Рейтинг@Mail.ru
_077_Шиповская Анна Анатольевна
ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ СЕТЕВОГО ЖАРГОНА
 
THE HISTORY OF NET JARGON RESEARCH
 
 Шиповская Анна Анатольевна,
кандидат филологических наук
Тамбовский государственный технический университет,
Россия, Тамбов
Shipovskaya Anna A.,
Ph.D. in Philology
Tambov State Technical University,
Russia, Tambov
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 80
 
Аннотация: Данная статья посвящена истории изучения сетевого жаргона. Работа содержит информацию о предпосылках к формированию данного социолекта, истории зарождения и основных особенностях словотворчества. Особое внимание уделяется проблеме дефиниции. В статье проанализированы концепции существующих подходов к исследованию сетевого жаргона в английском и в русском языках.
Ключевые слова: язык, жаргон, социолект, подъязык, сленг, история изучения.
Abstract: The article is devoted to the research of the net jargon history. It contains information about the premises of this social-group dialect formation, the origin and neologization. Special attention is paid to the problem of definition. The article touches upon the issue of the present day conceptions made by the scientists in the sphere of English and Russian jargon research.
Key words: language, jargon, sociolect, sublanguage, slang, history of research.
 
Стремительное развитие компьютерных технологий и появление глобальной сети Internet привнесли в обиход новые слова: «programmer», «hacker», «user», «программер», «хакер», «юзер» и т.д. Свободная Internet коммуникация и обилие информации по самым разным вопросам, касающимся компьютерных технологий, способствовали тому, что интерес к ним вышел за рамки узких профессиональных кругов и отдельных стран. Таким образом, как отмечают О.И. Ермакова и Э. Реймонд, сеть помогла формированию новой молодой субкультуры, объединяемой общими нормами поведения, опытом, образом мыслей и языком (жаргон) [8; 1].
Следует заметить, что среда употребления сетевого жаргона – виртуальная сеть – является новым явлением в жизни общества. Фактически с момента изобретения сети (имеется в виду Arpanet) в 1969 году до конца 80-х она оставалась рабочим инструментом узкого круга специалистов, который использовался научными лабораториями, учебными заведениями и т.п. и только в начале 90-х (имеется в виду Internet) начинается ее превращение в самое крупное, динамичное и доступное средство массовой коммуникации. Несмотря на молодость данного явления, масштабы его распространения позволяют говорить о возникновении «нового информационного общества» [18; 20].
Изучение так называемого «языка» информационного сообщества – вот тот объект, на котором нам бы хотелось заострить внимание. В этой связи важно заметить, что, несмотря на молодость, сетевая коммуникация и, в частности, сетевой жаргон уже неоднократно привлекали внимание исследователей. Прежде чем мы перейдем непосредственно к тому, как изучался сетевой жаргон, важно отметить отсутствие устоявшейся традиции в номинации данного лингвистического явления. Суть проблемы заключается в смешении различных терминов для описания одного круга явлений. Так, одни и те же жаргонизмы указываются под разными названиями составителями различных сетевых словарей, например: компьютерный сленг/жаргон (computer slang/ jargon), ламерский сленг/жаргон, хакерский сленг/жаргон (hacker slang/ jargon), сетевой сленг/жаргон (net slang/ jargon).
Проблема дефиниции остается нерешенной и в научных исследованиях. Как указывается в Большом энциклопедическом словаре, «жаргон» и «сленг» можно трактовать как синонимы благодаря сходным моделям формирования [28, с. 461]. Однако если взять за основу толкование этих терминов в западном языкознании, то к понятию «сленг» следует отнести лексику, которая «состоит из слов и выражений, вышедших за узкие рамки жаргона, арго или профессиональной лексики, и ставших известными широкой общественности» [3, с. 871]. Сфера употребления жаргона в противовес сленгу ограничивается масштабами группы [там же].
Учитывая ограниченный характер употребления сетевой лексики, логично предположить, что она неизвестна большинству населения, а данный лексический пласт можно идентифицировать как сетевой жаргон.
С другой стороны, помимо употребления терминов «жаргон» и «сленг» в отношении данного социолекта наблюдается смешение терминов «сетевой», «компьютерный», «хакерский». Так, Е. И. Шейгал [27] и О.В. Ворон [5] склонны соотносить данный пласт лексики с профессиональным компьютерным жаргоном. Н.С. Купцова [15] и О.И. Ермакова [8] выделяют данный социолект в качестве жаргона субкультуры хакеров.
По нашему мнению, каждая из представленных точек зрения в равной степени отражает объективно существующую картину. Как известно первоначально данный род жаргона сложился в профессиональных кругах, однако с развитием сети, обеспечившей свободный доступ к разного рода информации, увеличилось и число людей, интересующихся сферой компьютерных технологий. Таким образом, данный вид жаргона вышел за рамки профессии, что позволяет говорить о сформировавшемся «специфическом жаргоне знатоков вычислительной техники и просто людей, увлекающихся компьютерными играми» [16, с. 43].
Мы солидарны с П.В. Лихолитовым [16], Е.И. Шейгал [27] и О.В. Ворон [5] в том, что в сетевом жаргоне существует большое количество профессиональных технических терминов, что является закономерным, учитывая специфику деятельности специалистов в сфере компьютерных технологий, а также большой интерес к данной области знаний. Однако большая, нежели у профессионального жаргона, область употребления позволяет воспользоваться термином «сетевой» (по области распространения и употребления данного рода лексики).
В этой связи важно отметить еще один момент. Э. Реймонд справедливо указывает, что сеть стала основой формирования различных субкультур (например, геймеров, хакеров), имеющих собственные интересы и, как правило, жаргон. Нас же в данном исследовании интересует общий коммуникативный пласт, распознаваемый и активно используемый большей частью сетевого сообщества.
В целом для существующих исследований характерны следующие тенденции:
– изучение сетевого жаргона в рамках словообразовательных процессов [5; 6; 14; 15; 16; 22; 23; и др.];
– исследование сетевого жаргона в рамках семантического подхода [1; 4];
– исследование сетевого сленга в рамках коммуникативного подхода [17; 18; 19; 20];
– изучение сетевого сленга в рамках лингвокультурного и психолингвистического подходов [2; 8; 14;].
Следует заметить, что в отечественной лингвистике в наибольшей степени изучен словообразовательный аспект. Суммируя результаты существующих на сегодняшний день исследований по сетевому жаргону, можно отметить следующие традиционно выделяемые способы образования жаргонизмов:
1) семантический (к ним можно отнести метафору, метонимию, например, мозги – оперативная память компьютера, железо – компьютер), 2) морфологический (создание нового жаргонизма путем аффиксации, например, hacker – хакер, hackish – искусный, хакерский, hackishness – хакерское искусство), 3) аббревиатура (кодирование сообщения по первым буквам, например, BBS – Be Back Soon, FAQ – Frequently Asked Questions).
Подробнее хотелось бы остановиться на основном способе жаргонообразования, свойственном русскоязычному сетевому жаргону – заимствовании.
В сетевом жаргоне существует два вида заимствований:
1) заимствования из жаргонов других профессиональных групп, например, чайник – неопытный программист – взят из жаргона автомобилистов и обозначает неопытного водителя; и 2) англоязычные заимствования, составляющие большую часть русскоязычного жаргона.
Интересную классификацию способов англоязычного заимствования представляет Е.И. Шейгал [27]. Как отмечает ученый, обращение к англоязычной терминологии неслучайно, поскольку первые компьютеры появились в США и их родным языком был английский. Он же стал международным языком компьютерного общения и используется во всех видах software – прикладного программного обеспечения. Заимствованный характер данного пласта лексики представляет собой заимствования в традиционной или преобразованной форме. К традиционным способам образования номинации Е.И. Шейгал относит транскрипцию (например, мейлер – mailer, фича – feature, мессидж – message, и др.), транслитерацию (например, филе наме – file name, усер – user, и др), а также калькирование – как словообразовательное (например, междумордие, междурожа – interface), так и семантическое (висеть – hang, железо – hardware).
К нетрадиционным способам Е.И. Шейгал относит способ фонетической деформации, в результате которого транскрибированные или транслитерированные заимствования получают «ярко выраженный шутливо-игровой характер» [26, с. 207]. Таким образом, в результате деформации англоязычного жаргонизма в русском языке возникает новое слово, которое однако содержит узнаваемые морфемы, смысл которых не соотносится с называемыми явлениями (например, пижамкер – page maker, контрол-брык – Ctrl-break).
Другим способом фонетической деформации является обыгрывание звучания или написания заимствованного слова через подбор созвучного слова, существующего в языке: мыло – mail, пластырь – sound blaster. Особым видом деформации как в заимствованных, так и в исходных словах является вставка звука: например, русиНфицировать и перестановка звуков и слогов, например, момед – модем, смешение русских и английских букв: еггор – error, сочетание окказианально заимствованного корня и русских словообразовательных элементов, например, смайлик – smile, погамульки – game и т.д.
Следует отметить, что в последние несколько лет наблюдается тенденция к рассмотрению словообразования в сетевом жаргоне с позиций психолингвистики. В исследованиях такого рода ученые пытаются найти ассоциативную основу формирования сетевого жаргона.
Интересную классификацию в данном направлении предлагает Е.И. Компанцева [14, с. 174-187]. Автор обращает внимание на такой когнитивный механизм формирования жаргона, как языковая игра. При этом к когнитивной значимости данного механизма Е.И. Компанцева относит то, что «ассоциативный контекст языковой игры вскрывает не столько существенные для понимания того или иного явления связи, сколько связи, определяющие неожиданный аспект видения предмета, в первую очередь ассоциации, обусловленные способом выражения (языкового представления) передаваемой информации» [там же].
На основе когнитивной базы языковой игры Е.И. Компанцева выделяет ряд тенденций актуализации ассоциативных связей в сетевом жаргоне.
Так, например, одной из них является установка на дешифрующую номинативно-ориентирующую функцию внутренней формы слова при восприятии жаргонного наименования, объективирующего новое содержание. Например, в компьютерном жаргоне лексема глюк имеет значение «сбой, ошибка». Это слово совершило довольно длительное путешествие по жаргонам: в тюремно-лагерном жаргоне оно имеет значение видения, бреда, в жаргоне наркоманов к его семантике добавился компонент причинности – видение, вызванное наркотическим опьянением. В компьютерном жаргоне лексема глюк значительно расширяет спектр своих значений, например, глюк – 1. Неправильное функционирование аппаратного, или программного обеспечения, ошибка. 2. Излишняя красивость во внешнем оформлении программы. Из прежних жаргонных значений (тюремно-лагерного и наркоманов) компьютерный жаргонизм глюк заимствовал сему «ирреальность, несоответствие действительности», таким образом, лексема глюк была введена в новое ассоциативное поле, параметры которого не совпадают с его прежним значением.
Словообразовательная модель окказионализма поддерживает ассоциативные связи с научной терминологией, тем не менее переводя восприятие нового слова в ироничный контекст. Например, существительное глюкозавр – вымерший вид глюка, образовано посредством сложения узнаваемых элементов двух слов глюк + завр. Корень завр (греч. ящерица) обретает в слове такую же семантическую нагрузку, как и корень глюк и эксплицирует эмоционально-оценочные коннотации, запрограммированные в слове динозавр в соответствии с его номинативной функцией. Как мы видим данное словообразовательное гнездо включает инновации, расширяющие объем словообразовательного гнезда с вершинным элементом глюк.
Следующим видом ассоциативной связи в сетевом жаргоне, согласно мнению Е.И. Компанцевой, следует назвать установку на уточнение номинативной функции слова применительно к ситуации его конкретного употребления. Данная тенденция проявляется в синонимической замене узуального слова окказиональным дериватом, уточняющим ситуативно-существенные основания номинации. Например, термин мышь – устройство для работы с компьютером – имеет такой синоним-жаргонизм, как крыса – мышь отечественного производства, обычно большого размера. Как демонстрирует данный пример, значение жаргонизма крыса содержит уточнение размеров устройства. Существование данной лексической единицы в жаргоне указывает на актуальность смысла, выражаемого данной лексической единицей.
В качестве еще одной тенденции актуализации ассоциативных связей в жаргоне автор выделяет «введение узуального слова посредством словообразовательного контекста в новое ассоциативное поле, параметры которого не совпадают с его синхронной мотивированностью и традиционным лексическим значением» [Компанцева 2002: 210]. Например, данная тенденция наблюдается в синонимическом ряду, организованном лексемой вирус. Все жаргонные синонимы к этому названию обладают отрицательной коннотацией, которая сохранилась при их переходе в новое ассоциативное поле. А сам синонимический ряд строится на основе переноса именований микробов и вредных насекомых в сферу сетевого жаргона, например AIDS, worm и др. [14].
Таким образом, как отмечает Е.И. Компанцева, «языковая игра является одним из механизмов формирования сетевого жаргона, связующим звеном двух пространств – реального и виртуального. Она способствует взаимопроникновению фактов реальности и киберпространства, формирует новую модель мышления, когнитивной основой которой является понятие многомирия» [Компанцева 2002: 211]. Ассоциация как когнитивная основа языковой игры довольно часто проявляется в таком когнитивном механизме, как метафора. Следует заметить, что, несмотря на явные попытки Е.И. Компанцевой избежать употребления данного термина, речь в данном исследовании идет именно о метафоре.
Метафора как способ образования языка сети также затрагивалась в работе П. Свенсона. Основывая исследование на идее М. Тернера и Ж. Фоконье о том, что одна область знания может быть понята в терминах другой, П. Свенсон приходит к выводу о восприятии компьютера как живого организма, а сети – как населенного пункта [2].
Следует отметить, что ряд авторов, в частности Е.И. Шейгал [26] и О.В. Ворон [4; 5; 6], склонны сочетать в своих работах когнитивный и традиционный лексико-семантический способы описания процессов словообразования в сетевом жаргоне. Данный фактор указывает на невозможность полного раскрытия механизмов словообразования исключительно в рамках традиционной парадигмы лексико-семантического анализа и необходимость обращения к когнитивным методам и приемам.
Исследование сетевого жаргона в рамках семантического подхода представлено многочисленными работами по составлению словарей. Наибольшую известность в данном направлении приобрел словарь Э. Реймонда «The New Hacker’s Dictionary».
К его достоинствам следует отнести нетрадиционность организации словарной статьи, которая устроена таким образом, чтобы максимально полно отобразить особенности функционирования жаргонизма. Словарная статья дает полное, дифференцируемое представление относительно смыслового содержания и эмоционально-экспрессивного наполнения каждой словарной единицы социокультурной сферы и ситуаций ее употребления, ближайших парадигматических, синтагматических и словообразовательных связей в рамках жаргона; выясняется также социолингвистическое происхождение (из специальных жаргонов, из литературного языка и т.д.) и этимология слова или фразеологизма.
В отличие от словарной традиции семантизации периферийной лексики и фразеологии Э. Реймонд не ограничивается «переводом» жаргонизма на литературный язык. Давая денотативное значение, он обращает особое внимание на коннотации, которые приобретает или имеет лексическая единица в жаргоне.
Словарная статья, таким образом, имеет следующее построение: заголовочное слово (жаргонизм), фонетическая транскрипция, морфологическая помета (указание части речи), сфера употребления, значение, коннотация, иллюстрация (пример), парадигматические связи (наличие синонимов и антонимов), словообразовательные связи, а также происхождение.
Для исследователей языка сети в рамках коммуникативного подхода интерес представляют экспрессивные формы и стиль общения, свойственный сетевому общению. В работе С.А. Недобух звучит мысль об Internet коммуникации как о «другом виде языка» в противовес общепринятым нормам устного и письменного общения [17].
В совместной работе А.И. Пичкур и М.С. Трещевой сетевой язык, или же в терминах самих авторов «usertalk», выступает разновидностью кодовой речи, которая представляет собой довольно «пеструю картину, включая общеупотребительную разговорную и литературную лексику, большое количество американизмов, специальную лексику (профессионализмы, жаргонизмы, термины)» [18, с. 69]. К коммуникативным особенностям «usertalk» авторы относят непринужденность и неформальность, а также использование специальных средств, привносящих в коммуникацию эмоциональность и экспрессию, тем самым позволяя быстро и экономно передавать настроение пользователя. К этим средствам авторы относят эмотиконы (emotion + icon), аббревиатуры, звукоподражательную лексику.
Следует заметить, что большинство исследователей особенностей сетевой коммуникации концентрируют внимание именно на средствах передачи настроения пользователя – эмотиконах и аббревиатуре, при этом зачастую ограничиваясь констатацией факта самого присутствия в сетевом общении подобных элементов и расшифровке их семантики. Например,
:-) – обычная улыбка;
:-@ - орущий / was?
Эмотиконы располагаются сразу после высказывания и означают, что не следует принимать всерьез предшествующую информацию. Для расшифровки символа нужно наклонить голову на девяносто градусов влево, тогда можно увидеть стилизованный портрет (пиктограмму) абстрактного компьютерщика в соответствующем состоянии духа.
Аббревиатура представляет собой сокращенное по форме сообщение, например, AFAIK –as far as I know [18].
К одной из лучших работ в коммуникативном направлении можно отнести исследование Н.А. Семкиной, в котором автор затрагивает два аспекта – особенности дискурса в общении, опосредованном компьютером, и функции паралингвистических средств, которые включает в себя данного рода дискурс.
Как отмечает Н.А. Семкина, «дискурс, передаваемый по каналам компьютерной связи, характеризуется рядом присущих только ему особенностей. Компьютерные послания не проговариваются и не пишутся в обычном понимании этих слов. Они не могут быть названы строго разговорными сообщениями, так как участники общения не видят и не слышат друг друга. Они не могут считаться строго письменными сообщениями, так как многие из них составляются в режиме реального времени, тем самым не оставляя возможности для продумывания, что характерно даже для самого неформального общения» [20, с. 200]. К характерным чертам дискурса в сетевой коммуникации Н.А. Семкина относит «стремление к увеличению скорости выражения мыслей и экономии усилий, что ведет к языковой компрессии и использованию графических паралингвистических средств» [20, с. 201].
Автором выявлены следующие характеристики дискурса компьютерной коммуникации:
– замена красной строки пропущенной строкой для разделения абзацев;
– терпимое отношение к опечаткам, а также заведомое искажение правописания слова;
– вольная расстановка знаков препинания;
– активное использование акронимов и шифров как показателей компрессии информации;
– перенос синтаксиса языков программирования на языковую практику, например, формат условного оператора языка программирования «С+» записывается следующим образом: if (<условие>) <действие>; инверсия условия обозначается восклицательным знаком (!). Эта практика переносится на составление языковых сообщений: If (go) phone me – если пойдешь, то позвони мне; If (!go) phone me – если не пойдешь, то позвони мне;
– паралингвистическое сопровождение речи (эмотиконы, графические символы, аббревиатура) [20].
Таким образом, можно сделать вывод о том, что исследования в рамках коммуникативного подхода носят преимущественно констатированный характер, что указывает на необходимость новых взглядов на данные проблемы.
К интересным выводам в отношении сетевого жаргона пришли ученые, руководствуясь лингвокультурным и психолингвистическим подходами. Исследование Е.И. Шейгал, выполненное с использованием лингвокультурного подхода, представляет собой попытку описания сетевой картины мира. Так, по мнению автора, участок картины мира, репрезентируемый русскоязычным сетевым жаргоном, состоит из трех слоев. К ним Е.И. Шейгал относит:
1) названия деталей, типов компьютеров и других, связанных с ними устройств, типов игр, обозначений людей, работающих с компьютером;
2) неспециальные понятия, связанные с оценочными смыслами. Например, душевный – хороший; кривой, гнилой – плохой;
3) слой, заимствованный из молодежного жаргона, который охватывает ограниченное количество смыслов. Например, сисопка – пьянка системных операторов от сисоп – системный оператор, сосисник – пьянка плохих системных операторов от сосиска – плохой сисоп [26].
Присутствию молодежного сленга в сетевом жаргоне обусловлено тем, что основными творцами сетевого сленга в России являются молодые люди от 14 до 25 лет. В англоязычных странах возрастная планка гораздо ниже.
В результате сравнения элементов картин мира в русскоязычном и англоязычном компьютерном жаргоне Е.И. Шейгал приходит к выводу о совпадении понятийной сетки англоязычной картины мира с первым и частично вторым слоем понятий, принадлежащих русскоязычному сетевому жаргону. Нам также созвучен вывод этого ученого о наличии такого различия, как отсутствие имен собственных – фирменных номенклатурных названий редакторов, процессоров, разновидностей компьютерной техники в англоязычном сетевом жаргоне, поскольку в английском языке все они примыкают к терминологии. Однако мы не разделяем мнения автора о том, что в русском варианте нет лексических единиц, обозначающих преступные действия компьютерных взломщиков. В качестве примера, демонстрирующего факт присутствия подобных жаргонизмов в русскоязычном сетевом жаргоне, можно привести следующий ряд однокоренных жаргонизмов:
Крак - Программа-взломщик для вскрытия программ и изменения их данных.
Кракнуть - Вскрыть.
Кракер - Взломщик программ, сетей и всего остального, что пытаются защитить. Профессионал, бывший хакер. Не уважаем из-за корыстных целей, но почти все пользуются его результатами.
Как подтверждают данные дефиниции, в русскоязычном сетевом жаргоне существуют лексические единицы (крак, кракнуть, кракер), обозначающие преступные действия (программа-взломщик для вскрытия программ; вскрыть; взломщик).
В другой работе лингвокультурного направления, выполненной О.И. Ермаковой, была предпринята попытка сравнения этических концептов, характерных для сообщества американских хакеров и русских компьютерщиков. Под термином «хакер» автор в данном случае понимает «легально работающих специалистов высокого уровня» [8, с. 246]. В результате сравнения исследователь приходит к выводу о существовании ряда таких общих черт, как стремление к распространению информации, желание сделать ее бесплатной, а также – пренебрежительное отношение к административной машине. К различиям автор относит отношение к взлому: в русском сообществе – лояльное, в американском – отрицательное.
В рамках лингвокультурного подхода был частично затронут вопрос о репрезентации категории «человек» в русскоязычном сетевом жаргоне. Нам кажется верной точка зрения ряда исследователей [26; 14] о существовании двух типов подкатегорий в категории «человек», репрезентируемой русскоязычным сетевым жаргоном, – программист и пользователь – разделяемых по профессиональному признаку. Как отмечает Е.И. Шейгал, на языковом уровне данные подкатегории представлены широким синонимическим рядом, например: профессионалы – сисоп (системный оператор), фокусник (программист на FoxPro), астматик (программист на Ассемблере) и т.д., пользователи – юзер (пользователь), лузер (невезучий юзер) и т.д. Однако следует отметить, что не все члены категории «человек» относятся к одной из данных подкатегорий.
К интересным выводам относительно состава категории приходит Е.И. Компанцева. По мнению автора, помимо тематических групп «юзер» и «программер» в русскоязычном сетевом жаргоне можно выделить еще и такие группы, находящиеся на стадии формирования, как:
– антонимичная пара: создатели компьютерных вирусов, например, вирьмейкер и специалисты по борьбе с компьютерными вирусами, например, вирусолог;
– создатель компьютерной программы: прадед, один;
– игрок: гамер, думер;
– представители компьютерных фирм: кум, айбиэмер;
– программист, занимающийся незаконной деятельностью: хакер, пират [14, с. 175-176].
Интересную особенность лексических единиц, представляющих собой наименование лица в сетевом жаргоне, выделяет Е.И. Шейгал. По мнению ученого, данный пласт лексики имеет «дескриптивно-квалификативный характер». Так, с одной стороны, каждый из жаргонизмов является знаком, уточняющим тип профессионала или пользователя, а с другой стороны, содержит шутливо-ироническую отрицательную оценку, причем, даже в случаях, когда оценка не содержится в самом значении, она провоцируется ассоциациями, связанными со звуковой формой слова (см. погамер, макрушник, юзверь) или его смысловой структурой (алкоголик, астматик, фокусник, сутенер)» [26, с. 209-210].
Таким образом, обобщая имеющиеся на сегодняшний день исследования по сетевому жаргону, необходимо отметить, что предприняты довольно успешные попытки описания словообразования в сетевом жаргоне, верно подмечены особенности сетевой коммуникации. Представляются ценными наблюдения, сделанные исследователями в лингвокультурном направлении: выделение тематических групп, оппозиций, попытки сравнительного описания картин мира, продуцируемых русскоязычным и англоязычным сетевым жаргоном.
Важно отметить, что сетевой жаргон остается практически неизученным в рамках когнитивного подхода. А именно когнитивный подход позволяет раскрыть: во-первых, содержание концептов, вербализуемых сетевыми жаргонизмами; во-вторых, учитывая существование большого количества англоязычных заимствований в русскоязычном сетевом жаргоне, выявить как общие, так и национально-специфические характеристики сетевой картины мира, а также когнитивную основу заимствования.
  
Список использованных источников:
 
1. Raymond E. The New Hacker’s Dictionary / The Jargon File, version 4.4.7 2002. URL: http://www.catb.org/~esr/jargon (Дата обращения: 30.09. 2016).
2. Svensson, P. Language in Cyberspace. Some Reflections / Svensson P. // From Runes to Romance. Acta Universitatis Umensis Umea Studies in the Humanities 140. A Festchrift for Gunnar Person on his Sixtieth Birthday, November 9, 1997. – P. 217-228.
3. The New Encyclopedia Britannica, Inc. Peter B. Norton, President and Chief Executive Officer Joseph J. Esposito, President Publishing Group. Chicago, Auckland/ London/ Madrid/ Manila/ Paris/ Rome/ Seoul/ Sydney/ Tokyo/ Toronto 15th Edition 1994, vol. 10. 952 p.
4. Ворон О.В. Подъязык общения программистов: (Лексич., семант. и коммуникатив. аспекты): Автореф. дис. ... кандидата наук; Филологические науки: 10. 02.21. Моск. гос. лингвист. ун-т. М., 1999. 23 с.
5. Ворон О.В. Принципы лексикографического описания профессионального жаргона: (На материале подъязыка общения программистов) // Термин и слово: Сб. науч. тр. Новгород, 1997. С. 138-143.
6. Ворон О.В. Словообразовательная модель и экспрессивная семантика жаргонимов (на материале профессионального компьютерного жаргона) / Ворон О.В. // Вопросы теории и методики русского языка: Сб. науч. тр. Тула, 1999. С. 34-38.
7. Елисеева Е.П., Муль И.Л. Языковая игра и компьютерный жаргон: аспекты взаимодействия // Гуманитарные исследования. Вып. 5. Омск, 2000. С. 91-93.
8. Ермакова О.И. Этика в компьютерном жаргоне / Ермакова О.И. // Логический анализ языка: Языки этики. М., 2000. C. 246-253.
9. Иванова Н.И. Профессиональная речь компьютерщиков нашего региона // Вопросы филологии в контексте современности: Сб. науч. тр. Якутск, 1999. C. 111-116.
10. Клюкина Ю.В. Оценка внешности персонажа в художественном тексте: гендерный аспект //Альманах современной науки и образования. 2012. № 10. С. 100-101.
11. Клюкина Ю.В. Понятие внешнего портрета персонажа в современном языкознании // Альманах современной науки и образования. 2008. № 2-1. С. 113-114.
12. Клюкина Ю.В. Репрезентация архетипического противопоставления «свой - чужой» в жаргонах социальных групп (на примере жаргона программистов, уголовного и медицинского жаргонов) / Ю.В. Клюкина, А.А. Шиповская // Новая наука: Проблемы и перспективы. 2015. № 5-2. С. 137-140.
13. Клюкина Ю.В. Репрезентация метафоры «воин» в сетевом жаргоне / Ю.В. Клюкина, А.А. Шиповская // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 9-2. С. 102-105.
14. Компанцева Л.Ф. Кто ты вебожитель? (о некоторых психолингвистических особенностях именования личности в компьютерном сленге) // Социолингвистика: 21 век. Сб. науч. тр. Луган. гос. пед ун-т им. Т. Шевченко; Отв. Ред.: Л.Н. Синельникова, Л.Ф. Компанцева, Г.А. Петровская. Луганск: Знание, 2002. С. 174-187.
15. Купцова Н.С. Особенности языка хакеров // Язык как структура и социальная практика. Сб. науч. тр. Хабаровск, 2000. Вып. 1. C. 37-40.
16. Лихолитов П.В. Компьютерный жаргон / Лихолитов П.В. // Рус. речь. М., 1997. № 3. С. 43-49.
17. Недобух С.А. Функционирование языка в Интернете / Недобух С.А. // Лингвистический вестник. Ижевск, 1999. Вып. 1. С. 76-81.
18. Пичкур А.И. Компьютерный жаргон «usertalk» как лингвистическое явление / Пичкур А.И., Трещева М.С. // Язык и культура: (Исследования по герм. филологии): Сб.науч. тр. Самара, 1999. C. 69-73.
19. Рогозин К.И. Парадоксы Internet-коммуникации / Рогозин К.И., Рогозина И.В., Стриженко А.А. // Интерпретация коммуникационного процесса: межпредметный подход: Сб. докл. на межвуз. науч. конф., (25-26 июня 2001 г.). Барнаул, 2001. С. 114-121.
20. Семкина Н.А. Интеграция лингвистического и экстралингвистического в текстах Internet коммуникации // Когнитивные аспекты языковой категоризации: Сб. науч. тр./ Отв. ред. Л.А. Манерко. Изд-во РГПУ им. Есенина. Рязань. 2001. С. 200-215.
21. Трофимова Г.Н. Как обозначить принадлежность к Интернету / Трофимова Г.Н. // Мир рус. слова. СПб., 2001. № 4. С. 73-75.
22. Трофимова Г.Н. Об особенностях адаптации компьютерно-сетевых заимствований / Трофимова Г.Н. // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. Сер.: лингвистика. М., 2003. N 4. С. 99-104.
23. Трофимова Г.Н. Русская речь в Интернете / Трофимова Г.Н. // Рус. речь. М., 2002. № 1. С. 125-127.
24. Трофимова Г.Н. Философия виртуальности в ее русскоязычном выражении / Трофимова Г.Н. // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии = Computational linguistics and intellectual technologies. В 2 ч. Т. 1. М., 2002. С. 523-529.
25. Чернов О.С. Компаративное Internet-исследование английского и русского национального характера / Чернов О.С. // Проблема национальной идентичности и принципы межкультурной коммуникации: Материалы школы-семинара (Воронеж, 25-30 июня 2001 г.). Воронеж, 2001. Т. 2. C. 98-101.
26. Шейгал Е.И. Компьютерный жаргон как лингвокультурный феномен / Шейгал Е.И. // Языковая личность: культурные концепты. Волгоград и др., 1996. С. 204-211.
27. Шейгал Е.И. Концепт «политик» серьезное и комическое / Шейгал Е.И., Желтухина М.Р. // Когнитивные аспекты языковой категоризации: Сб. науч. тр./ Отв. ред. Л.А. Манерко, РГПУ им. Есенина. Рязань. 2001. С. 145-151.
28. Языкознание: Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. 2е (репринт) изд.1990г. М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. 685 с.