсон Т. Декларация независимости. Инаугурационные речи. Алматы: Жетi жарғы. 2004. 61 с.
12. Дидманидзе У.Т. Формирование предпосылок теории справедливой войны и ее развитие до Гуго Гроция // Евразийский юридический журнал. 2016. № 9 (100). С. 133-135.
13. Каримов А.Р. О соотношении моральных и интеллектуальных добродетелей // Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке. 2018. Т. 7. № 1A. С. 21-28.
14. Кожаев Ю.П., Царьков А.В. «Теория общественного выбора», неоинституционализм и «новое государственное управление» как актуальные концепции современного административного реформирования // Право и образование. 2014. № 4. С. 77-84.
15. Коломийцев В.Ф. Социология Герберта Спенсера. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/475/176/1217/004.KOLOMYITSEV.pdf (Дата обращения 12.09.2018).
16. Корж Е.Г. Общественный договор как один из источников современной правовой политики // Евразийский союз ученых. 2015. № 6-5 (15). С. 21-23.
17. Кузьмин Г.С. Общественный договор как фундаментальный политический механизм регулирования конфликтов // Власть. 2014. № 7. С. 92-96.
18. Лиштван А. Доверие как феномен социально-экономической реальности. URL: http://elib.bsu.by/bitstream/123456789/112310/1/lishtvan2013.pdf (Дата обращения 12.09.2018).
19. Луи-Адольф Т. История Французской революции (в 3-х. тт.). М.: Изд. Захаров, 2016. 2328 с.
20. Лукашонок И.В. Неоинституционализм и теории социальных изменений // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2012. № 4. С. 54-59.
21. Макаренко В.П. Общественный договор и проблема пределов демократии // Южно-Российский форум: экономика, социология, политология, социально-экономическая география. 2011. № 1 (2). С. 073-094.
22. Минаев А.И. М.Я. Острогорский об эволюции британского парламентаризма в XIX – начале ХХ вв. // Наука и школа. 2007. № 3. С. 63-66.
23. Михалева К.Ю., Полякова Н.Л. Концепция социального института в социологической теории // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2012. № 2. С. 117-132.
24. Мотрошилова Н.В. (ред.) История философии. Запад - Россия - Восток. Книга 4. Философия ХХ в. М.: Академический Проект, 2017. 431 c.
25. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги Начала, 1997. 180 с.
26. Погребинская В.А. Вторая промышленная революция // Экономический журнал. 2005. № 2 (10). С. 183-285.
27. Полюшкевич О.А. Общественный договор как инструмент консолидаии общества // Наука о человеке: гуманитарные исследования. 2012. № 1 (9). С. 75-80.
28. Попова О.В. Теория и история политических институтов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2014. 344 с.
29. Представительная демократия и парламентские учреждения в современном мире: состояние и тенденции. М.: Издание Государственной Думы, 2014. 128 с.
30. Резаев А.В., Трегубова Н.Д., Жихаревич Д.М. Либерализм против утилитаризма: Джон Ролз и проблема «особенности индивидов в социальной теории» // Известия высших учебных заведений. Серия: Гуманитарные науки. 2014. Т. 5. № 1. С. 31-36.
31. Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Новосибирский гос. ун-т, 1995. 500 с.
32. Соколов Б. О. Концепции общественного договора в современной политической теории. Дисс. … канд. полит. наук: 23.00.01. СПб: СПбГУ, 2014. 165 с.
33. Трунов А.А. Великая французская революция и генезис классических идеологий модерна // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право. 2017. Т. 41. № 17 (266). С. 78-89.
34. Федорова М.М. Классическая политическая философия. М.: Издательство «Весь Мир», 2001. 224 с.
35. Ялаева К.Т. Развитие демократии в современном мире в свете теории «волн демократизации» // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. 2012. № 1 (256). С. 28-32.
36. Parsons T. Talcott Parsons on institutions and social evolution: selected writings. University of Chicago Press, 1985. 356 p.
37. Salas V., Fastiggi R. (eds.) A Companion to Francisco Suárez. Leiden; Boston: Brill, 2014. 384 p.
38. Skinner Q. Foundations of Modern Political Thought. Volume II: Age of Reformation. Cambridge University Press, 1978. P. 178-186.



grani ligotip

perevod