Рейтинг@Mail.ru
Дворецкий Понятие психического насилия в контексте вменяемости, ответственности и наказания виновного
ПОНЯТИЕ ПСИХИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ В КОНТЕКСТЕ ВМЕНЯЕМОСТИ, ОТВЕТСТВЕННОСТИ И НАКАЗАНИЯ ВИНОВНОГО
 
THE CONCEPT OF MENTAL VIOLENCE IN THE CONTEXT OF SANITY, RESPONSIBILITY AND PUNISHMENT OF THE PERPETRATOR
 
Дворецкий Николай Михайлович,
магистрант
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Dvoretskiy Nikolai M.,
Master's Degree Student Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Научный руководитель:
Стромов Владимир Юрьевич,
кандидат юридических наук
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Scientific adviser:
Stromov Vladimir Yu.,
Ph.D. in Law
Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 34
 
Аннотация: Автором рассматривается понятие психического насилия и его признакивконтексте вменяемости, ответственности и наказания субъекта преступления. В публикации анализируется развитие понятийно-терминологического аппарата в механизме уголовно-правового регулирования в решения актуальных вопросов теории и проблем современной правоприменительной практики. Предметом публицистического исследования выступает комплекс теоретических и практических аспектов, связанных с основополагающими уголовно-правовыми категориями.
Ключевые слова: понятие психического насилия и его признаки; вменяемость; наказание субъекта преступления; уголовная ответственность; проблемы теории и правоприменительной практики.
Abstract: The author considers the concept of mental violence and its signs in the context of sanity, responsibility and punishment of the subject of crime. The publication analyzes the development of the conceptual-terminological apparatus in the mechanism of criminal law regulation in solving urgent problems of theory and problems of modern law-enforcement practice. The subject of publicistic research is a set of theoretical and practical aspects related to the basic criminal legal categories.
Key words: concept of mental violence and its signs; sanity; punishment of the subject of the crime; criminal liability; problems of theory and law enforcement practice.
 
Анализируя отечественный понятийно-терминологический аппарат в контексте рассматриваемой научно-практической проблемы И.Я. Фойницкий констатировал: «Насилие в тесном смысле, или физическое, от угроз как насилия психического» … предусмотрено особо, поставлениями об угрозах» [1, с. 88]. Согласно положениям же Уголовного кодекса Российской Федерации, сформулированы две формы проявления психического насилия: угроза и принуждение. Несмотря на то, что российский законодатель термин «психическое насилие» в его тексте не воспроизводит вообще, такие опосредованные понятия, как «угроза», «принуждение» фактически содержатся непосредственно положения целого ряда уголовно-правовых норм. Однако, в реальной действительности разработчики отечественного Уголовного кодекса алогично не дают каких-либо разъяснений данным понятиям, тем самым усложняя квалификацию содеянного, содержащего разнообразные проявления насилия. Поскольку в настоящее время понятие психического насилия выступает согласно, имеющимся позициям уголовно-правовой теории наиболее дискуссионным, то фактически его неоднозначное понимание и непосредственно толкование в процессе определения характера и степени опасности содеянного зачастую приводят к различным подходам на стадиях следственно-судебной практики. Поэтому до сегодняшнего дня отечественная уголовно-правовая наука проблему, связанную с психическим насилием и его признаками, признает малоизученной, имеющую дальнейшие перспективы исследования и законодательного усовершенствования.
Несмотря на то, что согласно доктринального толкования психического насилия имеется разнообразие его определений, немногие исследования позиционируют, как единственную форму содеянного наличие угрозы, что представляется весьма небесспорным утверждением [2, с. 22; 3, с. 9; 4, с. 16; 5, с. 24]. Хотя, целый ряд ученых разъясняют содержание психического насилия используя большее количество системообразующих признаков, прежде всего, посредством включения в данный перечень, оскорбления, издевательства, травли и иных обстоятельств реальной действительности [6, с. 3]. В свою очередь, А.А. Тер-Акоповым констатируется наличие в содержании понятия «психическое насилие» угрозы, обмана, а также состояния, которое образуется психофизическим и психотехническим воздействием на потерпевшего - управляемым состоянием - «гипнотическим и замещенным - зомбированным» сознанием [7, с. 93]. Наиболее обоснованная классификация психического насилия была сформулирована Ю.Е. Пудовочкиным, который детализировано исследовав, логично построил систему признаков, состоящую из следующих составляющих связанного с расстройством здоровья; не связанного с психическим расстройством, однако призванного изменять поведение [8, с. 77]. Поскольку согласно доминирующей позиции в отечественной уголовно-правовой теории содеянное виновным совершенное посредством физического и (или) опосредованного психическим насилием (угрозой) оцениваются, как два независимых способа насильственных преступлений, то несение уголовной ответственности наступает, как за фактическое насилие, которое выступает способом совершения другого общественно-опасного деяния, тем самым трансформируясь в качестве элемента содеянного, так и являясь по отношению потерпевшего. В соответствии с мнением оппонентов [9, с. 90] проявления насилия и угрозы его применения необходимо воспринимать в качестве двух однородных явления, так как содержание понятий угрозы и психического насилия характеризуется наличием общего свойства, а именно воздействием виновного на психику потерпевшего, толкуемого однозначным образом [10, с. 20], однако, игнорируя разнообразие данного влияния.
Отечественные правоведы в наиболее значимых исследованиях, осуществленных в досоветский период угрозу подразделяли на два вида: «неминуемая», когда содеянным выступал разбой и «обыкновенная», содеянным выступало вымогательство [11, с. 201]. Первая ситуация означает наличие содеянного - угрозы, по ее характеру и степени общественно-опасности вызывающей у потерпевшего состояния убежденности, что она неминуемым образом персонифицировано перейдет, в более тяжкое преступление в виде насилия и (или) убийства. Содержание второй ситуации в виде обыкновенной угрозы является не менее общественно-опасной, поскольку фактически исключает в реальной действительности относительную свободу выбирать благоприятный вариант поведения потерпевшим от данного посягательства.
Согласно этимологии, содержание слова «угроза» можно определить посредством следующих ее составляющих – признаков в виде запугивания, обещания причинения какой-либо неприятности, зла кому-нибудь и (или) за что-нибудь и т.д. [12, с. 733] Несмотря на то, что содержание запугивания, как правило, означает совершение виновным в отношении потерпевшего вариативно и (или) комплексно действий, состоящих в угрозах, стращании, наведении опасности и т.д. [13, с. 489], в отечественной теории уголовного права имеются разнообразные его трактовки. Так, одними учеными констатируется тождественность понятий принуждения и угрозы [14, с. 4; 15, с. 155; 16, с. 190-195; 17, с. 87-94; 18, с. 311-321]. По мнению следующих, угроза подразумевает запугивание [19, с. 4], позиционируя «под психическим насилием (угрозой применения физической силы) – противоправное воздействие, направленное на психику другого лица с целью подавления его сопротивления и подчинения его воли воле виновного путем запугивания применением физической силы» [20, с. 23]. Согласно вывода третьей группы исследователей «угроза» целенаправленна возбуждать у потерпевшего тревожное чувство или их комплекс тревожных чувств [21, с. 402]. Исходя из позиции представителей их оппонентов, угрозу необходимо воспринимать в качестве психического воздействия виновного на потерпевшего [22, с. 4-15]. Представляется, что даже наличие внешних различий в содержании данных определений, подтверждает их смысловую схожесть, состоящую в понимании угрозы в воздействии, целенаправленного на психическое состояние потерпевшего, сущностью которой выступает воздействие на его психику посредством сообщаемой негативной информации о желании совершить сразу же или в дальнейшем для возбуждения устойчивого чувства страха и для принуждения к какой-либо деятельности или бездействию в реальной действительности.
Исследуя соотношение понятий угрозы с психическим насилием, некоторые авторы позиционируют понятие «психическое насилие» наличием разнообразных угроз. По мнению Р.А. Базарова, констатирующего наличие психического насилия угрозой, подразделяемой на две разновидности применение насилия, иных угроз. Первый вид подразумевает содеянное в виде запугивания посредством слов, жестов, демонстрации оружия, других предметов, которые специально были приспособлены наносить какое-либо членовредительство либо опосредованных иными способами, целенаправленного воздействия физической силой по отношению потерпевшего [23, с. 32]. Аналогично трактует угрозу – применяемым насилием также Л.Д. Гаухман, констатируя «угроза применения насилия - ϶ᴛᴏ запугивание другого человека применением к нему физического насилия» [24, с. 30]. Поскольку угрозу применения физической силы, ученые фактически определяют посредством противоправного воздействия, целенаправленного в отношении психического состояния потерпевшего, для того, чтобы непосредственно подавить какое-либо сопротивление и подчинить его воли волеизъявлениям виновного, которые достигаются запугиванием и (или) применением физической силы, 113 то ими логично констатируется возможность не наступления, как реальных, так и потенциальных вредных последствий из-за причиненного психического насилия – причинение душевной травмы [25, с. 9]. Содержание иных угроз по представлению Р.А. Базарова отражается посредством совершения запугивания каким-либо из перечисленных способов, которые в действительности используются виновным, угрожающим применить насилие к потерпевшему либо близким для него лицам, повредить или уничтожить имущественные ценности [26, с. 33]. Остальными же исследователями сужается содержание понятия «психическое насилие», алогично ограничиваемое лишь угрозой виновного применить физическое насилие, необоснованно позиционируя объем психического насилия более узким по отношению к понятию угроза, представляя первое частью второго [27, с. 21].
Вследствие того, что содержание понятия «психическое насилие», осуществляемого виновным угрозой применить физическое насилие помимо воспроизведения какого-либо слова, жеста, демонстрацией оружия или иного предмета, который целенаправленно используется именно в таком качестве, рядом ученых также связывается и с самой обстановкой содеянного [28], то анализ природы, использованных угроз позволил правильно квалифицировать содеянное посредством выделения ее общих и особенных (или необходимых) признаков [29, с. 33-37]. Констатируем, что фактически наличием перечня, непосредственно содержащего общие признаки угрозы применения виновным насилия, сочетаемого с разнообразными обстоятельствами, который подтверждают наличие, как общественной опасности, так и противоправности содеянного в реальной действительности. По нашему мнению, в перечень общих признаков, отражающих угрозу применения насилия, должны быть отнесены следующие обстоятельства содеянного: во-первых, фактическое запугивание виновным потерпевшего посредством применения какого-либо физического насилия; во-вторых, действительность угрозы потенциального применения насилия в дальнейшем. В свою очередь, к особенным признакам должны быть отнесены следующие обстоятельства: 1) реальность осуществления озвученной виновным угрозы в дальнейшем; 2) фактический момент предполагаемого осуществления угрозы, определяемый ее реализацией немедленно или в будущем времени; 3) интенсивный характер угрозы потерпевшему, воспроизведенной виновным. По представлению В.В. Ераксина, исследовавшего первый особенный признак, содержание угрозы виновного должно быть фактически осознано потерпевшим в качестве непосредственно осуществимой в реальной действительности, будучи по сути равнозначной характеру и степени общественной опасности физического насилия [30, с. 41-54].
На наш взгляд, характер угроз должен быть, как настолько действительным, так и наличным на момент оглашения, что угрожавший, внутренне определившийся с дальнейшим развитием ситуации - произойдет ли она на самом деле, не оставлял для себя никакой свободы выбрать противоположный вариант поведения. Например, согласно имеющейся современной следственно-судебной практики квалификация содеянного, как состава преступления, предусмотренного пунктами «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации» [31]. Поскольку примеры из следственно-судебной практики подтверждают наличие случаев, где содержание угрозы и (или) ее характер и степень общественной опасности фактически совсем не воспринимается потерпевшим, (невменяемый, душевнобольной), либо, наоборот непосредственно преувеличивается, вызывая необъективное опасения потерпевшего, будучи психоэмоционально чрезмерно впечатлительным, то, в данных ситуациях, перечисленные критерии содеянного должны оцениваться независимым образом от этого субъективного восприятия [32, с. 16]. Наряду с этим, будучи объективным свойством содеянного, состоящую в возможности угрозой вызывать устойчивую убежденность жертвы осуществить декларируемое виновным, непосредственно охватываемое субъективной стороной общественно-опасного деяния [33, с. 8-9], осуществимое посредством осознания или не осознания ее адресатом характера, в том числе и негативного потенциала дальнейших действий виновного в реальной действительности.
Разделяя позицию, сформулированную учеными констатировавшими фактическое наличие обстоятельства в виде осознания или не осознания жертвой содеянного, включая характер, предпринятых виновным действий, не исключающих, как противоправность, так и общественную опасность воспроизведенных угроз вполне достаточным для правильной квалификации образом, определяется возможностью и вероятностью ее последующей реализации, явствуя из той информации, которую посягающий довел или попытался довести до сведения своего потерпевшего. Вследствие того, что отечественным законодателем угроза никак не увязывается с наличием каких-либо реальных оснований опасаться потерпевшему ее выполнения в дальнейшем, то факт ее осуществления выступает необходимым признаком, который свойственен лишь в отношении психического насилия, предусмотренного положениями статьи 119 Уголовного кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, характер и степень общественно опасности угрозы виновного непосредственно может, как осознаваться потерпевшим, так и не осознаваться им в реальной действительности. Поскольку осознанием потерпевшего охватывается воспринимаемая в качестве вполне осуществимой угрозы виновного, то, согласно смысла ст. 296 УК, которая предусматривает, что уголовная ответственность должна быть понесена при угрозе, если она реализуется в дальнейшем. Хотя положения Уголовного кодекса УК не содержат указание на фактические обстоятельства такого признака, состоящие в наличии каких-либо оснований для опасений потерпевшему на осуществление угрозы виновного. Представляется, формулируя положения этой нормы законодатель предусмотрел угрозу виновного, осуществимую посредством уничтожения и(или) повреждения имущественных ценностей потерпевшего.
Вследствие того, что второй особенный признак – это время ее осуществления угрозы, то она становится наиболее общественно-опасной, когда виновным заявляется намерение немедленно реализовать озвученное. Так, например, незамедлительным образом совершенное общественно-опасное деяние должно быть квалифицировано исполненная угроза посредством примененного насилия, если содеянное является преступлением в виде разбоя, изнасилования, насильственных действий сексуального характера, где потерпевший является представителем власти и т.д. А, в свою очередь, содеянное в виде осуществленной угрозы должно быть квалифицировано вымогательство (ст. 163 УК РФ). В отношении целого ряда составов общественно-опасных деяний в виде угрозы насильника убить или причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего определение фактического момента, когда непосредственно была осуществлена виновным угроза потерпевшему для правильной квалификации содеянного какого-либо правового значения не имеет.
Сущность сформулированного содержания, заключающегося в третьем особенном признаке, опосредована интенсивностью, имеющейся в психическом насилии, определяемой посредством содержания угрозы, осуществляемой виновным высказыванием либо демонстрацией какой-либо угрозы о применении насилия, которое опасно для жизни или здоровья жертвы. Ряд ученых позиционируют суть психического насилия причинением душевной травмы потерпевшему, фактически констатируя не наступление, как реального, так и потенциального вреда в виде преступного последствия, содеянного [34, с. 4-15]. По мнению, О.В. Старкова, «виновный, совершая физическое насилие над потерпевшим, ему причиняет и душевную травму. Использование же психического насилия, даже при отсутствии явно выраженного физического нарушения (например, при оскорблении, клевете, угрозе и т.п.), всегда вызывает какие-то, пусть и незначительные, изменения в организме человека». Данная его констатация подкрепляется и официальными статистическими данными современных медицинских исследований, установившими очень тесную, прямую взаимосвязь соматических (телесных) болезней с психоневрологическими расстройствами потерпевших. Однако, при этом им утверждается следующая статистически достоверная закономерность, когда в насильственных преступлениях одни последствия насилия могут преобладать над другими: либо если последствие представлено физическим вредом (если содеянное привело к смерти потерпевшего), либо к психической травме (если содеянное состоит в распространении клеветнических измышлений о потерпевшем), либо к ограничению свободы (если содеянное состоит в ограничении конституционных прав и свобод потерпевшего) [35, с. 34-35].
Позиционируем, фактическое выступление угрозы в качестве разновидности, которая непосредственно отражает содержание понятия «психическое насилие», целенаправленного подавить волю сопротивляться потерпевшим. Согласно данным официальной статистики зачастую она осуществляется посредством угрозы применить физическое насилие к потерпевшему. Исходя из обоснованного мнения, сформулированного Л.Д. Гаухманом, «угроза применения насилия определяется как воздействие на психическую сферу организма человека, выражающееся в запугивании его применением физического насилия» [36, с. 3]. Констатируем наибольшую степень распространенности среди видов угроз виновных применить физическое насилие будет угроза убить, причинить вред здоровью, лишить свободы потерпевших. При этом даже фактически декларируя какую-либо угрозу, виновным не совершаются действия, непосредственным образом целенаправленные причинить вред потерпевшему, и исключительно устрашающе в реальной действительности воздействуя в отношении психоэмоционального состояния жертвы.
Поскольку доминирующей позицией в отношении психического насилия фактически является непосредственное выражение угрозы виновным применением в реальной действительности физического насилия потерпевшему, то, утверждается узость согласно объема психического насилие понятию «угроза», представляющегося частью общего [37, с. 21]. В свою очередь, В.И. Симонов констатировал наличие общего свойства угрозы и психического насилия, опосредованного воздействием в отношении психики жертвы, где первое выступает наиболее широким понятием., возможной запугиванием причинения разнообразных вредных последствий (физических, материальных, моральных), второе - предполагает психическое насилие, осуществляемое запугиванием применения лишь физического воздействия [38, с. 10]. По нашему мнению, угроза выступает в качестве формы, реализующей психическое насилие, целенаправленно воздействующего в отношении психоэмоционального состояния, потерпевшего посредством угроз причинить жертве вред, мотивированный подавлением ее волеизъявления сопротивляться и желанием достигнуть результат преступления. Согласно современной следственно-судебной практике вариативно ими выступают следующие их разновидности: применения физического насилия (убийства, причинения вреда здоровью, лишения свободы, нанесения побоев, изнасилования и др.); уничтожения и (или) повреждения имущества; распространения позорящих потерпевшего сведений, способных причинить существенный вред правам или законным интересам жертвы. Вследствие того, что, как правило, угроза применить физическое насилие виновным высказывается целенаправленное намерение на причинение вреда непосредственно потерпевшему, которому он ее адресует. Исходя из обоснованного вывода Н.И. Панова, что угроза применением физического насилия представляет не меньшую, а иногда и большую общественную опасность причинения вреда лицам, которые близки для потерпевшего, также, и иных лиц (свидетелей содеянного виновным) [39, с. 32-33].
Поскольку данные угрозы в доминированном количестве традиционно входят в понятие «психическое насилие», то также к нему следует также отнести ряд других форм, противоправно воздействующих в отношении психоэмоционального состояния жертвы насилия. Вследствие того, что авторами позиционируется использование современными преступниками психиатрических и психотерапевтических методов, целенаправленно воздействующих в отношении психоэмоционального состояния жертвы насилия [40, с. 51] , когда виновный управляет им, применяя звуковые высокочастотные генераторы, гипноз, эффект зомбированное личности, технику градуированного психологического воздействия, грамматические, стилистические и логические средства подачи материала (посредством разнообразных угроз, особой компоновки тематики), формируя управляемость психическим состоянием индивида, когда потерпевший систематически теряет какую-либо способность критически различать мнимую опасность от реальной, не осознает значения содеянного им и в отношении него [41, с. 10, 17-18], именно данные манипуляции, будучи повышено общественно-опасными, имеют высокий негативный потенциал. По нашему мнению, отечественный законодатель, несмотря на реальность этих угроз до настоящего времени не отреагировал на них посредством внесения необходимых корреляций в положения Уголовного кодекса Российской Федерации.
 
Список использованных источников:
 
1. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб.: Альфа, 1996. Т.1.
2. Гаухман Л. Насилие при грабеже, разбое и вымогательстве // Сов. юстиция. 1969. № 2.
3. Костров Г. Психическое насилие при разбое и грабеже // Сов. юстиция. 1970. №11.
4. Эренбург А., Стерехов Н. Ответственность за угрозу и насилие в отношении должностных лиц и граждан, выполняющих общественный долг // Сов. юстиция. 1971. № 19.
5. Уголовная ответственность за угрозу убийством, нанесением тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества: Комментарий к новым кодексам // Сов. юстиция. 1961. № 5.
6. Афиногенов С. В. Соучастие в преступлении. Понятие, виды и формы: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.: Моск. юрид. ин-т, 1991.
7. Тер-Акопов А.А. О правовых аспектах психической активности и психологической безопасности человека // Гос. и право. 1993. № 4.
8. Пудовочкин Ю.Е. Содержание субъективной стороны в преступлениях с двойной формой вины // Журнал российского права. 2000. №3.
9. Кривощекова Н.В. О криминологическом понятии «насильственная преступность» // Методологические вопросы криминологических исследований. М., 1983.
10. Симонов В.И., Шумихин В.Г. Квалификация насильственных посягательств на собственность. Учебное пособие. М.: Изд-во Юрид. ин-та МВД РФ, 1993.
11. Плец М.М. Шантаж // Журнал Министерства юстиции. СПб., 1905. № 5.
12. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка. М.: Мир и Образование, Оникс, 2011.
13.Комментарий к УК РСФСР. М., 1984.
14. Стерехов H.B. Ответственность за угрозу по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1972.
15. Гришко А.Я., Гришко Е.А., Упоров И.В. Уголовное право. Общая часть: Учебное пособие/ Под ред. Н.И. Ветрова. М., 2001.
16. Дворецкий М.Ю. Уголовная ответственность в отечественном законодательстве в контексте эффективности реализации: проблемы теории и практики применения // Вестник Московского университета МВД России № 7 2014 .
17. Дворецкий М.Ю., Стромов В.Ю. Эффективная реализация уголовной ответственности: проблемы теории и правоприменительной практики // Вестник Московского университета МВД России № 8 2014.
18. Дворецкий М.Ю., Пестов Д.А. Понятие невменяемости в уголовном праве в контексте оптимизации уголовной ответственности // Журнал «Вестник ТГУ им Г. Р. Державина» (г. Тамбов) № 1 (81), 2010.
19. Костров Г.К. Уголовно-правовое значение угрозы: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1970.
20. Симонов В.И., Шумихин В.Г. Квалификация насильственных посягательств на собственность. Учебное пособие. М.: Изд-во Юрид. ин-та МВД РФ, 1993.
21. Научный комментарий УК РСФСР. Свердловск, 1964.
22. Сердюк Л.В. Насилие: Криминологическое и уголовно-правовое исследование. М.: Юрлитинформ, 2002.
23. Базаров Р.А. Преступность несовершеннолетних криминальное насилие, меры противодействия / Базаров Р. А.; М-во внутр. дел Рос. Федерации, Екатеринбург. высш. шк. Екатеринбург ЕВШ МВД РФ 1995.
24. Гаухман Л.Д. Проблемы уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями в СССР. Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1978.
25. Сердюк Л.В. Насилие: Криминологическое и уголовно-правовое исследование. М.: Юрлитинформ, 2002.
26. Базаров Р.А. Преступность несовершеннолетних криминальное насилие, меры противодействия / Базаров Р. А.; М-во внутр. дел Рос. Федерации, Екатеринбург. высш. шк. Екатеринбург ЕВШ МВД РФ 1995.
27. Симонов В.И., Шумихин В.Г. Квалификация насильственных посягательств на собственность. Учебное пособие. М.: Изд-во Юрид. ин-та МВД РФ, 1993.
28. Костров Г.K. Уголовно-правовое значение угрозы: Дис. … канд. юрид. наук. М.,1970.
29. Гаухман Л.Д. Борьба с насильственными посягательствами. М.: Юрид. лит., 1969.
30. Ераксин В.В. Ответственность за грабеж М., 1972.
31. Уголовное дело № 80522 2000 г. СУ при УВД г. Якутска.
32. Моисеенко Г., Степичев С. Отграничение разбоя от грабежа, соединенного с насилием // Советская юстиция. 1968. №15.
33. Костров Г.К. Уголовно-правовое значение угрозы: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1970.
34. Сердюк Л.В. Психическое насилие как предмет уголовно-правовой оценки следователем. Учебное пособие. Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1981.
35. Старков О.В. Бытовые насильственные преступления (причинность, групповая профилактика, наказание). Рязань: Изд-во РВШ МВД РФ, 1992.
36. Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М.: Юрид. лит., 1974.
37. Симонов В.И., Шумихин В.Г. Квалификация насильственных посягательств на собственность. Учебное пособие. М.: Изд-во Юрид. ин-та МВД РФ, 1993.
38. Симонов В. И. Уголовно-правовая характеристика физического насилия: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1972.
39. Панов Н.И. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления. М., 1991.
40. Наумов A.В. Ответственность за коррупционные преступления // Чиновник. Екатеринбург, 2000. №3.
41. Бурковская В.А. Уголовная ответственность за организацию объединения, посягающего на личность и права граждан: Автореф. дис... канд. юрид. наук. М., 2000.



grani ligotip

perevod