Рейтинг@Mail.ru
Дворецкий Признаки психического насилия в контексте вменяемости, ответственности и наказания виновного
ПРИЗНАКИ ПСИХИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ В КОНТЕКСТЕ ВМЕНЯЕМОСТИ, ОТВЕТСТВЕННОСТИ И НАКАЗАНИЯ ВИНОВНОГО
 
SIGNS OF MENTAL VIOLENCE IN THE CONTEXT OF SANITY, RESPONSIBILITY AND PUNISHMENT OF THE PERPETRATOR
 
Дворецкий Николай Михайлович,
магистрант
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Dvoretskiy Nikolai M.,
Master's Degree Student
Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Научный руководитель:
Стромов Владимир Юрьевич,
кандидат юридических наук
Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина,
г. Тамбов, Россия
Scientific adviser:
Stromov Vladimir Yu.,
Ph.D. in Law
Tambov State University named after G.R. Derzhavin,
Tambov, Russia
Е-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 34
 
Аннотация: Автором рассматривается признаки психического насилия вконтексте вменяемости, ответственности и наказания субъекта преступления. В публикации анализируется развитие понятийно-терминологического аппарата в механизме уголовно-правового регулирования в решения актуальных вопросов теории и проблем современной правоприменительной практики. Предметом публицистического исследования выступает комплекс теоретических и практических аспектов, связанных с основополагающими уголовно-правовыми категориями.
Ключевые слова: признаки психического насилия; вменяемость; наказание субъекта преступления; уголовная ответственность; проблемы теории и правоприменительной практики.
Abstract: The author examines the signs of mental violence in the context of sanity, responsibility and punishment of the crime subject. The publication analyzes the development of the conceptual-terminological apparatus in the mechanism of criminal law regulation in solving urgent problems of theory and problems of modern law-enforcement practice. The subject of publicistic research is a set of theoretical and practical aspects related to the basic criminal legal categories.
Key words: signs of mental violence; sanity; punishment of the subject of the crime; criminal liability; problems of theory and law enforcement practice.
 
Согласно всевозможному биологическому или психологическому воздействию в отношении индивида, исследователи опосредуют его энергетическим при физическом воздействии или информационном при психическом воздействии способами [1, с. 138]. Поскольку фактически эти способы отличаются характером непосредственно влияющим внешними факторами на предметную сферу в реальной действительности, то преступное поведение виновного опосредованная информационной формой осуществляется передачей им речью и (или) конклюдентным образом информации потерпевшему, с последующим восприятием тем ее содержания и интерпретации жертвой содеянного. А, конкретно – это происходит в информационном процессе, представляющим полный цикл перерабатываемых информационных ресурсов, опосредованных их трансляцией, восприятием, преобразованием, хранением сигналов, обработкой и передачей [2, с. 96-108]. Вследствие того, что фактически осуществление информационного воздействия виновным непосредственным образом посредством психической сферы потерпевшего при передаче какой-либо информации, которая вызывает негативное психоэмоциональное состояние в виде стресса, тревоги, страха и т.д., в результате проявляющееся в психосоматических расстройствах и (или) опосредуемое, прежде всего, используемыми в реальной действительности техническими каналами связи, то информационным воздействием при помощи жестов происходит 3%, слов - 1% насильственных действий [3, с. 15].
Поскольку понятие угрозы в положениях Уголовного кодекса Российской Федерации воспроизводится законодателем в разнообразных интерпретациях, то, соответственно, в одном случае, выступая в качестве самостоятельного преступления – в статьях 119, 296, 321; а в другом случае, выступая в качестве элемента, отражающего объективную сторону состава общественно-опасного деяния – в пункте «г» части 2 ст. 161, в части 1 ст. 162, статье 163, статье 110 и т.д. Также содержание угрозы используется разработчиками в конструкциях статей 120, 179, 302, 309, 333 Уголовного кодекса помимо насилия и принуждения. Констатируя не тождественность применения и возможности применения насилия. По обоснованному мнению, Д.М. Генкина: «Различие угрозы и насилия (имеется в виду физическое насилие) состоит по сути в том, что при угрозе наступление зла возможно и вероятно, при насилии зло уже имеет место» [4, с. 288]. Именно поэтому в отечественной теории уголовного права существуют разные позиции, отлично друг от друга определяющие степень общественной опасности угрозы насилием и физического насилия виновного. Так, одними исследователями [5, с. 74]. констатируется невозможность недооценки опасности психического насилия, поскольку содержание угрозы, целенаправленная вызывать у потерпевшего определенное психоэмоциональное состояние, связанное с устойчивыми изменениями поведенческих мотиваций, прежде всего, в виде страха, выступающего реакцией на декларируемые виновным опасности, лишений жертвой физического, материального и (или) иного характера, тем самым исключая саму необходимость их противопоставления в качестве квалифицирующих признаков содеянного, предусмотренного одним составом в различных частях, воспроизведенных в статье Особенной части Уголовного кодекса. Согласно мнения их оппонентов [6, с. 3] содеянное виновным в виде физического насилия всегда по своей степени наиболее высоко общественно-опасно, по сравнению с угрозой насилием потерпевшему, и, несмотря, на приравнивание законодателем в целом ряде уголовно-правовых норм (например, статьи 161 и 162) угрозы применения физического насилия по степени общественной опасности приравнена с физическим насилием, оно, априори обладает большей общественной опасностью, нежели чем декларирование угрозы, делая столь необходимым дифференцированный подход при правильном оценивании содержания, воспроизведенного в этих квалифицирующих признаках, предусматривая возложение ответственности на насильников разными частями статей Особенной части Уголовного кодекса.
Вследствие того, что целенаправленное использование психического насилия используется виновным для лишения потерпевшего возможности к сопротивлению насилию и (или) к совершению действий определенного образа, соответственно суть физического насилия состоит в лишении жертвы в реальной действительности какой-либо способности и (или) фактической возможности оказать насильнику непосредственно сопротивление его посягательству. Поскольку виновный, применяя физическое насилие причиняет какой-либо физический вред потерпевшему в виде разнообразных телесных повреждений, смерти и др., и (или) жертве угрожают причинением вредных последствий, тем самым посягая на ее неприкосновенность, устрашением, рассчитывая испугать, добиваясь желаемого результата.
Констатируем фактическое осуществление психического насилия непосредственным воздействием виновного, целенаправленного в отношении организма потерпевшего, опосредованного оказанием влияния на его психоэмоциональное состояние. Вследствие осуществимости данного воздействия при помощи внешних психических факторов внешней, выступая содержанием понятия «психическое насилие», то, по мнению экспертов «… это любое воздействие на психику с целью преодоления воли потерпевшего, для достижения преступного результата. [7, с. 72] Мы представляем под ним противоправное воздействие виновного на психику потерпевшего с целью подавить и (или) подчинить его воли воле виновного.
Несмотря на то, что согласно положениям уголовно-правовой доктрины, преступное насилие подразделяется на физическое и психическое, однако в законе, по мнению Л.Д. Гаухмана, «под термином «насилие» подразумевается только физическое насилие. В случае если предусматривается ответственность за угрозу применения насилия, то эᴛᴏ специально оговаривается в диспозиции уголовно-правовой нормы». [8, с. 75] В свою очередь Б.В. Яцеленко констатирует: «формально такой прием законодательной техники не отвечает требованиям терминологии и термин «насилие», как более широкий по объему, там, где это необходимо, следовало заменить на «физическое насилие». [9, с. 173-174] Именно данная корреляция, на наш взгляд, могла быть реализована только после надлежащей разработки и законодательного закрепления понятия «психическое насилие», так как правильно квалифицировать причинение физического вреда потерпевшему, осуществленный при помощи психических средств воздействия на его психоэмоциональное состояние по признаку угрозы фактически не представляется возможным, потому что непосредственно к физическому насилию это специфическое обстоятельство в реальной действительности не относится ввиду разности содержания.
В Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации сформулированы почти пятьдесят статьи, которые предусматривают возложение уголовной ответственности за содеянное в виде психического насилия, выражающегося в разнообразных исходя из объема, характера и степени общественной опасности для жизни или здоровья потерпевшего угрозах виновного. Поскольку фактически законодателю необходимо в положениях Уголовного кодекса растолковать содержание угрозы и разъяснить понятие психического насилия, то эти корреляции официального текста целенаправленно помогут при применении уголовно-правовых норм избегать разноречивых интерпретаций определения «насилие» доктринально, а также в уголовно-правовой оценке отдельных составов общественно-опасных деяний, квалифицируя содеянное виновными.
На наш взгляд в контексте данного исследования необходимо также рассмотреть и содержание иных терминов, которые подразумевают осуществление виновным преступного насилия. в отношении потерпевшего, сформулированных законодателем посредством использования определенных терминов. Так, помимо терминов в виде насилия и угрозы им Особенная часть Уголовного кодекса предусматривает положения об иных терминах, содержание которые состоит в оказании насильственного воздействия в отношении потерпевшего, целенаправленного достигнуть определенный преступный результат. Вследствие способствования появления новой терминологии, которая связана с содержанием насильственных действий, произошедшему посредством разработки и использования отечественного понятийно-терминологического аппарата достижений, полученных другими научными отраслями, то, в настоящее время, положения Уголовного кодекса помимо терминов в виде насилие и угрозы им формулируют содержание понятий в виде понуждения, принуждения, склонения, посягательства, нападения, захвата, побоев, истязания, издевательства, садизма, садистских методов, мучения, пытки, терроризирования, причинения вреда здоровью, физической боли, причинения физических или психических страданий, особой жестокости, жестокого обращения, дурного обращения, воспрепятствования, сопротивления, вовлечения, дезорганизации, «обще-опасного способа и др. Несмотря на то, что законодателем ряд терминов воспроизводится наиболее часто, а положения других редко, им не разъясняется их смысл, наряду с понятиями в виде содержания физического насилия и психического насилия. Констатируем фактический охват, воспроизведенными статьями Уголовного кодекс отечественным понятийно-терминологическим аппаратом совершения, отличающихся друг от друга характером и степенью интенсивности насильственных действий в виде убийства, вооруженного сопротивления, насильственного действия», иных насильственных действий, причинивших физическую боль, надругательства, похищения человека, незаконного лишения свободы, изнасилования, насильственных действий сексуального характера, незаконного проникновения, грабежа, вымогательства, завладения, превышения полномочий, удержания, массовых беспорядков, хулиганства, пиратства, вооруженного мятежа, насильственного захвата власти или насильственного удержания власти, возбуждения ненависти либо вражды, а также унижения достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, самоуправства, геноцида.
Поскольку фактически выяснить соотношение содержания признаков данных терминов и смыслового значения понятия «насилие» виновного выступает актуальной проблемой, существенно значимой при оценке содеянного, влияющей на правильную квалификацию общественно-опасного деяния, то прежде всего, необходимо проанализировать семантический смысл наиболее близких понятий, охватываемых применяемыми насильственными действиями. в отношении потерпевшего. Так, медицинской наукой в содержание физической боли включены следующие ее признаки в виде «своеобразного психофизиологического состояния, возникающего в результате воздействия сверхсильных или разрушительных раздражителей, вызывающих органические или функциональные нарушения в организме человека». [10, с. 294] Вследствие отождествления боли, с неприятными ощущениями, аномальными процессами, которые создают дискомфортные состояния организма, то причинение ее физической разновидности будет сопровождаться хоть и незначительным, но связанное с ухудшением здоровья человека. Содержание болевых ощущений опосредуется наступлением целого ряда объективных изменений в организме, затрагивающих самые разнообразные функциональные системы. В свою очередь, фактически причинение физической боли непосредственно представлено в наступлении вреда здоровью человека в форме патологического состояния, крайняя степень которого проявляется в болевом шоке потерпевшего. В реальной действительности содержание физического насилия, если его результат ограничивается только причинением виновным физической боли, квалифицируясь, не учитывая объективно имеющейся вред здоровью, будучи оцениваемой в качестве самостоятельного последствия в виде побоев и истязания. Фактически нанесение побоев виновным, непосредственно не выступая особым видом повреждений, в реальной действительности признается действиями, которые характеризуются многократным нанесением ударов потерпевшему. Если в итоге потерпевшему были причинены определенные телесные повреждения (ссадина, кровоподтек, небольшая рана), не влекущие за собой утраты общей трудоспособности жертвы, результат побоев иногда невидим, а при возникновении у нее нарушений целостности организма должны квалифицироваться при наличии необходимых медицинских показателей в качестве содеянного общественно-опасного деяния в виде вреда здоровью, классифицируемому определенной тяжестью.
Поскольку фактически этимология физического и психического страданий позиционируется наличием физической и (или) нравственной боли, мучения. [11, с. 760], то, в соответствии с официальной позицией высшей судебной инстанции [12, с. 198], а также доктринальным толкованием содержание физического страдания вариативно включает следующие признаки в виде претерпевания потерпевшими особо мучительной (особенной) боли [13, с. 113; 14, с. 51; 15, с. 61; 16, с. 14-17; 17, с. 112; 18, с. 40-44], относительно длительной физической боли. Вследствие того, что непосредственно несение потерпевшим физических страданий в реальной действительности могут выступать в качестве специфической формы физической боли жертвы, а, всякое наступление психических страданий опосредуется психическим и (или) физическим насилием, по сути представляя, комплекс нравственных переживаний и (или) психической напряженности повышенной степенью психоэмоционального состояния. В свою очередь, фактически проявление физических и психических страданий, выступающих в качестве вариативных последствий, предпринятых насильником насильственных действий, непосредственно указывая на наличие признаков, подтверждающих особую жестокость виновного в отношении потерпевшего. Отечественным законодателем в положениях Уголовного кодекса Российской Федерации содеянное в виде психического страдания и психического расстройства алогично предусматриваются в качестве последствий специфического насилия виновного, причинивших физические страдания и боль, тем самым исключая какую-либо квалификацию в качестве самостоятельных последствий, опосредованных целенаправленным воздействием на психоэмоциональное состояние потерпевшего.
Поскольку фактически позиционирование насильственного причинения физических или психических страданий законодателем предусматривается, как самостоятельное преступление статьей 117 в виде истязания, являющейся общей нормой, а статьей 356 в виде применения запрещенных средств и методов ведения войны, являющейся специальной нормой, то в качестве конструктивного признака воспроизводится положениями статьи 110 Уголовного кодекса в виде доведения виновным до самоубийства потерпевшего. Вследствие того, что, как квалифицирующий признак данное обстоятельство воспроизведено положениями пункта «д» части 2 статьи 105 в виде убийства, пункта «б» части 2 статьи 111 в виде умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, пункта «в» части 2 статьи 112 в виде умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, пункта «в» части 2 статьи 131 в виде изнасилования, пункта «в» части 2 статьи 132 в виде насильственных действий сексуального характера, соответственно в качестве отягчающего признака формулируется положениями пункта. «и» части 1 статьи 63 Уголовного кодекса, априори, признавая оценочными понятия физических и психических страданий. Поэтому по мнению, одних ученых содержание физических страданий связано, как с болью, так с изнурительным физическим недомоганием, опосредованным голодом, жаждой, охлаждением тела потерпевшего и др. [19, с. 21-22] В свою очередь, их оппонентами констатируется физическими страданиями наступление психофизических нарушений, истощающих нервную систему потерпевшего в виде нервных истощений, вызываемых посредством многократного введения в организм потерпевшего разнообразных веществ (психостимуляторы, галлюциногены), средств и препаратов, обладающих наркотическими, токсическими или психотропными свойствами воздействия на психоэмоциональное состояние. Фактически исключается квалификация этих последствий, как психических страданий согласно положениям статьи117 Уголовного кодекса, поскольку содержание понятия «психическое страдание» непосредственно взаимосвязано с нравственной болью, моральным вредом, причиняемыми виновным наличием психогенных факторов в виде систематических глумлений, издевательств, оскорблений, угроз, целенаправленных в реальной действительности воздействовать на психоэмоциональное состояние потерпевшего, без задействования контрольно-регуляторной функции нервной системы жертвы. По нашему мнению, в качестве основного критерия правильной квалификации содеянного, опосредованного физическими страданиями выступает время, обусловленное способами, использованными виновным в виде мучения и (или) истязания, характеризуемыми длительность насилия, воздействующего на потерпевшего. Констатируем содержание мучения связано с фактическим лишением жертвы каких-либо традиционных возможностей непосредственно удовлетворить ряд естественных физиологических потребностей организма человека в виде оставления продолжительное время без питания, питья, в неблагоприятных температурном или кислородном режимах существования окружающей среды, в нечистотах, без сна, препятствования отправлению в реальной действительности естественных надобностей и других аналогичных проявлений.
Поскольку понятие истязания положения Уголовного кодекса законодателем предусматриваются статьей 117, алогично не раскрывая его содержание, то ее диспозиция, не конкретизируя формулирует лишь форму содеянного в виде общественно-опасного действия, устанавливая ограничение последствий, опосредующих квалификацию именно по данному составу преступления. Вследствие позиционирования законодателем содержания данных действий характером истязания, посредством введения в текст уголовно-правовой нормы именно этого оценочного критерия, без его толкования, делая для правоприменительных органов и суда необходимым для правильной квалификации и назначении справедливого наказания во всяком содеянном констатировать наличие или отсутствие истязания, тем самым приводя к субъективизму и ошибкам в применении, в соответствии положениям пункта 51 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью истязание представляет исключительно способ повреждений. [20]. По нашему мнению, истязание представляется открытым продолжительным, прежде всего, силовым воздействием посредством непосредственного контакта, целенаправленного на кожный покров потерпевшего, для причинения острой физической боли в виде щипания, сечения, прижигания, многочисленных поражений электрическим зарядом, колющим предметом, или опосредованное воздействием седативных и стимулирующих средств в отношении нервной системы жертвы. Также фактически, как истязание должно быть квалифицированно содеянное в виде систематического нанесения виновным побоев или иных насильственных действий, которые непосредственно причинили потерпевшему ряд значительных физических и (или) психических страданий, в реальной действительности не относящихся к последствиям, предусмотренным статьями 111 и 112 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Поскольку следственно-судебной практикой содержание признака, подтверждающего систематичность нанесенных виновным побоев в процессе истязания потерпевшего трактуется неоднозначным образом, то, как правило, перечень обстоятельств помимо традиционных многократности и эпизодичности содеянного в виде совершения насилия, должен быть расширен за счет взаимности, внутреннего единства, образующего мотивацию в виде целенаправленной линии поведения насильника по отношению к единственной жертве, которая несет психоэмоциональные лишения, как от физической боли, так и целого ряда особых психических страданий, унижений, глумлений. Вследствие того, что содеянное в виде не всякого насилия, если и совершенного три и больше раз должно быть квалифицировано в качестве истязания, то согласно обоснованных выводов исследователей на практике единичное насилие виновного, когда имеются. определенные условия оцениваются как истязание потерпевшего. [21, с. 35-36] Констатируем, систематическим образом избивая жертву, издеваясь и глумясь над ней насильник, может лишь имея прямой умысел на содеянное и если преследует специальную целенаправленность действовать именно для подчинения своей воле потерпевшего, создания такой обстановки, где тот был в постоянном страхе и психическом угнетении. По нашему мнению, при этом мотивация и целенаправленность виновного вариативно опосредуются также и местью, и желанием удовлетворить ненормальное половое влечение в содеянном в виде садизма и т.д.
В соответствии с положениями уголовно-правовой доктрины фактически систематическим образом нанесенные побои непосредственно предполагают содеянное в виде многократного, более двух раз совершенные действия, имеющие временную разницу и каждый раз в реальной действительности образующее отдельный состав преступления в виде побоев. Поскольку факты истязаний согласно современной следственно-судебной практике устанавливаются исходя из необходимого для правильной квалификации предоставления не менее трех актов медицинского освидетельствования потерпевшего, подготовленных Бюро судебно-медицинской экспертизы, а также, основываясь на свидетельских показаниях. [22] Зачастую содеянное истязание фактически отождествляется с издевательствами, непосредственно основываясь на тождественности действий виновного в виде глумления, особо унизительного обращения, оскорбления нецензурной бранью и причинением моральных, физических страданий потерпевшему длительным лишением пищи, воды, отказом в срочной медицинской помощи, изнуряющих допросах в ночное время или с использованием технических приборов в реальной действительности.
 
Список использованных источников:
 
1. Бойцов А.И. Понятие насильственного преступления // Криминологические и уголовно-правовые проблемы борьбы с насильственной преступностью. Л., 1988.
2. Дубровский Д.И. Информация, сознание, мозг. М., 1980.
3. Тимейко Г.В. Проблемы общего учения об объективной стороне преступления: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1986.
4. Генкин Д.М. Советское гражданское право. М., 1950. Т. 1.
5. Пудовочкин Ю.Е. Содержание субъективной стороны в преступлениях с двойной формой вины // Журнал российского права. 2000. №3.
6. Афиногенов С. В. Соучастие в преступлении. Понятие, виды и формы: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.: Моск. юрид. ин-т, 1991.
7. Пудовочкин Ю.Е. Содержание субъективной стороны в преступлениях с двойной формой вины // Журнал российского права. 2000. №3.
8. Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. / Гаухман Л.Д. - М.: Юрид. лит., 1974.
9. Яцеленко Б.В. Противоречия уголовно-правового регулирования. М., 1996.
10. Большая медицинская энциклопедия. 3-е изд. М., 1978. Т. 3.
11. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 3-е изд., стереотипное. М., 1996.
12. Сборник действующих постановлений пленумов Верховных судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам. М., 1999.
13. Загородников Н.И. Преступления против жизни. М., 1969.
14. Чечель Г.И. Квалификация истязания по действующему законодательству. Барнаул, 1989.
15. Симонов В.И. К вопросу о понятии истязания // Вопросы совершенствования уголовно-правовых мер борьбы с преступностью. Свердловск, 1983.
16. Дворецкий М.Ю., Разгильдиев Б. Т. Проблемные аспекты понятия «юридическая ответственность» и значение их решения для выработки определения «уголовная ответственность» // Журнал «Российский судья» (г. Москва) №2, 2007.
17. Дворецкий М.Ю. Законодательное определение основания уголовной ответственности как показатель уровня развития современной уголовно-правовой науки, ее модернизации // Журнал «Вестник Саратовской государственной академии права» (г. Саратов) № 1(53), 2007.
18. Дворецкий М.Ю. К вопросу о видах уголовной ответственности // Журнал «Уголовное право» (г. Москва) № 2, 2007.
19. Самалюк И. С. Ответственность за истязание // Советская юстиция. - М.: Юрид. лит., 1965, № 12.
20. Медицинская газета. 1997. 21 марта.
21. Тарковский А. Д. Криминологические проблемы борьбы с истязаниями Дис. … канд. юрид. наук. М., 1981.
22. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1979. №12.



grani ligotip

perevod