Рейтинг@Mail.ru
Васильчиков Владимир Михайлович Региональные особенности функционирования приказов общественного призрения и земств в области организации оказания социальной и медико-социальной помощи населению в дореволюционной России (8)
О НЕКОТОРЫХ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ АСПЕКТАХ РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
 
ABOUT SOME TERRITORIAL ASPECTS OF THE DEVELOPMENT OF THE CHARITY INSTITUTE IN THE RUSSIAN EMPIRE
 
Васильчиков Владимир Михайлович,
кандидат медицинских наук
Кубанский институт менеджмента, предпринимательства и маркетинга,
г. Краснодар, Россия
Vasilchikov Vladimir M.,
Ph.D. in Medicine
Kuban Institute of Management, Entrepreneurship and Marketing,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Чикарина Людмила Яковлевна,
кандидат социологических наук,
доктор политических наук
Кубанский государственный университет,
г. Краснодар, Россия
Chikarina Lyudmila Y.,
Ph.D. in Sociology,
Doctor in Political Science
Kuban State University,
Krasnodar, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: В данной статье рассмотрены, в основном, территориальные аспекты развития института благотворительности в Российской империи во второй половине XIX– начале XX века.
Ключевые слова: милосердие, благотворительность, благотворительные общества, благотворительная деятельность, общественное призрение, социальная политика, Российская империя, территориальные аспекты.
Abstract: This article focuses on the territorial aspects of the development of the charity institution in the Russian Empire in the second half of the 19th and beginning of the 20th century.
Key words: charity, charity, charitable societies, charity, public charity, social policy, Russian empire, territorial aspects.
 
Милосердие и искреннее желание помочь нуждающимся издавна были присущи русскому народу. Благотворительность всегда занимала важное место в жизни многих представителей всех, особенно имущих, слоев русского общества.
Милосердные особенности характера русского народа отмечают и проводившие соответствующие исследования иностранные авторы.
Так, на веб-сайте «Очаровательной России» опубликован переводной материал из книги немецкого исследователя Адольфа Цендо «Состояние дел в России в 1850 году», который дает следующую характеристику русскому народу: «Сострадание и добродетельность – главные свойства души этого народа и зеркало его внутренней природы. Самый простой человек … всегда готов поделиться последним с несчастными и слабыми людьми…
Русский человек … благодетелен из-за внутреннего порыва, от любви к людям и ближнему своему. Он даже не думает о том, чтобы получить похвалу за свои поступки, и чтобы мир превозносил и прославлял его великодушие» [1].
Несмотря на широкое распространение благотворительности в российском обществе, она была в понятийном плане недостаточно четко определенной и структурированной. Последнее, в какой-то степени, удалось сделать при создании в Российской империи государственной приказной системы общественного призрения, в ведение которой перешла часть благотворительных организаций. В дальнейшем то же самое произошло и при учреждении земств, обладающих немалой самостоятельностью, но все же подконтрольных государству.
Кроме того, часть благотворительных организаций оказалась «под крылом» таких структур, как Ведомство учреждений императрицы Марии и Императорское Человеколюбивое общество, в существенной мере содержащихся за счет государственной казны и средств членов императорской семьи.
То есть в XIX веке в Российской империи фактически сформировалась полугосударственная / полуобщественная социальная система – система общественного призрения и благотворительности.
Вместе с тем, институт благотворительности в Российской империи продолжал активно развиваться не только «с ведома» приказов общественного призрения, земств и императорских организаций. Одной из причин этого было то, что у многих приказов и земств не было достаточных организационных и финансовых возможностей решать социальные проблемы в полном объеме.
Период конца XIX – начала XX века в Российской империи считается наиболее продуктивным в плане развития сети благотворительных организаций, носивших самые разные названия: благотворительные общества, попечительства, общества взаимопомощи, объединения помощи, содействия и пособия нуждающимся и др.
Абсолютное большинство благотворительных организаций располагалось в городах, что делало возможным благополучный сбор средств с пожертвований и с организации культурно-просветительных мероприятий.
Неотъемлемой чертой деятельности благотворительных организаций являлось создание благотворительных заведений (ночлежки, богадельни, дома призрения, больницы, приюты, убежища), где осуществлялась помощь калекам, сиротам, подкидышам, престарелым, нищим [7, с. 106-107].
Попечительства, как одна из форм благотворительных организаций, в России стали создаваться во второй половине XIX века. Они учреждались из лиц, высказавших желание содействовать делу призрения бедных ежегодными денежными пособиями или личным «милосердным» трудом.
По утверждению профессора истории В.И. Герье, московское попечительство с децентрализованным принципом работы, учрежденное в 1894 году, было «…первым в России опытом организованной добровольной общественной деятельности в области благотворительности и борьбы с нуждой – и опытом удавшимся» [13].
С этим утверждением вряд ли можно безоговорочно согласиться, так как, например, Попечительное общество о бедных в г. Тамбове было создано тридцатью годами раньше московского – в 1864 году. Оно оказывало комплексную помощь (от единовременных пособий до полного содержания) всем нуждающимся независимо от пола, возраста и вероисповедания. Необычной особенностью данного Общества являлось то, что согласно уставу его действительными членами могли быть только женщины [3, с. 287].
В Уфимской губернии тоже гораздо раньше Москвы начался активный поиск форм попечительства, которые помогли бы решить социальные проблемы. С 1865 по 1917 год в этой губернии постепенно складывалась уникальная попечительская сеть со сложнейшей структурой финансирования и управления [4, с. 82].
Тульское городское попечительство по призрению бедных было создано в конце XIX века. Его целями были снабжение нуждающихся одеждой, обувью, топливом и продуктами питания, помещение детей в приюты и учебные заведения, больных – в больницы, убогих – в богадельни. Данное попечительство, как и московское, осуществляло свою деятельность по участковому принципу [3, с. 287-288].
В сфере социальной защиты работающего населения городов действовали общества (кассы) взаимопомощи, которые включались в перечень благотворительных учреждений Российской империи. Однако различие между этими организациями все же существовало, так как каждый член такого общества вносил свой денежный вклад в кассу и имел в случае нужды заработанное собственным трудом право на социальное обеспечение [4, с. 93]. То есть этот вид благотворительности был весьма своеобразным – он распространялся не на кого-то из числа нуждающихся, а только на одного нуждающегося – «себя любимого». По сути, кассы взаимопомощи были прообразом современной накопительной пенсионной системы.
Следует отметить, что благотворительное движение более активно развивалось в европейской части Российской империи, прежде всего, в прибалтийских и двух «столичных» губерниях. Так, по данным Первого Всероссийского съезда русских деятелей по общественному и частному призрению (8 – 13 марта 1910 г.), созванного с целью координации всех усилий по благотворительности, в прибалтийских губерниях на каждые 100 тыс. населения приходилось более 20 благотворительных обществ, в Санкт-Петербургской губернии – 17, Московской губернии – 14.
Применительно к отдельно взятым благотворительным учреждениям, в расчете на те же 100 тыс. населения, Н.А. Гаврилина приводит похожие соотносительные данные, согласно которым наибольшее число благотворительных учреждений находилось в Прибалтике – 57 учреждений. В 48 губерниях европейской части России средний показатель был на уровне 12 учреждений. Самый высокий показатель зафиксирован в Санкт-Петербургской губернии – 62 учреждения, немного от нее отставали Тульская (56) и Московская (49) губернии. В наиболее неблагоприятных условиях находились восточные губернии, в которых на 100 тыс. жителей приходилось в среднем по 4 благотворительных учреждения [3, с. 291].
Из активных «европейских» территорий можно отметить и входившую в состав Российской империи Беларусь, в которой к 1898 году, по данным О.В. Кныш, было создано 596 благотворительных учреждений социальной помощи (многие из них были открыты в 90-е годы XIX века – 276 организаций: 135 обществ и 141 заведение) [6].
В.В. Шахов, исследовавший дворянскую благотворительность в Центральном Нечерноземье, отмечает, что в ее рамках поддерживались как закрытая, так и открытая системы призрения.
К закрытой системе относились учреждения постоянного попечения, в первую очередь, учреждения, находящиеся под покровительством особ царской фамилии. Например, Темниковское благотворительное общество Тамбовской губернии, учрежденное в 1866 году в память о спасении жизни Александра II, содержало богадельню для бедных и престарелых лиц всех сословий, то есть межсословное учреждение [15, с. 20-21].
Но, дворяне помогали не только представителям других, традиционно бедных сословий, но и неимущим, больным и престарелым представителям своего сословия (дворянская внутрисословная благотворительность). По данным В.В. Шахова, здесь имели место формы благотворительности, свойственные как закрытым системам призрения (например, богадельня для престарелых дворянок в Курской губернии), так и открытым системам временного попечения (они давали возможность попавшим в трудную жизненную ситуацию дворянам сохранить соответствующее высокому социальному статусу достоинство). К открытым системам относилось и пенсионное обеспечение дворян, практика которого считалась одной из перспективных форм благотворительности [15, с. 18-19].
На юге России развитие благотворительности имело свои особенности, связанные с многонациональным и конфессиональным составом населения, а также с традициями и менталитетом казачества.
Так, в Донской области система благотворительности имела довольно сложную структуру. В нее входили общества и заведения, которые, как и по всей России, относились к компетенции разных ведомств и министерств. При этом, наряду с обществами и заведениями, оказывавшими помощь русскому населению, существовали также армянские, греческие, еврейские, римско-католическое, швейцарское и др.
Благодаря пожертвованиям частных лиц, городским средствам, а также стараниям гласных городских общественных управлений в Таганроге, Ростове и Нахичевани-на-Дону были открыты многие училища и школы, лечебные и богоугодные заведения [11, с. 24]. К 1903 году в Областном войске Донском существовало 105 благотворительных обществ и 180 заведений, входивших в систему благотворительности и общественного призрения [11, с. 20].
А на Кубани к началу XX века насчитывалась 61 благотворительная организация, включавшая в себя 28 обществ, 27 заведений (приютов, ночлежек, убежищ, школ) и 6 церковно-приходских попечительств. Все благотворительные учреждения находились в ведении различных министерств, иногда даже нескольких. Отдельные общества создавались по частной инициативе, а также в качестве филиалов и отделений государственных учреждений.
Особенностью организации деятельности благотворительных организаций на Кубани было то, что большинство из них оказывало помощь детям в воспитании и образовании. Складывание данного типа помощи было следствием как возникших в обществе потребностей, так и устоявшегося менталитета жителей региона.
К 1914 году благотворительными обществами субсидировались 22 начальные школы, в которых обучалось более 3000 учащихся.
Помощь в получении образования оказывало Кубанское общество вспомоществования учащимся. В работе этой организации прослеживается приоритет финансирования кубанских студентов, обучающихся на деньги войскового казначейства или частных лиц в столичных высших учебных заведениях. К 1913 году им содержалось 19 стипендиатов вузов и 13 стипендиатов средних и низших учебных заведений [14, с. 107].
Благотворительность на Кубани представляла широкое общественное явление. Уровень ее развития по численности благотворительных учреждений, выплатам пособий, по числу постоянно призреваемых был одним из самых высоких среди кавказских губерний.
Как и в Донской области, на Кубани функционировали разнообразные благотворительные учреждения:
- религиозные (Александро-Невское религиозное братство, Православное братство святого великомученика Артемия при Троицкой церкви станицы Новощербиновской, Православное братство святого пророка Осии в г. Майкопе, Римско-католическое общество попечения о бедных г. Екатеринодара, Армавирское римско-католическое общество пособия бедным);
- национальные (Армянское дамское благотворительное общество г. Екатеринодара, Эллинское благотворительное общество г. Екатеринодара, Женское армянское благотворительное общество г. Майкопа, Крымское грузинское благотворительное общество, Черкесское благотворительное общество);
- профессиональные (Общество взаимного вспоможения приказчиков в городах Екатеринодаре, Ейске, Армавире и Майкопе, Общество взаимного вспоможения учащим и учившим в начальных училищах Кубанской области и Черноморской губернии, Кубанское взаимовспомогательное общество фельдшеров);
- социальные (Екатеринодарское благотворительное общество, Темрюкское благотворительное общество, Общество пособия бедным в городах Ейске, Армавире и Майкопе, Попечительство о Домах трудолюбия);
- просветительные (Кубанское общество вспомоществования учащимся, Армавирское Общество попечения о детях, Попечительство о народной трезвости, Лига борьбы с туберкулезом и др.).
В период голода 1891 – 1892 годов жителями Кубани было собрано более 91 тыс. рублей и 131 тыс. пудов хлеба. Во время русско-японской войны на средства кубанцев был сформирован и функционировал лазарет Кубанской области, а в период Первой мировой войны в пользу раненых и больных от жителей Кубани поступило более 100 тыс. рублей пожертвований [8, с. 37-40].
Вся работа благотворительных общественных организаций на Кубани строилась с учетом основных потребностей бедствующего населения. Приоритетом в социальных расходах этих организаций было содержание призреваемых в убежищах, приютах, яслях и богадельнях. Сбор средств для функционирования таких заведений был основной целью многих благотворительных обществ. Для привлечения большого круга жертвователей был найден оптимальный способ – устройство культурно-просветительных мероприятий. С другой стороны, просвещение народных масс было одной из главных задач общественных организаций [9, с. 140].
Особенностью развития благотворительности на Кавказских Минеральных Водах являлось то, что Ставропольский (Кавказский) приказ общественного призрения, как государственный орган, долгое время целенаправленно не занимался этой проблемой и, в результате, не играл заметной роли в призрении нуждающихся в данном регионе. Решение социальных проблем осуществлялось, в основном, за счет частных лиц. Именно они оказали существенное нравственное влияние на общество и обратили внимание органов местной власти на необходимость неотложного решения проблем социального призрения и благотворительности.
Если органы государственного призрения, еще в какой-то степени, решали проблемы основного населения Кавказских Минеральных Вод – военнослужащих, то фактически все функции попечения гражданского населения в регионе выполняли частные благотворители, реализуя такие направления деятельности, как содействие народному образованию, здравоохранению и гигиене поселений [5, с. 120-123].
В отличие от сложившихся институтов социальной помощи населению в губерниях европейской части России, на ее восточных окраинах с созданием соответствующих структур было достаточно много проблем.
Так, оказание социальной помощи населению Дальнего Востока не являлось первоочередной задачей российского правительства, и поэтому финансирование социальных мероприятий осуществлялось по остаточному принципу. Основными направлениями деятельности немногочисленных местных благотворительных обществ были помощь бедным в виде ссуд и пособий, а также призрение престарелых, инвалидов, малолетних, бездомных в специально созданных для этого заведениях [10, с. 20].
Долгое время оставалась нерешенной проблема общественного призрения в Забайкальской области. В большинстве своем богадельни, ночлежные дома и приюты создавались на городских землях на частные капиталы. К концу XIX века в этой области насчитывалось всего лишь четыре богадельни. На протяжении всего времени существования городского общественного управления городские думы только констатировали наличие данной проблемы, но активных действий за неимением свободных средств не предпринимали. В целом же проблема оказания социальной помощи нуждающемуся населению в городах Забайкальской области во многом решалась за счет средств благотворителей [12, с. 22-23].
Несмотря на наличие определенных проблем в развитии общественного призрения и благотворительности в России только в течение одного 1898 года услугами благотворительных учреждений воспользовались более 7 млн человек.
Учитывая полученные результаты и покровительство благотворительности со стороны представителей Дома Романовых, можно констатировать, что во второй половине XIX – начале XX века благотворительная деятельность стала государственным приоритетом в социальной политике Российской империи.
В целях ее поощрения в России учреждались особые знаки отличия, медали, которые имели свои высочайше утвержденные статуты, а также для привлечения большего числа лиц к благотворительной деятельности – памятные медали. Награждение осуществлялось в общеустановленном порядке, законодательно закрепленном в Правилах о наградах 1859 года [17].
Г. Блосфельд приводит целую систему наград для благотворителей: «1) объявление Высочайших Его Императорского Величества благодарности и благоволения; 2) чины; 3) ордена; 4) назначение аренд; 5) подарки от Высочайшего Его Императорского Величества Имени; 6) единовременные денежные выдачи; 7) звания личного и потомственного почетного гражданства; 8) медали; 9) кафтаны; 10) зачет в действительную государственную службу времени, проведенного в частных занятиях в правительственных и общественных установлениях, а равно времени состояния на государственной службе без права на чинопроизводство; 11) предоставление прав государственных служащих лицам, этим правом не пользующимся, и 12) несчитание судимости препятствием к наградам и другим преимуществам по службе» [2, с. 3].
И.Л. Янченко отмечает, что кроме «…высочайших наград благотворительные общества и заведения проявляли инициативу поощрения наиболее отличившихся подданных на благотворительном поприще в форме вручения грамот, дипломов, свидетельств, благодарственных писем с выражением признательности и благодарности за пожертвования» [17].
Безусловно, поощрительная политика российского государства в отношении благотворительной деятельности оказала существенное влияние на рост числа людей, готовых добровольно пожертвовать свои деньги на «благое дело», то есть благотворительность стала образом жизни для значительной части населения. При этом государство получало дополнительные средства на содержание социальных учреждений, а благотворители – известность, благодаря средствам массовой информации, в которых делались сообщения обо всех крупных пожертвованиях.
Кроме того, в Российской империи благотворительная деятельность была не только массовой, но и, в отличие от современной России, – «прозрачной»: в газетах и журналах, как правило, ежеквартально публиковались отчеты о расходовании благотворительных средств.
Таким образом, можно констатировать, что во второй половине XIX – начале XX века благотворительность получила значительное развитие в России. При всем многообразии форм и территориальных особенностей благотворительности, в социальной политике Российской империи она занимала важное место, успешно выполняя не только роль ее активного актора в социальной защите населения, но и роль воспитателя подрастающего поколения. И из этой системы вычленить «в чистом виде» благотворительность практически довольно сложно, да и вряд ли целесообразно. В отечественной истории она осталась как обязательный и очень значимый элемент системы общественного призрения и благотворительности.
После Октябрьской революции 1917 года благотворительность стали считать буржуазным пережитком, а институт благотворительности был практически устранен. Это явилось следствием патерналистской сути социалистического государственного устройства [16, с. 16].
На современном этапе развития России данный институт стал возрождаться, но, к сожалению, пока еще даже близко не достиг тех дореволюционных высот, когда благотворительность, по сути дела, была очень широким явлением, охватывающим все слои общества и, самое главное, информационно открытой для всего населения.
 
Список использованных источников:
 
1. Благотворительность в Российской империи. URL: http://www.charmingrussia.ru/2013/12/blog-post.html (Дата обращения: 25.12.2017).
2. Блосфельд Г. Правила об испрошении высочайших наград. На основании именных Указов 1 августа 1898 г. и августа 1900 г. со всеми дополнительными узаконениями по 1 октября 1910 г. СПб., 1910.
3. Гаврилина Н.Н. Благотворительность и призрение в повседневной жизни российского общества в XVIII-XIX вв.: дис. … д-ра ист. наук. Курск, 2015. 466 с.
4. Герасимова Д.И. Становление и развитие системы социальной защиты населения в 1865-1917 гг. (на материалах Уфимской губернии): дис. … канд. ист. наук. Уфа, 2016. 191 с.
5. Игнатьева М.И. История благотворительности на Кавказских Минеральных Водах в XIX – начале XX вв.: содержание и особенности: дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2005. 275 с.
6. Кныш О.В. Развитие благотворительности на территории Беларуси в 60 – 90-е гг. XIX в. // Працы гістарычнага факультэта БДУ: навук. зб. Вып. 4 / рэдкал.: У.К. Коршук (адк. рэд.) [і інш.]. Мінск: БДУ, 2009. С. 269-276.
7. Любушкина Е.Ю. Общественные организации Ставропольской губернии и Кубанской области в период с 1860-х гг. по октябрь 1917 г.: дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2004. 404 с.
8. Макаренко О.А. История развития социальной работы в России и благотворительности на Кубани // Вестник краснодарской Ассоциации работников социальных служб. Вып. 8 / Под ред. В.М. Васильчикова, Л.Я. Чикариной. Краснодар: Типография «Феникс-2000», 2002. С. 37-40.
9. Оспищева Л.Е. История благотворительных организаций Кубани (конец XIX – начало XX века): опыт изучения. Майкоп, 2003. 256 с.
10. Петрова О.А. Государственная политика по оказанию социальной помощи и поддержки населению Дальнего Востока России в условиях заселения и хозяйственного освоения региона (1860-1917 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2011. 24 с.
11. Рылова Н.Е. Благотворительность на Дону во второй половине XIX – начале XX вв.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 2004. 26 с.
12. Свиридова Н.Б. Деятельность городского общественного управления в Забайкальской области в последней четверти XIX – начале XX вв.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2015. 24 с.
13. Туманова А.С. Опыт деятельности обществ социальной защиты в дореволюционной России в решении социальных проблем населения // Социальный архив (СОТИС), 2010. № 3. С. 59-65.
14. Чикарина Л.Я., Васильчиков В.М., Бордюжа Т.В. Благотворительность в России и на Кубани: исторические и политические аспекты. Краснодар: Краснодарский ЦНТИ – филиал ФГУ «Объединение «Росинформресурс», 2009. 141 с.
15. Шахов В.В. Благотворительная деятельность представителей дворянского сословия России во второй половине XVIII – начале XX вв. (на материалах Центрального Черноземья): автореф. дис. … канд. ист. наук. Курск, 2008. 27 с.
16. Шевченко М.В. Ценностные социокультурные доминанты российской благотворительности: автореф. дис. … канд. филос. наук. Ростов н/Д., 2014. 19 с.
17. Янченко И.Л. Поощрительная политика благотворительной деятельности в Российской империи // История государства и права, 2011. № 16. С. 29-32.