Рейтинг@Mail.ru
_001_Васильчиков Владимир Михайлович
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕРВЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДОМА РОМАНОВЫХ (ДОПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД)
 
SOCIO-POLITICAL ACTIVITIES THE FIRST REPRESENTATIVES OF THE HOUSE OF ROMANOV (PERIOD BEFORE PETER THE GREAT)
  
Васильчиков Владимир Михайлович,
кандидат медицинских наук
Российская международная академия туризма,
г. Химки, Россия
Vasilchikov Vladimir M.,
Ph.D. in Medicine
Russian International Academy for Tourism,
Khimki, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 93
 
Аннотация: Рассмотрены вопросы формирования государственной социальной политики в России в допетровский период правления представителей Дома Романовых (царей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича).
Ключевые слова: Дом Романовых, российское государство, социальная политика, социально-политическая деятельность, благотворительность, общественное призрение, нищенство, богадельни, реформы царя Федора Алексеевича.
Abstract: The problems of formation of the state social policy in Russia before Peter the Great during the reign of the Romanov House of Representatives (the kings of Mikhail Fedorovich, Alexei Mikhailovich, Feodor Alekseevich).
Key words: House of the Romanovs, the Russian state, social policy, social and political activities, charity, public charity, begging, almshouses, reform of the king Fedor Alekseevich.
 
До XVII века социально-политическая деятельность в российском государстве сводилась, главным образом, к осуществлению мероприятий в виде княжеской и монастырской благотворительности, которые носили, преимущественно, разовый характер.
В то время систематических законодательных мер в области призрения не предпринималось, идея общественного призрения только наметилась, но не вошла еще в сознание общественных и государственных деятелей [15].
Сосредоточение дела призрения в государственных учреждениях практически началось только после воцарения династии Романовых [27, с. 27] и то не сразу. Лишь через несколько десятилетий, наряду с вопросами общественного призрения, государством стали более активно решаться и другие вопросы социально-политического характера.
В 1620 году при Михаиле Федоровиче Романове (годы правления: 1613 – 1645) основан Аптекарский приказ вначале как личное медицинское учреждение царя для забот о его здоровье, но вскоре он стал судебным органом (документально известен с 1632 года), в ведомстве которого находились аптекари, доктора, лекари, служители, лекарства и все, что имело к этому отношение.
При первом царе из рода Романовых «…призрение бедных сосредотачивается в Патриаршем приказе, который остатки патриарших и монастырских доходов, а также налоговые сборы с раскольников, должен быть направлять на содержание больниц, богаделен и сиротских домов» [28, с. 16].
В годы царствования Михаила Федоровича в г. Тобольске местным воеводой по специальному разрешению из Москвы была организована богадельня для престарелых соратников Ермака – ветеранов «сибирского взятия» [22, с. 17].
С XVII веком, а точнее с его второй половиной, С.С. Олейникова связывает зарождение и становление социальной функции российского государства, характеризующейся появлением распоряжений высшей власти, направленных на решение отдельных социальных проблем некоторых категорий населения, но, правда, пока еще далеко не всегда облеченных в четкую законодательную форму. К таким распоряжениям она относит указы царя Алексея Михайловича Тишайшего (годы правления: 1645 – 1676) «О даче поместий после умершим в службе, женам и дочерям их на прожиток» (1650 г.), «О даче женам и дочерям указных частей из поместных окладов мужей и отцов их, убитых и умерших на войне» (1656 г.), «О даче вышедшим и впредь выходящим из плену денежного и кормового жалованья» (1663 г.) и др. [17, с. 19].
В царствование Алексея Михайловича система «нищепитательства» продолжала беспроблемно функционировать и даже расширяться: помимо названных выше групп нищих, кормившихся от различных институтов церкви, появились нищие с официальным статусом «царские», которые жили в Верхних палатах Кремля и получали годовое жалованье. Много было «гулящих» нищих, которых специальная команда рассыльных собирала по Москве в особый дом (больницу-богадельню, построенную на средства царского постельничего и дворецкого Ф.М. Ртищева), где больных – лечили, пьяных – «вытрезвляли», после чего отпускали с Богом [18], а престарелых и неизлечимо больных оставляли на содержание [19, с. 77-81].
С. Ольман отмечает, что больница «…вмещала 15 больных, а богадельня была рассчитана на 30 стариков. Можно считать, что это было первое получастное-полугосударственное заведение, поскольку лекарства выделялись бесплатно из царской аптеки, а деньги на содержание убогих (кроме самого Ртищева) давала царица Мария Ильинична» [19, с. 77-81].
При царе Алексее Михайловиче с 1670 года стал функционировать Приказ строения богаделен. По мнению В.П. Мельникова и Е.И. Холостовой, эта мера была вызвана решением не столько в целях создания какой-нибудь системы общественного призрения, сколько для усиления благотворительной деятельности как самого царя, так и ближайших к нему лиц [16, с. 37].
Сын Алексея Михайловича – царь Федор Алексеевич (Федор III) (годы правления: 1676 – 1682) «заслужил» гораздо меньше внимания и получил далеко не всегда объективные оценки со стороны отечественных историков, возможно, по причине относительно короткого срока пребывания на троне (хотя, не такой уж он и короткий – 6 лет!), а, скорее всего, по причине искусственного замалчивания деятельности с целью возвышения младшего брата Петра его почитателями, вознесенного ими в ранг Великого.
Так, известный историк В.О. Ключевский почему-то вообще «пропустил» Федора Алексеевича в своем полном курсе лекций по русской истории, но зато очень подробно изложил жизнь и деятельность Петра I в десяти лекциях [9].
Другой крупный историк С.М. Соловьев писал: «От слабого и болезненного Федора нельзя было ожидать сильного личного участия в тех преобразованиях, которые стояли первые на очереди, в которых более всего нуждалась Россия… Федор был преобразователем, насколько он мог быть им, оставаясь в четырех стенах своей комнаты и спальни…» [25, с. 176].
А русский историк и писатель Н.И. Костомаров в труде «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» фактически «обошел молчанием» социальные преобразования, осуществленные в годы царствования Федора Алексеевича [12, с. 537-548].
Странно, но и в некоторых современных исторических публикациях в отношении Федора Алексеевича повторяется сложившийся за столетия стереотип «никчемного» царя.
Так, польскими авторами в специальном издании, посвященном династии Романовых, с подробным описанием деяний практически всех ее представителей, отмечается, что «…царствование Федора III ничем важным не ознаменовалось» [5, с. 7], хотя, он, казалось бы, как никто другой из российских самодержцев, был близок к Польше: женился на польке Агафье Грушецкой, привнес к царскому двору польские (а, по большому счету, – европейские) обычаи и моду [29, с. 23-38].
Первоначально не нашла достаточно полного отражения внутриполитическая деятельность Федора Алексеевича (в частности, социальная) и в современной книжной серии «Российские князья, цари, императоры» [23]. Но уже в дополнительном томе авторы этой серии «исправились»: посвятили внутриполитическим (социально-политическим) вопросам несколько глав, в том числе главу «Строительство воспитательных домов» [24].
Однако, следует отметить, что Федор Алексеевич был не по годам широко образованным человеком, более образованным, чем его отец и дед (знал древнегреческий и польский языки, увлекался музыкой, сам сочинил некоторые песнопения) [21, с. 256, стб. 755].
Кстати, он был первым в истории России самодержцем, получившим высшее гуманитарное образование.
Федор III открыл типографию, которая под надзором писателя и ученого Симеона Полоцкого выпускала светские книги, и школу при ней. Начали действовать и другие школы: у царского духовника протопопа Никиты, у церкви Успения, «что на Успенском вражке»; училище в Заиконоспасском монастыре под руководством Сильвестра Медведева [14, с. 69]. Названное училище явилось предтечей Славяно-греко-латинской академии, одним из инициаторов создания которой был Федор Алексеевич.
В годы его правления была проведена общая перепись населения (1678 г.), предприняты попытки межевания вотчинных и помещичьих земель (1680 г.), наведения порядка в винной продаже (1681 г.) и решения других социально-экономических вопросов.
А.П. Богданов отмечает, что «…все важные указы Федора доходчиво объясняли населению: почему царь принял такое решение, а не иное, и каковы будут его последствия. Указы объявлялись в каждом селе, чтобы их мог понять “каждый разумный человек”. Сам царь обращался к выборным от уездов, чтобы услышать, какие повинности им “нести вмочь или невмочь и для чего невмочь”.
Имея перед глазами податную карту страны, Федор постановил дифференцировать налогообложение по уровню экономического развития уездов. С помощью выборных от уездов были рассчитаны налоги по разным ставкам, максимальной – в Москве и минимальной – в Сибири. Разумные налоги население начало платить исправно. Тем более что царь отменил кормления – систему, при которой чиновники собирали подати не только (и не столько) в казну, но и для себя. В 1679 году в один день с объявлением налоговой реформы Федор подписал указ о ликвидации разношерстных местных органов власти и переходе к системе “одного окна” – на местах все решает только воеводская администрация. При этом губернаторы-воеводы и их аппарат должны были жить исключительно на жалованье» [2].
Для обеспечения социального развития страны чрезвычайно важным было и то, что при Федоре Алексеевиче состоялось подписание Бахчисарайского мирного договора с Турцией и Крымским ханством, согласно которому в результате окончания войны 1676 – 1681 годов устанавливалось перемирие на 20 лет, признавались воссоединение Левобережной Украины и Киева с Россией, а также русское подданство запорожских казаков.
Во время правления Федора Алексеевича в России была создана самая мощная в мире регулярная армия (на вооружение поступили даже винтовки), впоследствии уничтоженная Петром I под восторженные крики Запада [1, с. 6].
Некоторые современные исследователи считают царя Федора III даже более «крутым» реформатором, чем его младшего брата Петра I. Многие из тех реформ, которые приписывают Петру I (уничтожение местничества, военная реформа, введение европейской одежды, борьба с нищенством и др.), были проведены его старшим братом в более короткие сроки и с несопоставимо меньшими жертвами и затратами. За свое шестилетнее царствование Федор Алексеевич трижды снижал налоги и прощал недоимки, однако при этом страна лишь богатела – случай уникальный в мировой практике. Он первым (и, похоже, последним! – прим. автора) из наших правителей предоставил москвичам беспроцентные кредиты на строительство жилья. Вопреки ожиданиям, никто не проворовался, и в Москве появилось 10 тыс. каменных домов [13]. Федор III успешно решал и другие строительные вопросы – давал указания на возведение дворцовых, приказных, хозяйственных и церковных построек [23, с. 37].
В самом начале своего царствования Федор III посетил недостроенный и «замороженный» на 14 лет после ссылки патриарха Никона Воскресенский (Ново-Иерусалимский) монастырь под Москвой и поспособствовал продолжению его строительства [7].
Федор Алексеевич впервые в России официально назначил правительство (Расправную палату), тем самым сделав крупный шаг к отделению исполнительной власти от законодательной. С судебной волокитой царь боролся с первых дней правления, сумев на время установить «в судах правосудство». Он искоренял обычай бесконечного предварительного заключения, наводил порядок в тюрьмах и отменил членовредительные казни (заново введенные Петром I) [3, с. 4].
Кроме того, он утвердил новую, имперскую концепцию Российского самодержавного православного царства, которая стала фундаментом государственной идеологии Российской империи.
На церковный собор 1681 – 1682 годов, один из важных в русской истории, просвещенный царь Федор Алексеевич, изучив европейский опыт, вынес ряд дел в виде предложений, которые требовали исправления, среди них были и предложения, непосредственно касающиеся решения социальных проблем нищенства, а именно: «Девятое предложение: по великого государя указу в Москве о нищих рассмотрение учинено и велено их разобрать, странных и больных держать в особом месте со всяким довольством от государевой казны: так чтоб патриарх и все архиереи приказали также в городах устроить пристанище нищим, а ленивые, здоровые пристали бы к работе. Собор отвечал: да будет так» [25, с. 236].
По сути, Федором III впервые на государственном уровне было предложено дифференцировать неспособных к труду нищенствующих людей и тунеядствующих нищих.
Как пишет С. Ольман, в 1682 году царь издал на редкость прогрессивный для того времени Указ «О призрении нищих и больных». Он велел устроить в Москве и других городах больницы и богадельни, «…чтобы впредь по улицам бродяг не было». Здоровых нищих предполагалось обеспечить работой, а сирот, «робят и девок», – раздать по домам или монастырям для обучения ремеслам и грамоте соответственно. «И от таких людей и впредь уже в городах прибыток, а воровства от таких опасаться нечего, потому что ему уже способ, чем сыту быть, дан» [18].
Согласно этому Указу предполагалось, что у каждой богадельни будут церковные и монастырские вотчины, «…чтобы впредь, по улицам, бродящих и лежащих нищих не было». Первоначально планировалось устройство порядка тысячи стариков, больных и инвалидов, причем «…не только в Москве, но и в городах всего Московского государства». Кроме того, в Указе нашли отражение и вопросы оказания медицинской помощи нищим: «А для лечьбы их во всякой нужде надобно, чтоб у них был приставлен дохтур, аптекарь да лекарей человека три или четыре с учениками и аптека небольшая, для того, что со всяким рецептом ходить в город неудобно» [24, с. 25-26].
По мнению С.В. Ширяевой, правовые предписания данного Указа были превентивными, направленными на профилактику нищенства как социального явления, которое в тот исторический период стало угрожать не только общественной безопасности, но и устоям российской государственности [30].
Другие же исследователи, в их числе Н.В. Вантеева, утверждают, что это был не Указ, а всего лишь проект указа, в основу которого были положены идеи европейского призрения, а во главу угла был поставлен принцип справедливой дифференцированной помощи по отношению к разным категориям нуждающихся. Согласно проекту, для детей-сирот должны были строиться «особые дворы», где бы дети жили и обучались грамоте и ремеслам. Взрослым нетрудоспособным также обеспечивалось содержание «по смерть». Вводились и репрессивные меры относительно «притворных воров». Положения проекта стали предпосылкой будущей системы общественного призрения, целью которой было такое общественное устройство, где каждый человек, изучив науки и ремесла, «…мог бы, без обиды ближнего своего, праведне хлеб свой зажити». В реальности же, общественное призрение в данный период представляло собой переплетение церковной (личной), земско-общинной и государственной благотворительности, причем последняя не имела преобладающего характера и была ограниченной. Функции, выполняемые ими, как правило, были общими, смешанными и не носили специализированного характера, отсутствовала иерархия органов управления и должностей, а деятельность была освящена религиозными мотивами [4].
Несмотря на противоречивость суждений о деятельности Федора III, И.В. Зимин и А.Р. Соколов все же полагают, что именно ко времени правления этого царя относится попытка организовать общественное призрение [8, с. 13].
Практической реализацией данной попытки было открытие им на свои личные средства двух богаделен: одной в Знаменском монастыре в Китай-городе, а другой за Никитскими воротами на Гранатном дворе [26, с. 20-29], «…чтоб впредь по улицам бродящих и лежащих нищих не было» [11, с. 249-264].
И хотя положения названного выше Указа (проекта указа) полностью были осуществлены лишь полтора века спустя, тем не менее, его, по праву, действительно можно считать первым официальным шагом российского государства в области общественного призрения, отправной точкой в государственном становлении социальной (социально-медицинской) помощи в России.
Учитывая результаты деятельности Федора Алексеевича в различных сферах государственного управления, Д.М. Володихин называет его и царем-реформатором, и царем-просветителем, и царем-строителем одновременно, при этом подчеркивает, что преодолевая болезнь «…он вырвал у судьбы несколько лет полноценного правления. И сделал за это время столько, сколько иные наши монархи не могли осилить за вчетверо больший срок» [6, с. 180].
Сравнивая деятельность двух великих реформаторов, двух российских монархов – Федора и Петра Алексеевичей, указанный автор в отношении старшего царственного брата отмечает: «В делах державных он умел добиваться не меньшего успеха, нежели его брат Петр, но при меньших затратах. Берег людей. Щадил Церковь. Преобразовывал русскую жизнь, не ломая и не «вздыбливая» ее. Умел далеко видеть...» [6, с. 181].
Далее Д.М. Володихин приводит мнение современного отечественного историка А.П. Богданова, который тоже, сравнивая их деятельность, замечает: «Между состоявшимся и «несостоявшимся» императорами, между старшим и младшим братьями, один из которых царствовал чуть более 6, а другой – более 40 лет, много схожего и в образе мысли, и в направленности реформ. В частности, оба любили объяснять мотивы и смысл своих преобразований. Но если в указах Федора Алексеевича главным побудительным мотивом выступали «общее благо» и «всенародная польза» всех россиян, то Петр апеллировал к «государственной пользе» конструируемой им дворянско-крепостнической, военно-полицейской державы» [6, с. 180].
В. Корсакова дала следующую оценку роли Федора III в истории, также указав на разные подходы царственных братьев к проведению административных реформ: «Все эти изменения во внутреннем укладе Московского государства являются как бы преддверием тех реформ, которые вскоре были произведены младшим братом Ф.А., Петром Великим, но уже по другому плану и иным способом» [11, с. 249-264].
Несмотря на то, что В.О. Ключевский не рассматривал деятельность Федора Алексеевича в своих лекциях, вместе с тем, в дневнике ученого можно найти сделанную им незадолго до смерти в 1909 году и говорящую о его отношении к этому представителю Дома Романовых такую запись: «Процарствуй Федор еще 10 – 15 лет и оставь по себе сына, западная культура потекла бы к нам из Рима, а не из Амстердама» [10, с. 347].
Многое из задуманного Федор Алексеевич не успел реализовать по причине его болезни и кончины в 20-летнем возрасте. Тем не менее, царю Федору III удалось сделать не так уж и мало изменений, а его внутреннюю политику можно считать вполне социальной.
А.П. Богданов отмечает, что «…шестилетнее правление третьего царя из династии Романовых привело к превращению России в европейскую сверхдержаву. Масштабы преобразований, осуществленных совсем еще юным царем, поражают: успешная модернизация, рост благосостояния населения, перестроенная едва ли не целиком столица, создание первого в российской истории постоянного правительства...» [2]. Характеризуя реформы Федора Алексеевича, он считает, что они проводились по таким знакомым нашим современникам ключевым направлениям, как перестройка, ускорение и гласность [2]. Вот уж действительно: все новое – это хорошо забытое старое!
По мнению этого же исследователя «…Федор, имел все основания стать величайшим из российских реформаторов и основателем империи, но повезло младшему, Петру, особыми талантами не блиставшему. В итоге мы получили новую столицу, новый алфавит да и вообще новую историю в исполнении Петра Алексеевича, который перевернул с ног на голову множество из начинаний своего старшего единокровного брата» [2].
После смерти Федора III, царевна Софья, ставшая на семь лет (1682 – 1689 гг.) регентшей при малолетних братьях, Иване и Петре, продолжила и ужесточила борьбу против бродяжничества, захлестнувшего города [20, с. 323]. Собственно, в основном, этим, а также наведением элементарного порядка в Кремле ее социальная деятельность и ограничилась.
Таким образом, подводя итоги, можно сделать вывод о том, что в допетровский период правления Дома Романовых (а он длился три четверти века) в России впервые стала осознанно формироваться государственная социальная политика. При этом основная заслуга в ее формировании принадлежит не первым двум царям из рода Романовых и, уж тем более, не Софье Алексеевне, а третьему царю – Федору Алексеевичу, незаслуженно отодвинутому «на задворки» российской истории, как заинтересованными в этом современниками Петра I, так и, в последующем, отечественными историками и политиками, которые на протяжении длительного времени поддерживали образ «никчемного» царя, используя разнообразные рычаги и приемы исторической пропаганды.
 
Список использованных источников:
 
1. Богданов А.П. В тени Великого Петра. М.: АРМАДА, 1998. 330 с.
2. Богданов А.П. Забытый царь // Итоги. № 18 (882). 06.05.2013.
3. Богданов А.П. Несостоявшийся император Федор Алексеевич. М.: Вече, 2009. 340 с. (Серия: Тайны Российской Империи).
4. Вантеева Н.В. Общественное призрение на Ставрополье и Кубани в XIX – начале XX века: дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2000. 260 с.
5. Великие династии мира. Романовы / Пер. с польского. Варшава: Издательство «Centro Editor Planeta DeA, S.A.», 2012. 96 с.
6. Володихин Д.М. Федор Алексеевич, или Бедный отрок. М.: Молодая гвардия, 2013. 267 с.
7. Герасимова М. Купола на Истре // Аргументы и факты. 2015. № 1-2.
8. Зимин И.В., Соколов А.Р. Благотворительность семьи Романовых. XIX – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора. М.: ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015. 608 с.
9. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в 3 кн. М.: Мысль, 1993.
10. Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Т. IX. Материалы разных лет / Под ред. В.Л. Янина. М.: Мысль, 1990. 525 с.
11. Корсакова В. Феодор Алексеевич // Русский биографический словарь А.А. Половцова. В 25 т. СПб.: Санкт-Петербургское Императорское Русское Историческое Общество; Тип. Главного Упр. Уделов, 1913. Т. 25. 493 с.
12. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. В 3 кн. Книга 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. 640 с.
13. Кудряшов К. Поэт на троне. Брат Петра I был самым крутым реформатором // Аргументы и факты, 2012, № 18.
14. Курукин И.В. Романовы. М.: Молодая гвардия, 2012. 510 с.
15. Максимов Е.Д. Историко-статистический очерк благотворительности и общественного призрения в России. СПб., 1894. 243 с.
16. Мельников В.П., Холостова Е.И. История социальной работы в России: учебное пособие. 2-е изд. М.: Издательско-книготорговый центр «Маркетинг», 2002. 344 с.
17. Олейникова С.С. Теоретические и организационно-правовые основы становления социальной функции российского государства в XVII – начале XVIII вв.: историко-правовой аспект: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2012. 30 с.
18. Ольман С. «Шмыни» при дворе Алексея Михайловича (из истории нищенства в России) // Столица. 1994. № 9.
19. Ольман С. Призрение старости в дореволюционной России // Психология зрелости и старения. 1998. № 3.
20. Панина Е.В. Взлеты и Падения. Избранные главы экономической истории. М.: Издательство «Российская газета», 2011. 624 с.
21. Рогов А.И. Федор Алексеевич // Большая Советская Энциклопедия (В 30 томах). Изд. 3-е / Гл. ред. А.М. Прохоров. М.: «Советская Энциклопедия», 1977. Т. 27.
22. Российские князья, цари, императоры. Михаил Романов. Том 2. Рачитель благочестия / Гл. ред. М.Ю. Иванников. Книга 89. М.: Издатель ООО «Ашет Коллекция», 2015. 48 с.
23. Российские князья, цари, императоры. Федор III Алексеевич. Несостоявшийся реформатор / Гл. ред. М.Ю. Иванников. Книга 75. М.: Издатель ООО «Ашет Коллекция», 2015. 48 с.
24. Российские князья, цари, императоры. Федор III Алексеевич. Том 2. В преддверии будущей империи / Гл. ред. М.Ю. Иванников. Книга 95. М.: Издатель ООО «Ашет Коллекция», 2016. 48 с.
25. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. В 18 кн. Книга VII. Т. 13 – 14 / Отв. ред. И.Д. Ковальченко, С.С. Дмитриев. М.: Мысль, 1991. 701 с.
26. Хетагурова А.К. Паллиативная помощь: медико-социальные, организационные и этические принципы: дис. ... д-ра мед. наук. М., 2004. 232 с.
27. Холостова Е.И. Генезис социальной работы в России: учебное пособие. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°», 2007. 232 с.
28. Чижкин Д.В. Государственно-правовое регулирование благотворительной деятельности и призрения неимущего населения России с древнейших времен до XIX века: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007. 26 с.
29. Шамин С.М. Мода в России последней четверти XVII столетия // Древняя Русь. Вопросы медиевистики, 2005. № 1 (19).
30. Ширяева С.В. Становление института общественного призрения бедных в России (конец X – последняя треть XVIII веков) // Проблемы российской государственности: вопросы истории, теории, практики. Межвузовский сборник научных трудов. Ульяновск: УГУ, 2010. № 12.



grani ligotip

perevod