Рейтинг@Mail.ru
Алехина О.М., Яковлева Ю.В. Невозможность завещателя понимать значение своих действий и руководить ими как основание признания завещания недействительным
НЕВОЗМОЖНОСТЬ ЗАВЕЩАТЕЛЯ ПОНИМАТЬ ЗНАЧЕНИЕ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ И РУКОВОДИТЬ ИМИ КАК ОСНОВАНИЕ ПРИЗНАНИЯ ЗАВЕЩАНИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ
 
INCAPABILITY OF A TESTATOR TO UNDERSTAND THE SIGNIFICANCE OF HIS ACTIONS AND TO CONTROL THEM AS A BASIS FOR RECOGNITION OF THE WILL AS INVALID
 
Алехина Ольга Михайловна,
кандидат юридических наук
Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства и
государственной службы при Президенте Российской Федерации,
г. Тамбов, Россия
Alekhina Olga M.,
Ph.D. in Law
Tambov branch of the Russian Presidential Academy of
National Economy and Public Administration,
Tambov, Russia 
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Яковлева Юлия Владимировна,
студент
Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства и
государственной службы при Президенте Российской Федерации,
г. Тамбов, Россия
Yakovleva Yuliya V.,
Student
Tambov branch of the Russian Presidential Academy of
National Economy and Public Administration,
Tambov, Russia 
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 347
 
Аннотация: В статье рассматриваются особенности признания завещания недействительным исходя из невозможности завещателя понимать значение своих действий и руководить ими. Авторы уделяют внимание проблемам доказывания психического состояния завещателя в момент совершения завещания, а также вопросам необходимости установления критериев посмертных экспертиз.
Ключевые слова: завещание, недействительность, воля завещателя, психолого-психиатрическая экспертиза, порок воли, правовые и фактические критерии экспертизы.
Abstract: The article discusses some features of recognition of the will as invalid on the basis of the testator's incapabilityto understand the meaning of his actions and control them. The authors pay attention to the issue of proving the testator's mental state at the time of making a will, as well as the need to establish criteria for post-mortem examinations.
Key words: will, invalidity, testator's will, psychological and psychiatric examination, flaw in the will, legal and factual criteria for assessment.
 
Практически все современные правопорядки позволяют гражданину распорядиться своим имуществом на случай смерти. В России, как и во многих зарубежных государствах, средством такого распоряжения служит завещание, в отношении которого, действует принцип свободы завещания.
К сожалению, Верховный суд Российской Федерации в Постановлении №9 от 29.05.2012 г. «О судебной практике по делам о наследовании» [1] уделяет недостаточное внимание проблемам, связанным с признанием завещания недействительным. Также, в настоящее время отсутствует единая позиция ученых, судебных и нотариальных органов по многим вопросам, связанным с недействительностью завещания. Б.С. Иванов считает, что кроме отсутствия понятия «недействительность завещания», в ГК РФ отсутствует и поименованный исчерпывающий перечень недействительности завещания [2, c. 62].
Основаниями признания завещания недействительным признаются положения при несоблюдении требований ГК РФ. Так, Пленум Верховного суда РФ в п.27 Постановления № 9 от 29.05.2012г. «О судебной практике по делам о наследовании» указывает на эти возможные основания, которые можно разделить на общие и специальные. Общими основаниями являются: неспособность гражданина по своему психическому состоянию к его составлению либо по иным основаниям, в том числе по возрасту; незаконность содержания завещания; несоблюдение формы завещания; несоответствие волеизъявления завещателя его подлинной воле.
Чаще всего в судебной практике завещания признаются недействительными вследствие невозможности завещателя понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ). Данное основание вызывает интерес, поскольку достаточно трудно установить и доказать, что имели место быть внутренние и внешние факторы, влияющие на искажение воли завещателя, а также вызывавшие у него психические расстройства.
Для признания завещания недействительным заявителю необходимо представить доказательства, свидетельствующие о том, что в момент подписания завещания наследодатель находился в состоянии, при котором он не способен был понимать значение своих действий и руководить ими. Как правило, если гражданин до своей смерти не состоял на учете в психиатрическом диспансере, не наблюдался у врача-психотерапевта, то суд отказывает в удовлетворении исковых требований [3, c. 99].
При этом практически всегда проводится посмертная судебно-психиатрическая или иная необходимая экспертиза [4, c. 104]. Но назначение судом экспертизы проводится лишь в случаях, когда истцом представлены доказательства возможности наличия порока воли при совершении завещания. Следует признать, что суды «слепо» следовать лишь заключению эксперта не могут, так как дают оценку всем собранным по делу доказательствам. В связи с этим целесообразно рассмотреть примеры судебной практики, характеризующие особенности рассмотрения дел данной категории.
Так, определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 26 марта 2012 г. оставлено без изменения решение Останкинского районного суда г. Москвы от 7 декабря 2011 г., которым отказано в удовлетворении исковых требований Д.Н. к Д.О. о признании завещания недействительным, а кассационная жалоба Д.Н. - без удовлетворения.
Оставляя в силе решение Останкинского районного суда г. Москвы, Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда указала следующее: «3 декабря 2010 г. Д.А., 15 сентября 1913 года рождения, составила завещание, удостоверенное нотариусом г. Москвы М. в соответствии с которым завещала все свое имущество своей родной сестре Д.О., 21 декабря 1914 года рождения. Д.А. умерла, что подтверждается копией свидетельства о смерти.
Д.Н. просила признать завещание недействительным, поскольку в момент его составления Д.А. не могла понимать значение своих действий. В исковом заявлении истец указывает, что является племянницей Д.А. До составления оспариваемого завещания, 25 декабря 2009 г., последняя составляла другое завещание, которым завещала свое имущество ей. Завещание от 4 декабря 2010 г. было составлено за 6 дней до смерти завещателя, находящейся в возрасте 97 лет. Физическое и психическое состояние завещателя были тяжелыми и неадекватными с сентября 2010 г. В отношении Д.А. постоянно имел место психический прессинг со стороны ответчика, вследствие чего в психике завещателя произошли изменения.
В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции истец пояснила, что умершая Д.А. проживала с ответчиком в одной квартире. Истец постоянно приезжала к сестрам Д.А. и Д.О., оказывала им помощь, устраивала праздники, возила в больницу, в санатории. Также в очень хороших отношениях с сестрами находился ее отец, который оказывал им всяческую помощь. Лишь после смерти своего отца, 5 ноября 2009 г., она узнала от Д.А., что она завещала ее отцу долю в праве собственности на квартиру. Поскольку отец истца умер, Д А. составила новое завещание в пользу истца. Начиная с 15 сентября 2010 г. здоровье Д.А. стало ухудшаться с каждым днем. Уже после смерти Д.А. истцу стало известно о том, что Д.А. составила новое завещание в пользу ответчика. В период времени, когда было составлено новое завещание, Д.А. была полностью неадекватна, никого не узнавала. При составлении завещания присутствовала ответчик, таким образом, была нарушена тайна завещания.
Представитель ответчика в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции пояснил, что со слов ответчика, умершая Д.А. находилась в здравом рассудке, в течение нескольких месяцев звонила нотариусу, желая вызывать его домой для написания завещания. Д.А., проживая вместе с ответчиком, опасалась, что если в случае ее смерти доля в квартире перейдет в собственность истца, то последняя сможет этой долей распорядиться, а ответчик в результате окажется в коммунальной квартире. Это было единственной причиной составления Д.А. оспариваемого завещания. Кроме того, по видеозаписи, производившейся на праздновании 97-летия Д.А., последняя производила впечатление здорового человека, подолгу читала стихотворения на память.
Также в ходе судебного разбирательства были допрошены свидетели, показаниям которых суд дал надлежащую оценку. На основании определения суда проведена посмертная комиссионная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении Д.А. С целью оценки ее психического состояния во время составления оспариваемого завещания экспертом исследованы как объяснения сторон и показания свидетелей, так и сведения из медицинской документации, Однако, как указано в заключении экспертов, в представленной медицинской документации нет описания основных психических функций Д.А. В связи с чем экспертная комиссия указала на то, что не представляется возможным решить вопрос о способности Д.А. понимать значение и руководить своими действиями во время оформления завещания 3 декабря 2010 г.
На основании вышеизложенных обстоятельств и после исследования всех доказательств в их совокупности суд не согласился с доводами истца о неспособности Д.А. отдавать отчет своим действиям и руководить ими в момент составления завещания.
Также суд отметил тот факт, что умершая Д.А. составила оспариваемое завещание в пользу родной сестры, проживавшей с ней в одной квартире и обладающей правом собственности на долю в этой квартире. Тем самым родной сестре было отдано предпочтение по сравнению с племянницей, что явно не свидетельствует о неадекватности поступка завещателя. Кроме того, как указал суд, согласно справки психоневрологического диспансера № 7 Д.А. в указанный диспансер не обращалась, на учете не состояла.
На основании изложенного суд пришел к выводу о том, что исковые требования о признании завещания недействительным не подлежат удовлетворению, так как доказательств обоснованности предъявленного иска представлено не было.
Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции. Разрешая заявленные требования, суд с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, которым дал надлежащую правовую оценку и постановил правильное по существу решение. Нормы материального права судом применены верно, нарушения норм процессуального права не допущено» [5, c. 53-55].
Рассмотрим другой пример.
Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда Решение Зюзинского районного суда г. Москвы от 11 февраля 2015 года оставила без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Оставляя в силе решение Зюзинского районного суда г. Москвы, Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда указала следующее: « Е.В., действуя в интересах несовершеннолетнего сына Д.Р., 10.11.2001 года рождения, обратилась в суд с иском к А.Ю. о признании недействительным завещания, составленного 03 сентября 2013 года Т.Г., удостоверенного нотариусом г. Москвы С.Л., которым принадлежащее наследодателю имущество завещано ответчику. В обоснование иска указала на то, что в момент составления завещания Т.Г. находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими; Д.Р. является наследником умершей первой очереди по праву представления, его отец Р.Б., являлся сыном наследодателя, и умер 10 декабря 2004 года.
Истец Е.В. в интересах Д.Р., представитель истца по доверенности Т.С. в судебном заседании заявленные исковые требования поддержали в полном объеме.
Судом постановлено выше приведенное решение, об отмене которого просит законный представитель истца Е.В. по доводам, изложенным в апелляционной жалобе, ссылаясь на то, что судом нарушены нормы материального и процессуального права, настаивает на том, что Т.Г. страдала расстройством психики, заключение экспертов недостаточно мотивировано, не дано развернутых ответов на вопросы, не был учтен акт вскрытия, который экспертам не предоставлялся.
Разрешая спор, суд первой инстанции верно установил имеющие значение для дела фактические обстоятельства и дал им надлежащую юридическую оценку в соответствии с нормами материального права.
Как правильно установлено судом и следует из материалов дела, 21 сентября 2013 года умерла Т.Г. После смерти Т.Г. открылось наследство, состоящее из жилого помещения в виде отдельной трехкомнатной квартиры общей площадью, принадлежащей Т.Г. на основании договора передачи, что подтверждается свидетельством о собственности на жилище, денежных средств. размещенных на вкладе в банке.
Наследником умершей по закону первой очереди по праву представления является несовершеннолетний внук Д.Р., поскольку его отец - Р.Б., сын наследодателя Т.Г. умер раньше наследодателя.
Т.Г. 03 сентября 2013 года составлено завещание, которым все имущество Т.Г. завещала А.Ю., а в случае, если указанный наследник умрет до открытия наследства, либо одновременно с Т.Г., либо после открытия наследства, не успев его принять, либо не примет наследство по другим причинам или откажется от него, либо не будет иметь право наследовать или будет отстранен от наследования как недостойный, - Д.Р. В связи с возникшими в процессе рассмотрения дела вопроса, требующего специальных познаний, по ходатайству истца по делу была назначена и проведена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении Т.Г.
По заключению комиссии экспертов Т.Г. при жизни хроническим психическим расстройством не страдала, а обнаруживала органическое расстройство личности смешанного генеза (сосудистого + токсического). Однако из-за отсутствия объективных медицинских сведений на момент подписания завещания, а именно 03.09.2013 года, определить степень выраженности имеющихся изменений со стороны психики у Т.Г. не представляется возможным.
По мнению апелляционной инстанции, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд первой инстанции пришел к правильному и обоснованному выводу о том, что основание заявленных требований не было подтверждено достаточным и убедительным образом, опровергается выводами экспертов, а также показаниями сторон и свидетелей.
В поданной апелляционной жалобе представитель истца по существу оспаривает выводы экспертной комиссии, не соглашается с оценкой доказательств, произведенной судом. Коллегия не может принять такие доводы во внимание, поскольку они целиком направлены на иную оценку доказательств при полном отсутствии к тому оснований, так как оценка доказательств произведена судом в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ.
Так, согласно акту судебно-медицинского исследования трупа Т.Г., предварительных сведений, результатов лабораторных и дополнительных исследований смерть Т.Г. наступила от бронхогенного рака нижней доли левого легкого. Выводов о наличии каких-либо заболеваний, не отраженных в медицинских документах, исследованных экспертами-психиатрами, расстройства психики, этот акт не содержит.
Апелляционная инстанция указала, что нарушений норм материального и процессуального права, повлекших вынесение незаконного решения, в том числе тех, на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе, судом не допущено, юридически значимые обстоятельства установлены полно и правильно, доводы жалобы не содержат оснований к отмене либо изменению решения» [6].
Таким образом, из приведенных примеров судебной практики можно сделать вывод о том, что как правило, суды отказывают в удовлетворении исковых требований о признании завещания недействительным по основанию неспособности гражданина по своему психическому состоянию к его составлению. Главные причины состоят в следующем - достаточно трудно после смерти гражданина установить и доказать, что в момент составления завещания он находился в таком психическом состоянии, которое не позволяло полностью руководить своими действиями.
Подтвердить факт неспособности гражданина, являвшегося полностью дееспособным, понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания, могут показания свидетелей, медицинские документы, заключение посмертной судебно-психиатрической и иных экспертиз.
Все вышесказанное говорит о необходимости установления следующих критериев посмертных экспертиз: юридического (гражданин на момент совершения сделки не был способен понимать значение своих действий или руководить ими) и психологического (неспособность субъекта в полной мере осознавать фактическое содержание своих действий и в полной мере сознательно управлять ими; причины такой неспособности).
Что же касается посмертных психолого-психиатрических экспертиз, то в процессе их проведения необходимо установление следующих критериев: правового (наследодатель в момент совершения сделки не был способен понимать значение своих действий, а также руководить ими) и психологического (неспособность указанного лица в полной мере осознавать содержание своих действий, сознательно управлять ими, а также причины такой неспособности) [4, c. 107].
Правовой критерий устанавливается судом в процессе рассмотрения дела на основе различных доказательств, а психологический требует проведения посмертной экспертизы: судебно-психологической, судебно-психологической с участием эксперта-геронтолога, психолого-психиатрической и т. д. В свою очередь, установление наличия второго критерия и является основной проблемой по таким категориям дел, так как к моменту оспаривания завещания единственный ее участник-наследодатель уже не находится в живых.
Таким образом, как показывает анализ судебной практики по указанным делам, суды, как правило, отказывают в удовлетворении названных исков по причине того, что истцами не было представлено достаточных и бесспорных доказательств. По нашему мнению, для того, чтобы не было сомнений в дееспособности завещателя, в его возможности осознавать характер своих действий и руководить ими нотариусу либо иному должностному лицу, удостоверяющему завещание, надлежит при каждом случае разъяснить гражданину возможность пройти медицинское освидетельствование у врача-психиатра. В таком случае заключение данного врача будет являться доказательством отсутствия оснований оспаривания завещания, и будут обеспечены гарантии реализации воли завещателя.

Список использованных источников:
 
1. О судебной практике по делам о наследовании: Постановление Пленума Верховного суда РФ от 29.05.2012г. № 9 // Российская газета. 06.06. 2012 г. № 127.
2. Иванов Б.С. Правовые основания недействительности завещания // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2010. №8. С. 62. C. 250-252.
3. Цветков В.А. Особенности рассмотрения судами споров о признании недействительными сделок, совершённых под влиянием // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2011. №3. C. 98-101.
4. Марухно В.М. Посмертная экспертиза в вопросах недействительности завещания // Общество и право. 2011. №5(37). C. 104-107.
5. Егорова О.А., Беспалов Ю.Ф. Настольная книга судьи по делам о наследовании: учебно-практическое пособие. М., 2013. 208 c.
6. Апелляционное определение Московского городского суда от 14.04.2015 по делу № 33-12331. // Текст документа официально опубликован не был. // СПС КонсультантПлюс: Высшая школа. Выпуск 24.