Рейтинг@Mail.ru
Трифонов Ю.Н. Государственная власть как социальный феномен: теоретико-методологический аспект
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
 
GOVERNMENT AS A SOCIAL PHENOMENON: THEORETICAL AND METHODOLOGICAL ASPECTS
 
Трифонов Юрий Николаевич,
кандидат философских наук
Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства и
государственной службы при Президенте Российской Федерации,
г. Тамбов, Россия
Trifonov Yuriy N.,
Ph.D. in Philosophy
Tambov branch of the Russian Presidential Academy of
National Economy and Public Administration,
Tambov, Russia
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 316
 
Аннотация: В работе предпринята попытка по осмыслению феномена публичной власти.
Ключевые слова: власть, государственная власть, демократия, контрдемократия.
Abstract: The paper attempts to understand the phenomenon of public authority.
Key words: power, government, democracy, antidemocracy.
 
Феномен государственной власти традиционно является одной из наиболее актуальных проблем в обществоведческой мысли [11, с. 240-248]. Это обусловлено тем, что именно власть обеспечивает государству важнейшую роль и особое место в жизни общества. При этом значение государственной власти закономерно возрастает по ходу исторического процесса и на сегодняшний день оно достаточно велико. Это связано с тем, что современные социально-экономические, геополитические, экологические и иные реалии предъявляют повышенные требования к деятельности государственных органов, причем во всех сферах общественной жизни.
А.А. Никифоров считает, что в современной России вопросы, связанные с государственной властью, приобретают особую важность в связи с радикальными трансформациями российского общества, которые начались в конце XX века и повлияли на характер и вектор общественного развития России. Анализ государственной власти России, проблем; стоящих перед ней, представляется необходимым условием успешного реформирования всей властной системы [14, с.3].
Феномен власти, как известно, сформировался с возникновением человеческого общества и, безусловно, способствовал его развитию. Первоначально власть проявлялась в виде способности одних людей воздействовать на других, что было необходимым условием существования племён, родов, семей в условиях враждебного окружения. Источником власти, как правило, служили традиции общности или естественные способности члена племени к лидерству. Таким образом, по мнению С.В. Костарева, гарантом власти выступала традиция и авторитет личности [7, с. 63].
При этом, как отмечает А.А. Никифоров, до XX века власть оценивалась в целом как реализация властной способности и возможности социального субъекта осуществлять свою, властную волю, используя при этом различные ресурсы и технологии: авторитет, силу, традиции, закон и т.д. Иными словами власть воспринималась как регулятор общественных отношений, «механизм» тотального социального общения, когда каждый связан с каждым, как своего рода способ человеческой самоорганизации и принцип коллективного саморегулирования. Власть определялась и виделась преимущественно в ракурсе политики [14, с. 28].
В XX веке понимание власти расширилось, появились новые теории и подходы к трактовке власти: инструменталистские, структурно-функциональные, поведенческие и др. Отдельно следует отметить развернувшуюся в этот период дискуссию эгалитаристов и сторонников элитистской концепции. Многие теоретические подходы современной теории элит вполне могут быть полезными при исследовании феномена власти различных уровней [29, с. 210].
Современные зарубежные и отечественные исследования рассматривают власть как важнейшую форму организации социальной жизни. Власть выступает неким качественным посредником в упорядочивании всевозможных социально-политических, экономических и иных процессов. При этом, как считает А.А. Никифоров, власть не является по природе показателем или каким-либо атрибутом политических акторов, а представляет непосредственное свойство системы, по которой определяется качество властных отношений [14, с. 29].
Отметим, что в современной науке не существует единой трактовки феномена власти. Тем не менее, категория «власть» достаточно широко применяется в исследованиях различных проблем политики и государственного управления [25, с. 285]. Как подчеркивает С.В. Костарев, в зависимости от используемого подхода возможны различные выводы и рекомендации, в связи с этим следует чётко выбирать допустимую в каждом конкретном случае область применения выбранного определения [7, с. 65].
Можно констатировать, что существующие в настоящее время концепции власти отличаются своим разнообразием. Примечательно, что политические мыслители прошлого, говоря о власти, как правило, не давали ей четких дефиниций. И на современном этапе развития философской и политической науки, по мнению Л.Ю. Пионткевич, не удалось достигнуть более или менее приемлемого консенсуса в трактовке самого понятия власти [16, с. 41]. С одной стороны, признается, что власть – это возможность удовлетворения честолюбивых амбиций и своекорыстных притязаний одних индивидов через подчинение и использование других в своих целях, проявляющаяся в расколе общества на господ и подданных, с другой стороны, власть – это, то, «что зовет к существованию и вообще удерживает в бытии публичную сферу», условие реализации желания «жить вместе», средство социальной интеграции и кооперации [1, с. 265].
По мнению И.И. Санжаревского, власть есть степень концентрации ресурсов, приводящая к возникновению права регулирования отношений, управления отношениями [21, с. 9].
Определенное понимание власти, в свою очередь, лежит в основании трактовки ее вида – государственной власти. При этом не вызывает сомнений утверждение о том, что государственная власть является разновидностью политической власти и имеет институализированный характер [2, с. 11]. В этом смысле она представляет собой специально организованную систему государственных органов, организаций и установок, которая создана для управления всеми сферами общественной жизни.
Вместе с тем, в вопросе о сути понятия «государственная власть» наблюдается весьма обширная палитра мнений, вызванная различием теоретико-методологических подходов. При этом сама природа государственной власти, будучи диалектической, предполагает использование достаточно широкого методологического инструментария для ее исследования.
В связи с этим представляется, что в современных условиях требуются новые подходы к осмыслению феномена публичной власти. В этом отношении достаточно продуктивным, на наш взгляд, является использование алгоритмической концептуальности для исследования фундаментальных проблем государственной власти.
Подчеркнем, что в последнее время идея алгоритма прочно овладела умами не только ученых-математиков, но и представителей многих иных специальностей, в том числе и обществоведов. В результате этого понятие алгоритма обогащается и трактуется как однозначная, инвариантная последовательность связей; в тоже время она (совокупность связей) относительно пластична, ибо сохраняет достаточно широкую амплитуду колебаний от стандарта, стереотипа до гибкого порядка [12, с. 17].
Идею использования алгоритмической концептуальности для анализа явлений и процессов общественной жизни активно реализует И.И. Булычев. По его мнению, универсальный алгоритм предполагает неукоснительное выполнение трех обязательных правил: 1) поиска атрибутов, 2) выделение сторон основного движущего (диалектического) противоречия и 3) нахождение структуры каждой из фундаментальных категорий [3, с. 9].
Рассмотрим технологию конкретного воплощения обязательных требований универсального логического алгоритма при изучении такого феномена, как государственная власть. Концептуальное описание данной политико-правовой категории должно начинаться с выяснения ее атрибутов (необходимых, существенных, неотъемлемых свойств).
Заметим, что вопрос о поиске способов бытия государственной власти ранее в научной литературе не ставился. Вместе с тем, многими учеными отмечались такие характеристики государственной власти, как ее реализация в отношениях господства и подчинения, управления и контроля, побуждения и принуждения, координации и субординации и т.д. Кроме того, обратим внимание на то, что понятие «атрибут государственной власти» не следует отождествлять с атрибутами государства, под которыми, как известно, понимаются герб, флаг и т.п.
На наш взгляд, наиболее фундаментальными признаками (атрибутами) государственной власти являются ее воля и сила. Именно благодаря их наличию власть и способна играть особую роль в управлении общественной жизнью. И, напротив, их отсутствие фактически означает «безвластие». Именно так воспринимается в общественном сознании безвольная и слабая власть. Не случайно, на данные качественные характеристики публичной власти обратил внимание в своем послании Федеральному Собранию в 2014 году Президент РФ В.В. Путин: «В этом году мы вместе прошли через испытания, которые по плечу только зрелой, сплоченной нации, по-настоящему суверенному и сильному государству. Россия на деле доказала, что способна защитить соотечественников, с честью отстаивать правду и справедливость» [18].
О том, что именно воля является одним из атрибутов государственной власти, свидетельствуют общепринятые ее определения. Большинство специалистов разделяет мнение, в соответствии с которым государственная власть – это способность и возможность государства осуществлять свою волю, оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей. Действительно, лицо власти – проявление ее твердой воли. В плоскости «воля» оформляется жесткая подчиненность действий целям, складываются целеустремленность, настойчивость. Без воли власть отрешена – мягкотела, недееспособна. Как образно заметил В.В. Ильин, воля сообщает власти пафос активизма [28, с. 166]. На волевой компонент обращено внимание в послании Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации: «Кто вырвется вперед, а кто останется аутсайдером и неизбежно потеряет свою самостоятельность, будет зависеть не только от экономического потенциала, но, прежде всего, от воли каждой нации, от ее внутренней энергии; как говорил Лев Гумилев, от пассионарности, от способности к движению вперед и к переменам» [19].
При этом следует брать во внимание, что реализация воли осуществляется с помощью какого-либо средства – авторитета, права, насилия и других, либо их совокупности. Считаем, что государство в своей деятельности опирается, прежде всего, на свою силу, понимаемую предельно широко. Речь идет о совокупных материальных и духовных силах общества, которые государство способно мобилизовать для осуществления своей воли.
Власть, как отмечает В.В.Ильин, есть силовое отношение, выражающее доминирование – «не для того принимают участие в правлении, чтобы приобрести власть, но принимают участие в правлении потому, что чувствуют себя для того достаточно сильными» (Кнудсен). Необходимость фактора силы вытекает из общей логики отправления властных функций, как функций социальных [28, с. 165].
В этой связи актуально обращение к творчеству И.А. Ильина, в теоретическом наследии которого идеи о сильном государстве получили концептуальную разработку [22, с. 17]. Значительный интерес представляют рассуждения мыслителя об основных условиях внутренней силы власти. Силу власти он видит, прежде всего, в ее духовно-нравственном авторитете, в уважаемости власти, в признании ее достоинства и способности импонировать гражданам. Истинная сила власти проявляется не в демагогии, суете или терроре, она состоит в способности власти звать, не грозя, и встречать верный отклик в народе. По И.А. Ильину, суть власти - в духе и воле, достоинстве и правоте наверху, которым отвечает свободная лояльность снизу. Государственная власть, прежде всего, представляет собою явление внутреннего мира и только потом внешнего, аппаратно-принудительного. Ученый признает необходимость принуждения как меру вынужденную, как условно-временную замену истинной силы государства. «Власть сильна не штыком, - отмечал И. А. Ильин, - и не казнью. Штык нужен тогда, когда власть недостаточно авторитетна; казнь говорит о недостаточной лояльности снизу. Власть сильна своим достоинством, своею правотою, своею волею и ответом народа (т.е. соблюдением закона, доверием, уважением и готовностью творчески вливаться в начинания власти) [10, с. 413].
В унисон с этими словами прозвучало утверждение Президента РФ о том, что «сила России – в свободном развитии всех народов, в многообразии, гармонии и культур, и языков, и традиций наших, во взаимном уважении, диалоге и православных, и мусульман, последователей иудаизма и буддизма» [17].
По мнению М.П. Петрова, сила государства является его пусковым механизмом, «нормой управляемости», динамической силой, обусловленной новыми факторами государственного развития и задачами совершенствования государства в перспективе [15, с. 195].
Сильное государство не является каким-то специфическим и самостоятельным видом (типом) государства. Это особое качественное состояние государства, проявляющееся в его работоспособности и эффективности. Мы разделяем мнение о том, что для выявления этого состояния следует использовать функциональный подход. Сила государства, как считает В.А. Затонский, определяется, прежде всего, тем, насколько эффективно оно выполняет свои функции, насколько результативна проводимая им политика [9].
Тем не менее, как отмечает ряд специалистов, в России по-прежнему игнорируются объективные закономерности, действующие в сфере социального управления. Имеются в виду, в первую очередь, закономерности оптимального сочетания децентрализации и централизации власти; обеспечение баланса прав, обязанностей и ответственности на всех уровнях власти и управления – как в горизонтальном, так и в вертикальном разрезе; максимально широкое политическое участие граждан во всех уровнях власти и управления; согласование интересов самых разнообразных участников правоотношений (человека и гражданина, общества, государства, центра, регионов, местного самоуправления) в процессе разработки и принятия государственных решений; системность государственного управления, предполагающая комплексное решение объективно стоящих перед государством задач, когда государственное управление функционирует в виде единого целого, взаимосвязанной системы всех его элементов и процессов [6, с. 187].
Согласно названным закономерностям управления сила власти, по мнению Н.В. Бутусовой, не в сосредоточении всех ее рычагов в едином центре, стремящемся охватить своим воздействием все сферы жизни общества сверху донизу. Сила власти – в ее эффективности; достижении максимального результата в экономической, социально-культурной и духовной сферах, в построении демократического государства и общества в России при минимуме управленческих усилий и ресурсов [5, с. 19].
По данному вопросу в литературе отмечается, что «наряду с социально-экономической политикой государства, важна и реализация его функций в духовной сфере. Это обусловлено тем, что одним из фундаментальных условий жизни людей является наличие здоровой духовной среды. А это возможно лишь в процессе осуществления выверенной государственной политики в духовной сфере» [13, с. 63].
Поэтому очевидно, что в современных условиях не позволительно ослаблять позиции государства ни в одной из сфер государственного управления. Так, недопустимы поверхностные, непродуманные подходы к передаче кому-либо прав и важных функций государства. В связи с этим определенную опасность представляют такие процессы, как коммерциализация социальной и духовной сферы, передача на аутсорсинг важнейших государственных функций, в том числе в таких сферах, как военное строительство, поддержание правопорядка, исполнение наказаний и др. Поэтому продолжающиеся в нашей стране административные преобразования ни в коем случае не должны привести к ослаблению суверенных прав и обязанностей российского государства.
Подчеркнем, что силу государственной власти не следует отождествлять лишь с наличием и возможностью использования силовых структур (армии, полиции и т.д.). Вместе с тем, и недооценивать их роль недопустимо. Именно с этих позиций необходимо подходить к приданию нового облика таким видам государственной службы, как военная служба и правоохранительная служба. Мероприятия, проводимые в данном направлении, особенно в период руководства Министерством обороны РФ А.Э. Сердюковым, были весьма противоречивы и вызывали неоднозначную оценку среди россиян. И лишь события последних лет вновь убедительно подтвердили непреложную истину о необходимости укрепления обороноспособности и национальной безопасности России.
В п. 32 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» определено, что главной задачей укрепления национальной обороны в среднесрочной перспективе является переход к качественно новому облику Вооруженных Сил Российской Федерации с сохранением потенциала стратегических ядерных сил за счет совершенствования организационно-штатной структуры и системы территориального базирования войск и сил, наращивания количества частей постоянной готовности, а также совершенствования оперативной и боевой подготовки, организации межвидового взаимодействия войск и сил.
Для этого уточняется система комплектования Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, включая подготовку личного состава и развитие необходимой инфраструктуры, отрабатываются оптимальные механизмы нахождения в резерве, поднимается престиж военной службы и статус офицерского состава, а также обеспечивается выполнение государственных программ и заказов на разработку, создание и модернизацию вооружения, военной и специальной техники [24].
Отметим, что принимаемые меры по укреплению обороноспособности страны приносят желаемые результаты. Так, говоря о военной операции в Сирии, Президент РФ В.В. Путин подчеркнул, что «армия и флот России убедительно показали свою боеготовность, свои возросшие возможности. Современное русское оружие действует эффективно, а бесценная практика его применения в боевых условиях обобщается и будет использована для дальнейшего совершенствования нашей военной техники и вооружений» [17].
Таким образом, приходим к выводу, что атрибутами государственной власти являются ее воля и сила.
Далее рассмотрим стороны основного диалектического противоречия исследуемого феномена. Публичная власть – диалектически противоречивый феномен. Основным движущим противоречием государственной власти, а, следовательно, вечным механизмом ее осуществления является диалектика демократии и контрдемократии. При этом, как отмечает И.И. Булычев, демократия суть прогрессивная, гуманная и авторитетно-культурная сторона противоречия, в то время как контрдемократия, напротив, его в целом регрессивная сторона [4, с. 78]. Мы разделяем его мнение о том, что диалектически противоречивая сущность власти нередко приводила к тому, что глубоко революционные и демократические преобразования позднее перерождались в антидемократические. И, наоборот, многие антидемократические по своей сути режимы рядятся, тем не менее, в демократическую тогу. История богата такого рода примерами. Именно с этих позиций следует рассматривать советский и постсоветский период нашей истории.
Рассмотрение демократии с точки зрения ее содержания позволяет увидеть основную методологическую ошибку сложившихся доктрин демократии, которые сводят ее к более или менее широкой форме или структуре организации общественной власти. Действительно, в теории государства и права демократия и антидемократия рассматриваются, преимущественно, с точки зрения способов, приемов осуществления публичной власти, то есть видов политико-правовых режимов. Тем самым, упускается из виду то, что демократия и контрдемократия – это стороны самой власти на уровне сущности, а не только проявлений.
Поэтому нельзя жестко противопоставлять эти две противоположности друг другу, так как полярно они существуют лишь в научной абстракции. Иными словами, нет демократии без контрдемократии и, наоборот. Их единство присуще всем видам власти.
Данный подход позволяет определить, что общество является демократическим по своему содержанию, если власть в нем принадлежит народу, понимаемому как прогрессивная, движущая сила истории. Именно с этих позиций следует рассматривать п.1 статьи 3 Конституции РФ о том, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.
Государственную власть, в свою очередь, следует рассматривать в качестве демократической, если она способствует социальному прогрессу, служит благу общества.
Понимание демократии вкупе с контрдемократией, как сторон основного диалектического противоречия института власти, означает, что в рамках социума всегда велась, ведется и будет вестись борьба между субъектами прогресса и регресса, культуры и контркультуры [4, с. 78]. Верно подмечены метаморфозы демократического процесса, являющиеся отражением тех обстоятельств, когда большинство и меньшинство могут оказаться, как на стороне демократии, так и контрдемократии.
Компонентами структуры государственной власти являются законодательная, исполнительная и судебная ее ветви. На этот счет А.А. Никифоров утверждает, что государственная власть представляет собой систему, совокупность взаимосвязанных объектов, образующих целостное единство. Данная система «государственная власть» состоит из основных ее компонентов: законодательной, исполнительной и. судебной власти. Элементы этой системы обладают относительной самостоятельностью, автономностью, но общий характер их действия и поведения подчинен общей цели системы, ею направляется и детерминируется [14, с. 132].
Данное утверждение давно укоренилось в политико-правовой мысли. Реализовано оно и на практике во многих странах мира. В частности, в нашей стране согласно статье 10 Конституции РФ государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную.
При этом считается, что наличие данных ветвей власти является обязательным признаком демократического устройства. Однако в рамках алгоритмического подхода возможен несколько иной взгляд на этот вопрос.
Указанное разделение представляет собой именно структуру власти, которая, конечно же, может быть демократической. Однако в самой этой структуре отсутствуют преграды тому, чтобы выступать также орудием контрдемократии. Следовательно, вопрос о разделении власти также необходимо рассматривать в содержательном плане.
Таким образом, рассмотрев государственную власть через призму универсального логического алгоритма, мы выделили ее атрибуты, стороны основного диалектического противоречия и структуру.
Схематически это выглядит так.
 Таблица 1
 skr1Уяснению сути рассматриваемого социального феномена также способствует теория дихотомии государственной власти, разработанная такими учеными, как А. Вивьен и В.Вильсон. В соответствии с принципом дихотомии государственной власти (гр. Dichotomia, dicha - два + tome - сечения) государственная власть, помимо внешнего разделения по вертикали и горизонтали, внутри себя функционально делится еще на две части - на работников, осуществляющих политическую власть в государственных органах, и на работников, осуществляющих в этих же органах административную власть или гражданскую службу.
Основоположники теории дихотомии государственной власти считали, что государство выполняет две базовые функции: политическую, которая состоит в выработке для страны общих направлений развития и общих законов, административную, которая является приложением этих общих направлений и законов к конкретным людям и ситуациям [8, с. 158].
Отметим, что теория дихотомии государственной власти получила свое закрепление в отечественном законодательстве о государственной службе. Действительно, имеет место законодательное разделение на тех, кто осуществляет политические полномочия, и тех, кто реализует административные функции. К числу первых относятся лица, замещающие государственные должности РФ и государственные должности субъектов РФ, ко вторым – лица, замещающие должности федеральной государственной гражданской службы и должности государственной гражданской службы субъектов РФ. Это закреплено в ряде норм. Прежде всего, в ст. 1 Федерального закона от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» сказано о:
- лицах, замещающих должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий федеральных государственных органов (далее - лица, замещающие государственные должности Российской Федерации);
- лицах, замещающих должности, устанавливаемые конституциями, уставами, законами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов субъектов Российской Федерации (далее - лица, замещающие государственные должности субъектов Российской Федерации) [26].
Согласно ст. 1 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» государственные должности Российской Федерации и государственные должности субъектов Российской Федерации (далее также - государственные должности) - должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий федеральных государственных органов, и должности, устанавливаемые конституциями (уставами), законами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов субъектов Российской Федерации [27].
Таким образом, государственные должности следует отличать от должностей государственной службы. Принципиальная разница между двумя группами должностей следующая: если государственная служба обеспечивает исполнение полномочий государственных органов Российской Федерации и субъектов РФ, а также лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации и субъектов РФ, то лица, замещающие последние, непосредственно исполняют такого рода полномочия.
Изложенный подход к анализу государственной власти позволяет увидеть наиболее фундаментальные ее аспекты и использовать в воспитательной работе со всеми категориями граждан. Речь идет, прежде всего, о формировании у молодежи уважения к государственной власти и готовности активно участвовать в осуществлении проводимой ею политики (экономической, социальной, оборонной, правоохранительной и т.д.).
 
Список использованных источников:
 
1. Арендт Х. Vita active, или о деятельной жизни. СПб., 2000. С. 265.
2. Артамонова Г.К., Сальников П.П. Султыгов М.М. Социальная власть как феномен и проблема правового ограничения // Мир политики и социологии. 2013. №9. С. 11-17.
3. Булычев И.И. Проблема стиля философского мышления в эру информационной цивилизации // Вестник Тамбовского государственного университета имени Г.Р.Державина. Серия: Гуманитарные науки. 1996. Выпуск 1. С. 8–14.
4. Булычев И.И. Демократия – это только форма, а не суть // Обозреватель – Observer (№ 7–8. 2001). С. 77–78.
5. Бутусова Н.В. Административная реформа в России – путь к эффективному государству? // Административное право и процесс. 2005. №1. С. 19-21.
6. Бутусова Н.В. Преодоление конфликта цели и средств: к проблеме формирования эффективной государственной власти в России // Политическая конфликтология перед новыми вызовами. Воронеж, 2004. С. 187-200.
7. Введение в политологию: учебное пособие / коллектив авторов. Омск, 2010. С. 62-118.
8. Граждан В.Д. Государственная гражданская служба : Учеб. пособие. М., 2005. 456 с.
9. Затонский В.А. Региональная правовая политика и эффективность государственности: личностный фактор // Правовая политика в Российской Федерации: региональный уровень / Под. Ред. А.В. Малько. Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008. С. 15–30.
10. Ильин И.А. О сильной власти // Собрание соч. М.: Русская книга, 1993. Т. 2. Кн. 1. С. 413.
11. История государственного управления. Учебник / Отв. ред. В.А. Усков. Тамбов, 2014. С. 240-248.
12. Лимаренко А.В. Законы организации и социальные алгоритмы. Владивосток, 1989. 317 с.
13. Лихачева Е.А., Трифонов Ю.Н. Модернизация России и государственная политика в духовной сфере // Ученые записки Тамбовского регионального отделения Российского союза молодых ученых / Тамб. регион. отделение РоСМУ; отв. ред. А.В. Кузьмин. Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2015. С. 63-67.
14. Никифоров А.А. Особенности государственной власти в условиях трансформирующегося российского общества: Дисс. … канд. филос. наук / А.А. Никифоров. Улан-Удэ, 2012. 154 с.
15. Петров М.П. Сильное государство и активная личность как потребность времени // Правовая политика и правовая жизнь. 2005. № 3. С. 195.
16. Пионткевич Л.Ю. Феномен власти: проблема концептуализации // Вестник Томского государственного университета. Выпуск № 308. 2008. С. 41-47.
17. Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ 3 декабря 2015 года // Российская газета. 2015, 4 декабря.
18. Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ 4 декабря 2014 года // Российская газета. 2014, 5 декабря.
19. Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ 12 декабря 2012 года // Российская газета. 2012, 13 декабря.
20. Послание Президента РФ Федеральному Собранию // Российская газета.2008, 6 ноября. – № 230.
21. Санжаревский И.И. Демократия как политический режим конвертации ресурсов во власть / И.И. Санжаревский // Политическое управление: научный информационно-образовательный электронный журнал. 2015. № 1 (09). С. 9-11.
22. Тимофеев М.С. Идеи И.А. Ильина о сильном государстве // История государства и права. 2013. № 22. С. 17-22.
23. Указ Президента РФ от 29 декабря 2008 г. № 1878 «О некоторых вопросах Вооруженных Сил Российской Федерации» // Красная звезда. 2009, 15 января.
24. Указ Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537 «Об утверждении Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» // СПС Гарант (Текст Указа официально опубликован не был).
25. Усков В.А. Оптимализация системы государственного управления российской империи в эпоху великих реформ // Социально-экономические явления и процессы. №3-4, 2011. С. 285-290.
26. Федеральный закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2003. №22. Ст. 2063.
27. Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2004. №31. Ст.3215.
28. Философия: учебник. В 2 т. Т.2 / В.В.Ильин. Ростов н/Д: «Феникс», 2006. 784 с.
29. Хабаров И.А. Локальные элиты: к некоторым вопросам теории и методологии // «PRO NUNC. Современные политические процессы». 2014. №1(13). С. 210-218.