Рейтинг@Mail.ru
_003_Тараканова Наталья Геннадьевна
ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ: СУДЕБНАЯ РЕФОРМА АЛЕКСАНДРА II
 
LEGAL SUPPORT OF INDEPENDENCE OF JUDICIAL AUTHORITY IN RUSSIA: JUDICIAL REFORM OF ALEXANDER II
 
 Тараканова Наталья Геннадьевна,
кандидат исторических наук
Саранский кооперативный институт (филиал) Российского университета кооперации,
г. Саранск, Россия
Tarakanova Natalia G.,
Ph.D. in History
Saransk cooperative institute (branch) of the Russian University of Cooperation,
Saransk, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: В статье рассматриваются основные достижения судебной реформы 1864 г. в обеспечении независимого статуса судей.
Ключевые слова: судебная власть, правосудие, независимость судей, судебная реформа.
Abstract: The article discusses the main achievements of judicial reform of 1864 to ensure the independent status of judges.
Key words: judicial authority, justice, independence of judges, judicial reform.
 
Самостоятельность и независимость органов судебной власти в отправлении правосудия выступают неотъемлемыми основами нормального функционирования судебной системы. Однако реализация данных принципов является одной из самых сложных задач судебного строительства, особенно в условиях России, где прочно укоренились стереотипы авторитарной системы, и власть традиционно концентрировалась в руках администрации, а закон всегда легко подменялся волевым решением конкретных лиц.
Успешному преодолению трудностей, возникающих сегодня на пути совершенствования отечественной судебной системы во многом может способствовать изучение исторического опыта судебных преобразований.
В истории российской государственности идея отделения судебной власти от административной и обеспечения ее самостоятельности в осуществлении своих полномочий впервые получила наиболее последовательное правовое воплощение в ходе судебной реформы 1864 г.
Красной нитью проходит через Основные положения преобразования судебной части мысль о том, что в судах «не может достаточно развиться и утвердиться ни сознание прав, ни соответствующее ему сознание ответственности, если право и ответственный труд судебного дела принадлежат не судье исключительно, а вместе с тем и другим органам управления и власти» [1, с. 53].
Прежде всего, в целях обеспечения истинного правосудия судебная власть отделялась от административной, объявлялась независимой в осуществлении своих полномочий. В первой статье Учреждения судебных установлений (УСУ) провозглашалось, что «власть судебная принадлежит мировым судьям, съездам мировых судей, окружным судам, судебным палатам и Правительствующему сенату – в качестве верховного кассационного суда» [2, с. 32]. Судебная власть указанных органов распространялась на лиц всех сословий и на все дела, как гражданские, так и уголовные.
Надзор за судебными учреждениями и состоящими в них судьями принадлежал исключительно суду в порядке подчиненности, а именно: «кассационным департаментам правительствующего сената за всеми судебными установлениями и должностными лицами судебного ведомства в империи; судебным палатам – за состоящими в округе каждой из них судебными местами и должностными лицами, кроме мировых судей и съездов; окружным судам – за всеми должностными лицами, принадлежащими к сим судам и при них состоящими» [3, ст. 242].
Судебные уставы содержали нормы, ограждавшие судей от давления со стороны администрации, устанавливая пожизненное их назначение. Впервые в России судебным чиновникам были предоставлены существенные преимущества, обеспечивающие их самостоятельность и независимость в реализации своих полномочий:
– члены судебных мест не могли быть уволены или перемещены без их согласия и прошения;
– удаление от должности должно было происходить не иначе как по суду, за преступления и проступки, предусмотренные в уложении о наказаниях;
– предание их суду, равно как наложение на них взыскания за маловажные нарушения по должности, допускалось не иначе как по рассмотрению дела особым дисциплинарным порядком в общем собрании всех отделений или департаментов того судебного места, в непосредственном подчинении которого они состояли.
В числе условий независимого и прочного положения предусматривалось и назначение судебным чинам достойного денежного содержания.
Гарантией судейской независимости служило также и требование несовместимости должности судьи с какой-либо другой должностью по государственной или общественной службе.
Следует обратить внимание, что члены судебных палат и окружных судов, равно как и мировые судьи по новому закону состояли в одном классе должности, устранялась разница между должностью судьи и чином (ст. 237 УСУ). Тем самым обеспечивалось единство статуса судей, что ограждало их от борьбы за служебные права и преимущества и являлось дополнительной мерой обеспечения их независимого положения. Более высокий должностной класс получали только председатели палат и окружных судов.
Без сомнения, реформаторы предприняли существенные шаги по обеспечению судейской независимости и созданию реальных гарантий невмешательства администрации и полиции в процесс осуществления правосудия. Вместе с тем нельзя не отметить, что в процессе реализации реформы были предприняты и некоторые ограничения самостоятельности суда. Сросшиеся за столетия ветви власти в одночасье разделить было достаточно сложно. Особенно, если учесть, что полновластие и безответственность администрации, долгие годы возводилась «в степень догмата государственной науки и рассматривалась как лучшая опора спокойствия и порядка» [4, с. 303].
Так, расширил рамки административного влияния на судей закон от 20 мая 1885 г., «О порядке издания общего наказа судебного установления и о дисциплинарной ответственности чинов судебного ведомства». Согласно данному закону в составе Сената было учреждено Высшее дисциплинарное присутствие, наделенное правом увольнять и перемещать судей по предложению министра юстиции за установленные судебным приговором преступления, «впадение в несостоятельность и задержание за долги, многократные упущения по службе», а также за «предосудительные и безнравственные и поступки, совершенные вне службы, которые несовместимы с достоинством судебного звания» [5, ст. 1192]. Последняя новелла расширила сферу дисциплинарного воздействия, распространив ее на этическое поведение судей. Кроме того, по данному закону, в качестве дисциплинарного наказания, наряду с предостережением, назывался вычет из жалованья судьи.
Пойти на полное уравнение судей с административными чиновниками и поставить их участь в зависимость не от коллегии, разбирающей дело с соблюдением судебных форм и приемов, а безотчетной и бесконтрольной власти отдельного лица правительство не пошло, признавая, что это «отвратило бы от трудной, ответственной и сравнительно скудно вознаграждаемой службы многих полезных деятелей, которые ныне дорожат ею, главным образом, в ввиду прочности ее положения» [6, с. 232]. Однако, теперь министр имел право «требовать представления письменных и личных объяснений и делать собственные напоминания и указания не только непосредственно подчиненным ему лицам прокурорского надзора, но и всем вообще чинам судебного ведомства» [7, с. 83]. Министру юстиции предоставлялось право вносить на обсуждение высшего дисциплинарного присутствия Сената дошедшие до него сведения «о служебных упущениях или противных нравственности действиях и предосудительных поступках чинов судебного ведомства, кои указывают на необходимость увольнения их от должности или перемещения на другую должность» [7, с. 83]. Кроме того, следует обратить внимание, что по своему составу высшее дисциплинарное присутствие отличалось от общего собрания кассационных департаментов Сената, которое ранее решало вопрос об увольнении судей от должности. В новое учреждение, в частности, вошли сенаторы первого департамента, не пользующиеся правом судейской несменяемости.
Нужно признать, что с 1885 г. по 1905 г. предоставленным ему правом министр юстиции не злоупотреблял. По данным статистики за указанный период высшее дисциплинарное присутствие Сената рассмотрело всего 345 дел, т.е. среднегодовой показатель составил 15 дел, при этом в период с 1886 по 1894 г. было отстранено от должности за предосудительный образ действия всего двое судей [6, с. 233]. Однако с обострением политической ситуации в стране стало очевидно, что достаточно расплывчатые формулировки перечисленных в законе оснований для возбуждения дела об увольнении судей, давали широкий простор административному усмотрению.
Наконец, тот же закон расширил надзорные полномочия старшего председателя судебной палаты, который теперь имел право единолично делать судьям «напоминание или указание» или предлагать обнаруженные «неправильности» на обсуждение судебной палаты [8, с. 88]. Тем самым была установлена тесная зависимость всех судей от старшего председателя и усилилась внутриведомственная централизация власти.
Итак, в своем стремлении повысить судейскую дисциплину, законодатель пошел по пути нарушения основания, обеспечивающего независимость судебной власти, пренебрегая той истиной, что неприкосновенность и несменяемость являются не личной привилегией судей, а средством защиты важнейшего из публичных интересов – интересов правосудия.
Существенным было и влияние министра юстиции при назначении и перемещении судей. Хотя законодатель предоставлял судейской коллегии в случае образования вакансии право выдвигать свою кандидатуру на должность судьи соответствующего суда, однако, министр юстиции на утверждение императору мог предложить и своих протеже. Таким образом, карьера судьи во многом зависела от представителя исполнительной власти, что существенно снижало его самостоятельность и порождало дух угодничества, традиционно свойственный чиновничьей среде.
Таким образом, несмотря на существенные достижения в реализации одного из главных принципов правосудия, реформаторам второй половины XIX в. не удалось обеспечить полную независимость суда. Эта задача до конца не решена и сегодня. До сих пор не выработаны действенные механизмы ограждения судей от любого (прямого или косвенного) силового давления.
В этой связи исторический опыт в сфере судебного строительства как нельзя актуален. Выстраивая генеральную линию реформирования отечественного правосудия необходимо учитывать как достижения, так и просчеты прежних преобразований.
 
Список использованных источников:
 
1. Журнал Соединенных департаментов законов и гражданских дел Государственного Совета о преобразовании судебной части в России // Материалы по преобразованию судебной части. СПб, 1866. Т.18.
2. Учреждение судебных установлений. Ст. 1 // Российское законодательство. Х-ХХ вв. М., 1991. Т.8.
3. Учреждения судебных установлений. Ст. 242 // Российское законодательство. Т.8. М., 1991. С. 32-82.
4. Арсеньев К.К. Итоги судебной реформы // Вестник Европы. 1871. Кн.3. С. 283-305.
5. Свод законов Российской империи. 1892. Т.XVI. Ч.1. Учреждение судебных установлений. СПб., 1892.
6. Арсеньев К. За четверть века (1871-1894). Сб. статей. Пг., 1915.
7. Всеподданнейший отчет министра юстиции за 1886-1887 гг. СПб., 1890.
8. Жижиленко А. Общий очерк движения уголовно-процессуального законодательства после 1864 г. // Суд и права личности: Сб. статей / Под ред. Н.В. Давыдова, Н.Н. Полянского. М.: Статут, 2005. С. 71-98.