Рейтинг@Mail.ru
Терехова Грета Леоновна Проблема истинной духовности человека в философии И.А. Ильина
ПРОБЛЕМА ИСТИННОЙ ДУХОВНОСТИ ЧЕЛОВЕКА В ФИЛОСОФИИ И.А. ИЛЬИНА
 
THE PROBLEM OF MAN’S TRUE SPIRITUALITY IN PHILOSOPHY OF I.A. ILYIN
 
кандидат философских наук
г. Тамбов, Россия
 
Ph.D. in Philosophy
Tambov, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 130.1 (091)
 
Аннотация: В статье анализируются представления И.А. Ильина об истинной духовности. Категория «духовность» рассматривается через трактовку понятий «любовь», «свобода», «сердечное знание», «благоговение», «высочайший Предмет». Делается вывод о том, что проблема духовности является основной в решении многих личных и социальных проблем.
Ключевые слова: духовность, религиозность, И. Ильин, свобода, философия сердца, высочайший Предмет.
Abstract: This article analyses Ilyin’s outlooks on true spiritualism. The category of «virtue» is studied through the explanation of the concepts of "love", "freedom", "heart knowledge", "awe", "supreme Subject". It concludes that the true spiritualism is the basic in decision of many personal and social problems.
Key words: Spirituality, religiousness, I. Ilyin, freedom, philosophy of heart, supreme Subject.
 
Нельзя нам без любви. Без нее мы обречены со всей нашей культурой. 
В ней наша надежда и наше спасение.
 
И. Ильин

Проблема духовности человека – это тот краеугольный камень, который человечество не может обойти вниманием на протяжении всей своей многовековой истории и очень часто об этот камень спотыкается. На сегодняшний день существует множество мнений и учений по вопросу о том, что же такое духовность человека. История философской мысли изобилует многочисленными попытками решения этой глубокой и сложной проблемы. Необходимо отметить, что проблема духовности человека, как и вообще антропологическая направленность, является отличительной чертой русской философии. Не являются исключением и труды известного русского мыслителя И.А. Ильина.
Прежде чем приступить к рассмотрению взглядов Ильина, отметим некоторые вехи в становлении этой проблемы, повлиявшие непосредственно и опосредованно на формирование взглядов русского мыслителя.
Постановку проблемы духовности человека мы можем найти уже в античной мысли. Конечно, в это время еще не используются такие понятия как «дух», «духовность»: они будут представлены в средневековой христианской мысли. Но есть какое-то предощущение того, что мы называем духовностью, есть поиск истины, начала, благодаря которому все существует, в том числе и душа человека.
Уже Сократ стремиться изучить человека, привести его к постижению самого себя. Он ищет нравственные основания человеческой жизни и пытается отделить добро от зла. Гносеологическое и этическое для него тождественны: знание истины и есть для него добродетель.
Дополнив это тождество эстетическим, Платон открывает древнему эллину новую сверхчувственную реальность, прекрасный мир, который он назвал Гиперуранией: мир, который человечество когда-то потеряло и искало всеми фибрами своей души, подчас не осознавая этого.
Человек, являясь, по Платону, средоточием соединения миров идеального и материального, наделен смутным ощущением знания (знание истины есть припоминание того, что душа видела в Гиперурании), добродетелью и любовью к прекрасному. Проявление духовного бытия, того, что Лосев называет «оформленный лик предмета» [9, с. 375], Платон называет эйдосом. Душа способна к восхождению в мир идей благодаря становлению эйдоса. Используя язык современной философии, можно перефразировать платоновский язык и сказать: человек способен к духовному преобразованию благодаря наличию в нем некоего духовного начала, которое имеет не земное (не материальное), а метафизическое происхождение. По этой причине некоторые святые Отцы (св. Иустин мученик, блаж. Августин) называли Платона христианином до Христа.
Святоотеческая византийская традиция (Макарий Египетский, Иоанн Дамаскин, Исаак Сирин и др.) развивала проблему духовности, опираясь на сердечное знание, в отличие от новоевропейского рационалистического понимания духовности. Яркий представитель византийского исихазма Григорий Палама считал сердце ключом для вхождения в духовную реальность. Эта традиция имеет свое продолжение в трудах таких отечественных мыслителей как Нил Сорский, Григорий Сковорода, Игнатий Брянчанинов, Иван Киреевский, Алексей Хомяков, свт. Лука (Войно-Ясенецкий), Борис Вышеславцев, Павел Флоренский, Иван Ильин и других.
Изучая историю философской мысли, невозможно не заметить стремление многих авторов выразить постоянный поиск человеком духовного, божественного, изначального, поиск успокаивающей и всепрощающей любви, которой так не хватает в человеческой жизни. Обращение в данной статье к творчеству И.А. Ильина, посвятившего большинство своих трудов проблеме духовности человека, определению ее истинности, в этой связи очень актуально.
Тема человеческой духовности для Ильина является центром философских и просто человеческих размышлений. Его творчество, в зрелой своей стадии опирающееся на православное мировоззрение, всегда сосредоточено на поиске истинного духовного. Тема эта раскрывается во многих его работах, но особое внимание Ильин уделяет проблеме духовности в таких философских сочинениях как «Аксиомы религиозного опыта» [3] и «Основы христианской культуры» [7].
Православное мировоззрение для Ильина не сразу стало тем основанием, на которое опираются в решении самых серьезных жизненных и теоретических проблем. На его мировоззренческом пути радикальные взгляды студенческих лет, приверженность либерально-демократическим взглядам, увлечение немецкой классической философией, в частности, принципом абсолютности человеческой личности Фихте. Многие наши соотечественники, получившие секулярное образование, прошли подобный путь – путь потери того отечественного самобытного основания, к которому Россия пришла после принятия христианства и которое стало основой государственности нашей страны. К XIX веку Россия в лице ее образованных представителей уже потеряла преемственность взглядов, их цельность, которые приобретало наша культура на протяжении многих веков после принятия христианства. Среди известных философов того времени, пожалуй, можно назвать А.С. Хомякова, который пронес через всю жизнь взгляды православного христианина. Н.О. Лосский замечает, что с раннего возраста будущий мыслитель был глубоко религиозен, но, и возмужав, он не предает православные идеалы [10]. Подтверждением являются слова командира кавалерийского полка, в котором служил Алексей Степанович: «строго исполнял все посты по уставу Православной Церкви, а в праздничные и воскресные дни посещал все Богослужения. В то время было еще значительное число вольнодумцев, деистов и многие глумились над исполнением уставов Церкви, утверждая, что они установлены для черни. Но Хомяков внушил к себе такую любовь и уважение, что никто не позволил себе коснуться его верования» [Цит. по: 10, с. 29]. Ильин же после упомянутых увлечений своего духа постепенно смещает акцент своей жизни и творчества в антропологию, в частности, в экзистенциальные темы неповторимости и невыразимости человеческой индивидуальности. Этому способствовали трагические события русской истории (революция 1917 года, гражданская война), благодаря которым он был лишен Российского гражданства и выслан в Германию. Тяжелейшие испытания в жизни его отечества и его личной жизни привели И. Ильина к пересмотру своих взглядов, которые нашли свое основание в православном учении и практике жизни.
Человек есть, по Ильину, «живой, личный дух» [3, с. 32]. Мыслитель ищет человека не среди вещей и объектов, а в его субъективной внутренней глубине. Этот живой личный дух есть самое главное в человеке. Основанием духовности человека является любовь. Без любви духовность просто невозможна. Дух же обладает способностью к бескорыстной любви и самоотверженному служению. Подчеркивая такое онтологическое свойство любви, как деятельность, мыслитель отмечает, что источником истинной любви является духовный опыт, через который любовь приобретает свою высшую форму.
В работе «Основы христианской культуры» Ильин задается вопросом правильного ориентира на пути духовного совершенствования. Он понимает, что современный человек может «затеряться в дремучем лесу «учений человеческих» и мудрований светских». Проблема истинного пути, ведущего к Богу, перерастает в проблему истинной духовности. Ильин очень переживает тот факт, что люди часто не понимают истинного смысла и содержания духовности, «пытаются быть «религиозными» вне духа и духовности, тогда как «… религиозность есть состояние духовное» [3, с. 32]. Непонимание этого факта «ведет к тягостным и опасным последствиям» [3, с. 32].
Духовность для Ильина – одна из основных аксиом религиозного опыта. Но он предупреждает, что «не все так называемые «религиозные» состояния человеческой души имеют духовный вес и смысл». Раскрывая проблему истинной духовности в работе «Аксиомы религиозного опыта», мыслитель ставит задачу борьбы с псевдодуховностью, т. е. искажением духовности человеческой, а, следовательно, задачу борьбы с искажениями истинной религиозности. Билимович А.Д., современный исследователь творчества Ильина, отмечает, что работа эта «об извращениях религиозности, о трагических проблемах последней и о злоупотреблениях ею, приобщении к божественному свету и отпадении от него» [2, с. 632].
Поскольку состояние духовное всегда религиозное, то в этом состоянии человек, по мнению Ильина, стремиться освободиться от каких-то внешних материальных привязанностей и направить свои чувства и мысли к созерцанию духовного мира, который лучше и реальней. Но в этом желании освобождения таится множество опасностей и уклонений, основные из которых – внутреннее разнуздание и беспредметность. Чтобы сохранить неискаженным религиозный опыт, необходимо очищение, ответственность и дисциплина мысли. Ильин отмечает, что это не всем доступно, что многие не располагают этим умением и силой. Вследствие этого становятся «жертвой нетрезвой фантазии и неочищенного чувства» [3, с. 35]. А они, в свою очередь, приводят к появлению множества лжеучений, построенных на мнимых откровениях и лживых видениях, реализующихся в практике всевозможных извращений и диких обрядов. «История человеческой религиозности есть по истине история человеческих блужданий и падений», – замечает Ильин [3, с. 35].
Так как же узнать, что является истинной духовностью и истинной религиозностью? Отвечая на этот вопрос, Ильин отмечает такую важную характеристику духа, как предстояние Богу. И не просто предстояние, а осознание этого предстояния, воля к этому предстоянию, ведь «дух есть дар свободы» [3, с. 33]. Правильно используя дарованную ему свободу, человек управляет собой и строит свою жизнь в истине, постепенно формируя свой духовный характер.
Ильин обращает свой взор к проблеме человеческой духовности в то время, которое в литературе называется русским религиозно-философским ренессансом. Но этот период развития русской философии не является полностью возрождением истинно русских философских традиций. Здесь необходимо напомнить, что русская духовность имела своим основанием православное мировоззрение, ярко выраженное в святоотеческих трудах византийских и русских подвижников. В русской философии XIX – начала XX вв. происходило не только возрождение отечественной традиции. В нее хлынули как здоровые идеи западноевропейской философии, так и те, которые тяготели к иррационализму, пессимизму, оккультизму и т. п. Некоторые работы того времени Ильин по праву называет духовным блудом. В письме к архимандриту Константину Ильин сетует по поводу заграничного творчества некоторых известных русских мыслителей: «Имена Бердяева, Булгакова, Франка, Лосского я совсем даже и не упоминаю в обширных Литературных Добавлениях. Ибо странно цитировать этих соблазнителей наряду с Василием Великим и Григорием Богословом... Разве только в 13 главе “Религиозный смысл пошлости”, где подобран целый букет религиозной патологии и тератологии». При этом Ильин поясняет, что Бердяев, покидая Берлин, вступил в масонскую ложу, Булгаков выпустил книгу в защиту Иуды Предателя, с попыткой провозгласить Иуду национальным покровителем русского народа [8]. В одном из писем он отмечает, что продолжает «питать глубокое отвращение к масонам и янкменам».
Одной из причин подобного выбора нашей философской интеллигенции является потеря цельности веры, которую Ильин считает аксиомой подлинного религиозного опыта. Цельность веры обеспечивается тем, что она вытекает из цельности духа, который есть ее основание. В решении вопроса о цельности духа Ильин продолжает славянофильские традиции. «Человек религиозен лишь там, где он целен, и лишь постольку, поскольку ему удалось добиться в самом себе внутреннего единения и единства. Тог, кто признает Бога лишь одной частью души и духа, а другой, или даже другими – не признает, тот не закончил своего душевного катарсиса: он остановился на распутии и не имеет основания считать себя религиозным человеком» [3, с. 367], – пишет Ильин в «Аксиомах…». Эти слова Ильина созвучны мыслям одного из представителей раннего славянофильства И. Киреевского о том, что объединение «в одно гармоническое целое всех духовных сил» делает для человека «доступной суперрациональную истину о Боге и его отношении к миру» [10, с. 17]. Эта религиозная цельность есть то основание, которое приводит к обновлению души и духовного опыта, без которого невозможно движение к Богу. По мнению Ильина, обновление души возможно лишь в том случае, если все жизненные акты человека проходят «через некое очистительное и обновляющее согласование, – нисходя в душе к ее единому глубочайшему источнику и восходя в предметном плане к единому высочайшему Предмету, Богу» [3, с. 366].
Опираясь на положение о цельности духа и вытекающей из нее цельности веры, Ильин мучается вопросом о том, как избежать всякого рода уклонений от истинной духовности. Он предлагает найти критерий подлинной религиозности, а, следовательно, исследовать «сущность и строение религиозного опыта» [3, с. 35], что ведет к необходимости вскрытия основных условий, форм и законов подлинной религиозности.
Истинным проявлением духовности, а, следовательно, религиозности является, по Ильину, благоговение, которое является даром и признаком духа. «Человеку естественно испытывать сокровенный трепет, обращаясь к Богу; и этот трепет свидетельствует о его духовности. Человек, не знающий этого, лишен духа». Благоговейный человек «…испытывает свое недостоинство и именно этим испытанием своего недостоинства утверждает свое духовное достоинство» [3, с. 37]. Ощущение недостоинства открывает человеку горизонты духа «вверх и вглубь», выводит его «из пошлого измерения жизни…» [3, с. 37].
Афонский старец преп. Паисий Святогорец отмечает, что без благоговения человек совершает ошибки и уклоняется в ересь. Без благоговения и сердца невозможно духовное. «Движения человека благоговейного тонки и аккуратны. Он отчетливо ощущает присутствие Бога» [13].
Одна из причин потери религиозности, по Ильину, потеря чувства ранга, то есть почитания признанных духовных авторитетов. XVIII и XIX вв. характеризуются стремлением людей к той свободе, которая признавала бы свои умствования и свои ощущения превыше духовных авторитетов. Поэтому люди утратили религиозность, а, следовательно, и духовность. Они стали неспособны к религиозному опыту.
Еще одной причиной потери истинной духовности является безответственность. Она приводит к искажениям в различных областях человеческих исканий, тем более в религиозном делании. В этом случае она подрывает «авторитет религии и доверие к вере» [3, с. 39].
По мнению Ильина, утрата религиозной цельности явилась основной причиной духовного и культурного кризиса, переживаемого христианским человечеством. Без религиозной цельности постепенно ослабевают те силы души, которые руководствовались Высшим Предметом. Ильин исследует то страшное духовное разложение, которое произошло с секуляризованным человечеством. Человек постепенно отрывается от религии, а, следовательно, от Источника Жизни. И эта мнимая свобода ведет его к бездуховности и безбожию, которые есть начало разложения культуры. Ильин отмечает губительность не просто свободы религиозного опыта, а злоупотребление этой свободой, которая приводит духовную составляющую человека к оскудению и опошлению. В таком состоянии человеческий ум уже не понимает религиозных догматов христианства, отвергает их, отворачивается от религиозного опыта и выдвигает свои собственные выводы.
Утверждая обязательность деятельного труда в духовной жизни человека, Ильин продолжает слова ап. Иакова о том, что вера без дел мертва [11, с. 685]. Принцип деятельной жизни, основанной на вере, выступает против протестантского мировоззрения о том, что человеку для спасения достаточно одной веры. Поэтому философ акцентирует на недостаточности пассивной созерцательности. «Верующий пассивно и предающийся блаженству бездеятельного созерцания – не любит, а наслаждается; не горит, а тлеет; не творит, а безразличествует; не служит, а упояется, не поборает, а уклоняется» [3, с. 41-42].
Св. преп. Амвросий Оптинский объясняет, что «не всякое верование хорошо, как безрассудно думают отделившиеся от единой истинной Церкви, о которых св. апостол Иуда пишет: «яко в последнее время будут ругатели, по своих похотех ходяще и нечестиих: сии суть отделяюще себя от единости веры и суть телесни (душевни), духа не имуще» (Иуд. 2:18, 19) [11, с. 745]. Так же и Ильин отмечает, что религиозность пассивная не духовна, а душевна. В такой религиозности основным является душевное переживание и наслаждение, которое есть только начальная стадия развития внутреннего человека. В ней нет ни глубины воли, ни цельности творчества. Когда утрачена цельность духа, пропадает органичность творчества, его глубина и наступает состояние распада и беспредметности, приводящее к замутненному сознанию.
Эти слова сказаны Ильиным и для нас, они актуальны для любого общества, потерявшего истинную духовность, основанием которой являются вера и деятельный труд. Ильин отмечает преимущество православно-восточной аскетики, пронизанной этим духовным творчески-напряженным деланием. Это духовное делание дает возможность понять себя, достичь единства в самом себе и, в конечном итоге, обрести ту духовную цельность, которая только и делает человека свободным.
Духовный человек всегда свободен. Ильин отмечает, что дух человека уже свободен от природы. Таким его создал Бог. Но свобода дана ему не для того, чтобы он не зависел от законов причинности, а для того, чтобы он, используя подаренную ему способность, смог возобладать над этой причинностью, подчинить ее «своим духовным целям» [3, с. 43-44]. Поэтому эта свобода несет с собой возможность и добра и зла. Митр. Антоний Сурожский, православный подвижник нашего времени, отмечает, что «если бы Бог создал человека не способным на отклонения, человек был бы также неспособен ни на что положительное» [1]. Свободное восхождение человека к Богу, по словам Ильина, предполагает настоящую религиозность: «Бог зовет к себе человека – через полноту духовной свободы к полноте единения с Ним» [3, с. 44]. Духовная свобода немыслима без любви. Эту мысль можно продолжить словами митр. Антония Сурожского: «Свобода – это соотношение совершенной любви между двумя существами, между Богом и нами» [1].
Духовная свобода также предполагает не пассивность, а деятельность. Будучи деятельным, духовный человек обладает самостоятельностью мышления, способностью ставить «себе жизненные цели и удачно осуществлять их верными средствами» [3, с. 43]. Таким способом вырабатывается характер, т. е. система «необходимых духовных актов»: акта совести, акта миросозерцания, акта волевого самоуправления, акта правосознания, акта дисциплины и др. [3, с. 43].
Проповедуя на страницах своих произведений православные принципы, Иван Ильин и жил по этим принципам. Проведя за границей долгие годы, все свои помыслы он направлял к своей любимой Родине. Вся его деятельность была наполнена любовью к ней. Он объяснял, что кризис, который привел Россию к порабощению, мученичеству, унижению, был, в первую очередь, духовный и только потом политический и хозяйственный. Он писал для нас и хотел, чтобы будущие поколения поняли, что важнее для них в их жизни. Он мечтал о спасении нашего Отечества, которое впало в глубокий кризис и разложение. Залогом этого спасения и преображения, по мысли философа, должно стать духовное единство, способное преодолевать любые трудности. Только свободная личность способна разобраться и справиться с серьезными проблемами, не отдавая себя на растерзание силам зла и, вследствие этого, не впадая в разложение.
В статье «О Православии и католичестве» [5] Ильин указывает на догматическое, церковно-организационное, обрядовое, миссионерское, политическое, нравственное и актовое отличия двух конфессий. Последнее отличие для него является основным: оно дает ключ к пониманию всех остальных. Источником своего мировоззрения он считает православное вероучение и напоминает о том, что Христос утвердил веру на истинной живой любви, в отличие от католицизма, который полагается на человеческую волю. Несмотря на то, что обе конфессии возводят свою веру ко Христу и к евангельскому благовествованию, религиозные акты их не просто различны, но и несовместимы.
«Тот, кто строит религию на воле и на покорности авторитету, тот неизбежно должен будет ограничить веру умственным и словесным «признанием», оставляя сердце холодным и черствым, заменяя живую любовь - законничеством и дисциплиною, а христианскую доброту - «похвальными», но мертвыми делами» [5]. Вследствие этого, отмечает мыслитель, католическое учение приходит к признанию допустимости и даже негреховности лжи и обмана.
Искренне переживая тот факт, что в современных людях осталось мало любви, Ильин объясняет этим причину невиданного по глубине своей духовного кризиса, в который вступили христианские народы. Любовь исчезла отовсюду: из веры, из науки, из этики, из искусства, из политики, из воспитания. Поэтому и путь к восстановлению духовности он видит в созерцающей любви, которая откроет человеку «доступ к религиозности и к Богу» [4, с. 36]. Об этом он пишет в своем письме к сыну, объясняя ему причины безверия и маловерия западных народов.
Посвятив большую часть своих работ духовно-нравственным проблемам, Ильин приходит к выводу, что основополагающим в человеческой жизни и познании является сердце. Необходимо напомнить, что европейская классическая философия в познании всегда полагалась, в основном, на разум. Разве что признание некоторой роли в познании и жизни человека интуиции (напр., Декарт, Гегель) немного сближают европейскую философию с философией сердца. Но все-таки интуиция у них именно интеллектуальная, то есть, связана с разумом, а не с сердцем. Ильин же отмечает, что именно Православие, а не философский рационализм, взывает к человеческому сердцу, которое свободно откликается на этот призыв, и благодаря этому свободному акту в человеке просыпается живая, творческая любовь и христианская совесть. Только от ума рождается в жизни человечества много горя. Пренебрегая сердцем, мы утрачиваем свое первоначальное внутреннее духовное знание. Ильин отмечает, что наука созерцательная западному человеку чужда. «Не случайно русская сердечность и простота обхождения всегда сжималась и страдала от черствости, чопорности и искусственной натянутости Запада», – отмечает философ в статье «О русском национализме» [6].
Философия сердца Ивана Ильина не принимается и сегодня некоторыми исследователями его творчества. Обоснование этого отношения – влияние на его взгляды православной догматики, а не развитие рационалистической систематической философии. Но он и есть православный философ, защищающий и утверждающий православные истины в своих философских произведениях. Ильина можно было бы назвать православным апологетом XX века, хорошо понимавшим, что истинное знание всегда ведет, в первую очередь, к нравственному и духовному совершенствованию, что возможно лишь при раскрытии человеческого сердца в его жертвенности и свободе. Защитой его идей могли бы послужить слова русского святого, преподобного Амвросия Оптинского: «Тогда увидите, каковы были ученые в IV веке по Рождестве Христовом. Сравните их с учеными настоящего времени. Тогдашние ученые, как Василий Великий и Григорий Богослов, несмотря на то, что были люди высокого учения и высокой нравственности, по христианскому смирению, презирали земную славу и земные удовольствия, и стремились к одним духовным вечным благам. А нынешние ученые следуют ли их примеру? Не большая ли часть из них преклоняется к земной славе, к земным наслаждениям, и к приобретению благ временных, растворяя все это горделивым сознанием своего недостойного достоинства? После этого, есть ли хоть малейшие признаки всеобщего нравственного совершенствования на земле?» [12]. Поэтому произведения Ильина, декларирующие, в первую очередь, нравственные и духовные принципы, на наш взгляд, можно назвать подлинно философскими.
Обращение к произведениям Ивана Александровича Ильина актуально не только для русского человека. Оно актуально для любого современного человека, потерявшего истинные ориентиры жизни. Его произведения являются призывом к осуществлению духовности, они необходимы для понимания глубинных основ истории, которые часто спрятаны от обывательского взгляда, а подчас и от профессионально мыслящего человека. Они также смогут подготовить читающего к освоению святоотеческой литературы – этого кладезя мудрых советов, так необходимых современному человеку для обретения истинной любви и свободы.
Философия духовности Ильина, в конечном итоге, не должна быть просто литературным достоянием, которое читают и от которого получают интеллектуальное удовлетворение. Автор создавал свои произведения из наболевшей души, опираясь на православный опыт, который только и может помочь разрушенной человеческой духовности. Возрождение человеческого духа, опирающееся на национальный духовный опыт, есть тот действенный акт, при помощи которого должно происходить воспитание детей. Именно этот процесс приведет к сохранению культурной идентичности народа и обретению целостности. .
 
Список использованных источников:
 
1. Антоний, митрополит Сурожский. О свободе, духовном опыте и о том, как говорить о Боге. URL: http://www.pravoslavie.ru/63245.html (Дата обращения: 01.05.2016).
2. Билимович А.Д. Крестовый поход во имя правды. Проф. И.А. Ильин (памяти умершего друга // Ильин И.А. О нем. Лос-Анджелес. 27 января 1955 года. № 21. С. 628-632. URL: http://www.odinblago.ru/nashi_zadachi_2/o_nem (Дата обращения: 01.05.2016).
3. Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. Минск: изд-во Беларусского Экзархата, 2006. 589 с.
4. Ильин И.А. Без любви (из письма к сыну) // Школьная библиотека. 2007. № 4. С. 36-37.
5. Ильин И.А. О Православии и католичестве. URL: http://www.pravoslavie.ru/2458.html (Дата обращения: 01.05.2016).
6. Ильин И.А. О русском национализме. Сборник статей. Ильин. М.: Российский Фонд Культуры, 2007. 152 с.
7. Ильин И.А. Основы христианской культуры. Мюнхен: Братство преп. Иова Почаевского, 1990. 50 с.
8. Ильин И.А. Письмо Архимандриту Константину URL: http://kaplun.narod.ru/ilyin.htm (Дата обращения: 01.05.2016).
9. Лосев А.Ф. Бытие. Имя. Космос. М.: Мысль, 1993. 958 с.
10. Лосский Н.О. История русской философии. М.: Советский писатель, 1991. 480 с.
11. Новый Завет. М.: Даниловский благовестник, 2006. 1151 с.
12. Преподобный Амвросий Оптинский // Письма Великих Оптинских старцев. URL: http://www.pravoslavie.ru/archiv/pismaoptstarcev2.htm (Дата обращения: 01.05.2016).
13. Преподобный Паисий Святогорец. Слова. Т. 2: Духовное пробуждение / преподобный Паисий Святогорец; перевод с греч. М.: Орфограф, 2015. 396 с.