Рейтинг@Mail.ru
Морозов Г.Б. Дефекты толкования норм экологического законодательства как фактор его законного бездействия
ДЕФЕКТЫ ТОЛКОВАНИЯ НОРМ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА КАК ФАКТОР ЕГО ЗАКОННОГО БЕЗДЕЙСТВИЯ
 
DISADVANTAGES OF ENVIRONMENTAL REGULATIONS INTERPRETATION AS A FACTOR OF THEIR INACTIVITY
 
Морозов Геннадий Борисович,
кандидат экономических наук
Уральский государственный педагогический университет,
г. Екатеринбург, Россия
Morozov Gennadiy B.,
Ph.D. in Economics
Ural State Pedagogical University,
Yekaterinburg, Russia
E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 349
 
Аннотация: Анализируется юридическое и лингвистическое толкование ряда терминов и понятий Федерального закона «Об охране окружающей среды». Приводятся доказательства ненадлежащего правового толкования юри-дически значимых терминов экологического права, из-за чего закон не решает задачи охраны окружающей среды.
Ключевые слова: нормы-дефиниции экологического права, охрана окружающей среды, вред окружающей среде, экологические ущербынормы-дефиниции экологического права, охрана окружающей среды, вред окружающей среде, экологические ущербынормы-дефиниции экологического права, охрана окружающей среды, вред окружающей среде, экологические ущербынормы-дефиниции экологического права, охрана окружающей среды, вред окружающей среде, экологические ущербы.
Abstract: The paper analyzes legal and linguistic interpretation of some terms and concepts of the Federal Law "On Environmental Protection". It proves improper legal interpretation of legally significant terms of environmental law, due to which the law does not solve the problem of environmental protection.
Key words: standard definitions of environmental law, environmental protection, environmental damage, environmental losses.
 
Заявленный в названии статьи тезис проиллюстрируем лингвистическим анализом толкования ряда норм Федерального закона «Об охране окружающей среды» от 10.01.2002 г. N 7-ФЗ (далее - Закон) [1]. По результатам действия - он один из неудачных в правовой системе страны. Это подтверждается (см. табл. 1) данными о возбужденных в 2005-2013 гг. уголовных делах по статьям главы 26 УК РФ «Экологические преступления» [2] в Свердловской области, которую можно оценивать как достоверную модель осуществления природно-ресурсных и экологических отношений для всей страны. В регионе интенсивно действует множество отраслей промышленности, транспорта, сельского хозяйства, на ухудшение качества окружающей среды (далее – ОС) влияющие весомо. Эффективность действия санкций за уголовные преступления по нормам данной главы УК РФ [3], практически «нулевая».
Из таблицы следует, что по большинству статей УК РФ экологической направленности число возбужденных дел в экологически напряженном регионе мизерно. По ряду статей уголовные дела (ст. 248, 249, 252, 253, 255, 259) вообще не возбуждались. По ст.246, 247, 250, 251, 254, 257, 263 их мало, и этими величинами в силу можно пренебречь. По ст. 256, 258, 260 и 261 есть динамика, но в сравнении с причиненными ОС ущербами число возбужденных дел также не велико.ТаблицаТаблица
 
Таблица 1
 
 
Количество уголовных дел, возбужденных в Свердловской области в 2003-2014 гг. по статьям главы 26 «Экологические преступления» УК РФ
Таблица
  
45907867
 
Из множества правовых проблем не эффективного действия За-кона выделим проблему толкования норм-дефиниций экологического пра-ва как фактора законной неисполнимости из-за лингвистических пороков построения его норм. Как известно, правоотношение - урегулированное нормами права общественное отношение, в которое вступают его субъекты - государство и муниципальные образования, физические и юридические лица. Состоит из субъектов (участников), объектов (материальных и нематериальных интересов участников), ради которых субъекты вступают в отношение, их субъективных прав и юридических обязанностей. Неисполнение нормы влечет со стороны государства принудительное прекращение отношения и применение установленной законом юридической санкции (наказания).
Насколько точно данным постулатам теории права отвечают нормы Закона? Анализ начнем с его преамбулы, где сформулирован общий предмет правового регулирования природоохранных правоотношений.
Абзац 1: «В соответствии с Конституцией Российской Федерации ... каждый обязан сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам...». Получается, ОС и природа - пространственно разные объекты права, хотя далее в ст. 1 понятие "ОС" включает в себя антропогенную, природно-антропогенную и природную (природу) среду. Весомо на регулирование отношений это не влияет, но смысловая неряшливость изложения налицо с первых строк текста Закона.
В третьем абзаце сформулирован предмет правового регулирования природоохранных отношений. Отметим юридические пороки, из-за которых Закон по правовой сути не может иметь статус НПА: «Настоящий Федеральный закон регулирует отношения в сфере взаимодействия общества и природы, возникающие при осуществлении хозяйственной и иной деятельности, связанной с воздействием на природную среду...» (далее по тексту).
1. В регулируемые Законом отношения вступают неизвестные правовой науке субъекты - «общество» и «природа», а не граждане, юридические лица, государство и муниципальные образования. Общество субъектом юридических отношений не является.
2. Любой участник правоотношения - выступающее от своего имени либо по поручению, либо как должностное лицо, уполномоченное органами государственной или муниципальной власти физическое лицо, обладающее физиологическими функциями, психикой и интеллектом. Природа этими функциями не обладает и потому вступать в отношения с кем-либо не может.
Еще один юридически значимый перл - содержание юридических обязанностей субъектов. В п. 3 ст. 11 Закона обязанности граждан сформулированы так: "Граждане обязаны: сохранять природу и окружающую среду; бережно относиться к природе и природным богатствам; соблюдать иные требования законодательства". Во-первых, в норме обязанность охранять ОС от вредных действий у граждан отсутствует. Во-вторых, взамен охраны (сторожевой функции) на них накладывается обязанность обеспечения сохранности природы и ОС (функция гражданско-правового договора хранения). Вопросы: 1) на какой конкретно территории гражданин обязан заниматься сохранением объектов; 2) как и какие конкретно объекты вверены ему для этого; 3) деятельность по сохранению объектов - возмездная? 4) какую ответственность несут они за не сохранение объекта? Ответов нет.
Наиболее проблемная в этом плане статья 1 Закона «Основные понятия» (дефиниции экологического права). В ней более 40. С одной стороны, если в законе установлены толкования терминов, то это позволяет успешно регулировать отношения, при условии, что термины конкретны и четко определены, в их определениях нет абстрактных, наукообразных и образных выражений. Для примера проанализируем лингвистические характеристики некоторых норм-дефиниций ст. 1 Закона.
«Окружающая среда - совокупность компонентов природной среды, природных и природно-антропогенных объектов, а также антропогенных объектов». «Компоненты природной среды - земля, недра, почвы, поверхностные и подземные воды, атмосферный воздух, растительный, животный мир и иные организмы, а также озоновый слой атмосферы и околоземное космическое пространство, обеспечивающие в совокупности благоприятные условия для существования жизни на Земле». По сути, здесь описаны объекты природоохранных отношений, надлежащее использование которых (объектов) государство обеспечивает основанными на законе процедурами их предоставления для рационального использования, а также путем их охраны от хищнической эксплуатации и уничтожения.
Проблемы лингвистического характера. Юридически несостоятельно требование нормы обеспечивать «... в совокупности благоприятные условия для существования жизни на Земле». К кому (к чему) конкретно обращено требование - к природопользователям, к самой ОС с её компонентами, всем вместе или по отдельности? Если, в силу естественных особенностей на территориях (Южном полюсе или Эвересте) таких благоприятных условий нет, эти территории охранять не нужно? И какими юридическими способами реально качественно и количественно оценить эту, так сказать, благоприятствующую существованию жизни на Земле «идеальную совокупность» природных компонентов?
Следующие дефиниции дают толкование природным объектам, не подверженным или мало подверженным антропогенному воздействию.
«Природный объект - естественная экологическая система, природный ландшафт и составляющие их элементы, сохранившие свои природные свойства». Почему актуален лингвистический анализ юридической сущности именно данных объектов?
Во-первых, в п. 2 ст. 4 Закона в императивной форме записано: «В первоочередном порядке охране подлежат естественные экологические системы, природные ландшафты и природные комплексы, не подвергшиеся антропогенному воздействию». Во-вторых, в ст. 3 установлен важный принцип охраны ОС - «…приоритет сохранения естественных экологических систем, природных ландшафтов и природных комплексов». Потому значимость выбора объектов природоохраны требует четкого отражения указанных ее принципов и целей в нормах Закона и иных, основанных на этом принципе НПА, обеспечивающих эффективные способы осуществления данной деятельности. Предоставляет ли реально такую возможность Закон?
Проанализируем содержание правового толкования данных объектов.
«Естественная экологическая система - объективно существующая часть природной среды, которая имеет пространственно-территориальные границы и в которой живые (растения, животные и другие организмы) и неживые ее элементы взаимодействуют как единое функциональное целое и связаны между собой обменом веществом и энергией». Выделенные фрагменты текста вызывают серьезные сомнения в реальности их существования и правовой идентификации для осуществления отношений по сохранению естественных экологических систем.
1. Указание на наличие пространственно-территориальных границ, отделяющих природную систему от иных территорий, не входящих в ее состав. Для этого нужно провести официальное территориальное деление страны по признакам того, что на данной территории исключительно по-своему «...живые и неживые ее элементы взаимодействуют как единое функциональное целое и связаны между собой обменом веществом и энергией». Реально установить точные границы, отделяющие одну экологическую систему от другой, невозможно.
2. Реальное взаимодействие кого-либо с кем-либо возможно тогда, когда обе стороны активно воздействуют на ОС и, соответственно, друг на друга, когда на действия одной стороны в ответ следует такое же действие другой. Это характерно для живых организмов в локальной среде. Неживые элементы пассивно влияют на ОС и ее компоненты, поэтому обмен веществ и энергии от их взаимодействия происходит незаметно.
3. Как установить достоверные показатели «единого функционального целого» всех живых и неживых элементов на конкретной территории, связанных между собой обменом веществом и энергией? Ответ вряд ли может быть получен. Потому наличие в Законе словосочетания «единое целое» - элемент научной фантастики либо научной абстракции, что можно представлять виртуально, но не реально.
Следующая дефиниция – «природный комплекс - комплекс функционально и естественно связанных между собой природных объектов, объединенных географическими и иными соответствующими признаками». К толкованию термина можно отнести ряд контраргументов, приведенных при анализе толкования предыдущего термина.
1. Снова вопрос о границах комплекса (словосочетание «географические признаки»): «природный комплекс» и «естественная экологическая система» могут совпасть территориально, или они отдельные территории с присущими только им специфическими признаками, в результате чего они могут одновременно проявляться или не проявляться на конкретной территории? Объяснить такие различия важно, так как в Законе речь идёт о разных природоохранных объектах первостепенной важности.
2. Юридическое толкование термина «комплекс» в НПА не установлено. В «Большом энциклопедическом словаре» его содержание определено так: «Комплекс (от лат.complexus - связь, сочетание): 1. Совокупность предметов или явлений, составляющих одно целое. 2. Комплекс (психол.), соединение отдельных психических процессов в некое целое» [4, с. 557]. Для правового толкования данного понятия нужно конкретизировать набор его составных частей (относящихся к природной среде предметов и явлений), в совокупности составляющих нечто единое целое. Задача для правоведа, как и в предыдущих случаях, не решаема.
3. Абстрактный характер в определении понятия выражений «функционально и естественно связанных» и «объединенных ... иными соответствующими признаками» позволяет считать данное толкование не только не правовым, но неудачным и с позиций экологической науки.
Исходя из этого, наполнение конкретным юридическим содержанием анализируемого термина в указанных толкованиях отсутствует. Потому реально выделить природный комплекс в качестве конкретного объекта права нельзя. А коль нет объекта права, не может быть и реально осуществляемого правоотношения и соответственно его правовой защиты.
«Природный ландшафт» - территория, которая не подверглась изменению в результате хозяйственной и иной деятельности и характеризуется сочетанием определенных типов рельефа местности, почв, растительности, сформированных в единых климатических условиях». Как и в предыдущих толкованиях, здесь юридическое обозначение понятия тоже отсутствует. Для реализации правовых целей невозможно установить количественные и качественные характеристики таких признаков, как: 1) «определённые типы (кем и как определены и юридически закреплены) рельефа местности» (праву не известны признаки понятия «местность»); 2) сформированность в «единых климатических условиях»: какие характеристики понятия «климат» (макро- или микроклиматические условия) надо учитывать?
По аналогии проанализируем содержание еще одного юридического «шедевра» статьи - понятия «наилучшая существующая технология». Это – «...технология, основанная на последних достижениях науки и техники, направленная на снижение негативного воздействия на ОС и имеющая установленный срок практического применения с учетом экономических и социальных факторов».
Эта норма-дефиниция сыграла бы позитивную роль при осуществлении государственной политики экономического стимулирования решения острейших природно-ресурсных и экологических проблем. Во-первых, в ст. 3 Закона (принципы правового регулирования экологических отношений) декларируется принцип обеспечения «...снижения негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности на ОС в соответствии с нормативами в области охраны ОС, которого можно достигнуть на основе использования наилучших существующих технологий с учетом экономических и социальных факторов». Во-вторых, в ст. 14 «Методы экономического регулирования в области охраны ОС» было предписано «...предоставление налоговых и иных льгот при внедрении наилучших существующих технологий, нетрадиционных видов энергии, использовании вторичных ресурсов и переработке отходов, а также при осуществлении иных эффективных мер по охране ОС в соответствии с законодательством Российской Федерации».
Вопросы.
1. По каким признакам различать понятия: «наилучшее» и «лучшее»; «хорошее» и «удовлетворительное»; «плохое», «худшее» и «наихудшее»?
2. «Технология, имеющая установленный срок». Лингвистическое толкование термина: «Технология: (от греческого techne - искусство, мастерство, умение) -...совокупность методов обработки, изготовления, изменения состояния, свойств, формы сырья, материала или полуфабриката, осуществляемых в процессе производства продукции. ...Технологией называются также сами операции добычи, обработки, транспортировки, хранения, контроля, являющиеся частью общего производственного процесса» [4, с. 961]. По правилам ст. 1225 ч. 4 ГК РФ [5] технологии не являются объектами интеллектуального права. По ст. 1229 ГК РФ на них не распространяется исключительное право как на объект интеллектуальной собственности. Потому по ст. 1230 ГК РФ на них не устанавливается срок действия такого права.
Следовательно, установленным сроком наилучшая технология юридически обладать не может. И по данному основанию в налоговых и иных преференциях обладателю такой технологии следует отказывать. Кстати, налоговые льготы установлены только специальными нормами НК РФ. За осуществление природоохранной деятельности и внедрение наилучших технологий льготы пока не установлены.
3. Словосочетание «технология, основанная на последних достижениях науки и техники». Не ясно юридическое содержание термина «достижение». И как к этому термину для его объективизации юридически «подцепить» «науку и технику»? А прилагательное «последние» - достижения по времени создания, самые поздние? А если они качественно хуже любых «ранних», всё равно за это надо бы давать налоговые и иные преференции?
4. Об «учете экономических и социальных факторов». Не ясно, кто конкретно и как правомочен вести этот учёт? Более того, факторов (жизненных условий) экономического и социального характера (кстати, нормативного толкования данных терминов тоже нет) в объективной реальности великое множество, что можно выразить формулой: (X × n), где количественно оба показателя стремятся к бесконечности. Как все эти факторы без исключения реально учесть и оценить для льготного налогообложения?
5. В 2014 г. законодатель попытался исправить это недоразумение, заменив в ст. 1 Закона понятие «наилучшая существующая технология» на «наилучшая доступная технология», под которой теперь понимается «…технология производства продукции (товаров), выполнения работ, оказания услуг, определяемая на основе современных достижений науки и техники и наилучшего сочетания критериев достижения целей охраны окружающей среды при условии наличия технической возможности ее применения» (в ред. Федерального закона от 21.07.2014 N 219-ФЗ). Тем же Федеральным законом в Закон введена статья 28.1 «Статья 28.1. Наилучшие доступные технологии», в которой данная доступность наилучшего в технологиях усугубляется еще большей неясностью того, как будет устанавливать Правительство России методически их признаки для того, чтобы они стали объектами реального внедрения. Неясностей в этом вопросе так много, что для их прояснения требуется отдельный скрупулезный анализ содержания введенных правовых новелл. Жаль только, практике улучшения состояния ОС это все вряд ли поможет.
Помимо сказанного, Закон изобилует бланкетными нормами, отсылающими читателя через словосочетание «в соответствии с законодательством» к иным НПА, определяемым этим словосочетанием. В правовой системе бланкетная норма обычно указывает на конкретный вид НПА: «в соответствии с законом», «в соответствии с иными правовыми актами» и.т.п. Либо в законе дается поручение Правительству разработать подзаконный акт, конкретизирующий условия и порядок регулирования правоотношения.
Имеющиеся в Законе отсылки к «законодательству», не устанавливают таких условий, ограничений и порядка осуществления конкретных правоотношений. И вот почему. Лингвистическое толкование термина «законодательство» в «Большом энциклопедическом словаре» следующее: «Законодательство - 1) деятельность уполномоченных органов государства по изданию законов; 2) совокупность всех правовых норм, действующих в данном государстве (например, российское законодательство) или регулирующих отдельную сферу общественных отношений (гражданское законодательство, уголовное законодательство)» [4, с. 408].
Здесь налицо 2 омонима. По сути отсылок, в первом случае надо предполагать, что Закон каким-то государственным органам, но Законом не установленным, как бы даёт поручение разработать и издать законы не ясно какого содержания. Во втором, наоборот, среди российских НПА надо отыскать такое «соответствие» и применять его при осуществлении отношения, регулируемого бланкетной нормой. Если таких норм нет, отношение осуществлять нельзя из-за отсутствия порядка такого осуществления.
Эти механизмы описаны в ст. 77-79 главы XIV Закона. В ст. 77 предусмотрена обязанность полного возмещения вреда ОС: «1. Юридические и физические лица, причинившие вред ОС в результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения (испортить или уничтожить окружающую среду может только Господь-Бог – М.Г.), нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны ОС обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством. ...3. Вред ОС, причиненный субъектом хозяйственной и иной деятельности, возмещается в соответствии с утвержденными в установленном порядке таксами и методиками исчисления размера вреда ОС, а при их отсутствии исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния ОС, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды».
В ст. 78 описан порядок компенсации вреда ОС, причиненного нарушением законодательства в области охраны ОС. Из-за множества дефектов данного законодательства при грамотной юридической защите причинитель вреда легко доказывает свою невиновность, и его нужно освобождать от ответственности. Это утверждение докажем анализом норм ст. 78, регулирующих порядок осуществления компенсации вреда: «1. Компенсация вреда ОС, причиненного нарушением законодательства в области охраны ОС, осуществляется добровольно либо по решению суда… Определение размера вреда ОС, причиненного нарушением законодательства в области охраны ОС, осуществляется исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния ОС с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, а также в соответствии с проектами рекультивационных и иных восстановительных работ, при их отсутствии в соответствии с таксами и методиками исчисления размера вреда ОС, утвержденными органами исполнительной власти, осуществляющими государственное управление в области охраны ОС. ...3. Иски о компенсации вреда ОС, причиненного нарушением законодательства в области охраны ОС, могут быть предъявлены в течение двадцати лет».
Во-первых, вопросы процедурного порядка:
- как, по каким методикам, с использованием каких инструментальных измерителей истцы смогут точно посчитать причиненный ОС вред;
- кто в этой процедуре выступит ответчиком по делу, если факт причинения вреда юридически не зафиксирован или «не пойман» его причинитель;
- по нормам гражданского процессуального законодательства, истцами по гражданским делам могут быть лица, чьи законные права и интересы прямо пострадали. В описанных случаях экологический вред наносится неопределенному кругу лиц, не уполномочивших гражданина или организацию выступать от их имени по такому делу;
- в случае положительного судебного решения кому конкретно (или чему, если вред причинён неодушевленной ОС), и как нужно выплачивать его компенсацию в денежной или натуральной формах?
И на эти вопросы ответов не предвидится.
Во-вторых, более серьёзны проблемы определения порядка возмещения вреда. При осуществлении любой деятельности может быть нанесен экологический ущерб (причинен вред), включающий: прямой ущерб ОС и косвенный вред государству, юридическим и физическим лицам. Он складывается: из реального ущерба - стоимости утраченного или поврежденного имущества, природных объектов и ресурсов, сумм вынужденных расходов на очистку или рекультивацию ОС, расходов на восстановление здоровья людей и компенсацию потерпевшим; упущенной выгоды - стоимости неполученных доходов и натуральных выгод из-за утраты природных ресурсов. В нашем случае реальное возмещение вреда невозможно по процедурным основаниям, связанным с практической реализацией трёх положений данной статьи:
- по сути, вред обязана возмещать ОС за свое негативное воз-действие. У которой нет психики, физиологических отправлений и интеллекта, и потому она не способна нести какую-либо юридическую ответственность;
- определение размера экологического вреда по п. 3 ст. 77 осуществляется в соответствии с утвержденными Правительством или Минприроды методиками и таксами исчисления его размера. По многим источникам возникновения экологических ущербов методик объективного расчёта нет. По действующим методикам расчет ущерба математически сложен из-за необходимости использования множества исходных показателей физико-химического и биологического характера, требующих точных замеров, чего на практике не проводится из-за отсутствия измерительного инструментария;
- сомнительно указание на то, что при отсутствии методик и такс вред надо рассчитывать, исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния ОС с учетом убытков. Чтобы восстановить ОС и её объект, нужно иметь представление о том, сколько денежных и материальных средств нужно затратить на её восстановление. Либо, следуя принципу применения аналогий закона, нужны судебные решения о том, что когда-то создан прецедент по восстановлению аналогичного объекта или нарушенного состояния ОС до первоначального состояния (восстановлен разрушенный памятник природы, клонировано исчезнувшее животное и т.п.). И каковы, в соответствии с таким решением, были фактические финансовые и иные за-траты на это восстановление. А затем истребовать от нарушителя де-нежную сумму или обязать его за свой счёт произвести такое восстановление.
Также не решена проблема возмещения вреда, причиненного здоровью и имуществу граждан в результате нарушения экологического законодательства. Не ясно, как точно установить прямые причинно-следственные связи между негативными последствиями и действиями причинителей вреда. Не всегда ясно, был ли причинен вред в результате действий причинителя или еще множества каких-то иных негативных факторов? По общему юридическому правилу, связь между такими действиями и их последствиями должна быть непосредственной, доказанной в полном объеме и юридически задокументированной в качестве достоверного доказательства.
Более того, достоверные расчеты такого вреда нужны и при проведении уголовно-правовых процедур, связанных с квалификацией практически всех уголовных преступлений, описанных в главе 26 УК РФ «Экологические преступления». Дело в том, что квалифицирующими признаками данных преступлений, отграничивающими эти преступления от соответствующих административных правонарушений, описанных в главе 8 КоАП РФ, являются количественные характеристики (материальный состав) причиненного вреда ОС в целом и человеку в отдельности.
Эти признаки в статьях главы 26 УК РФ описаны следующими терминами: «существенное изменение окружающей среды», «причинение вреда здоровью человека», «массовая гибель животных», «массовое заболевание людей», «причинение вреда окружающей среде», «причинение существенного вреда», «причинение значительного ущерба», «причинение крупного ущерба», «уничтожение в значительных размерах», «иные тяжкие последствия». Как количественно различаются «существенное» и «несущественное», «массовое» и «немассовое», «значительное» и незначительное», «тяжкое» и «нетяжкое» - в статьях данной главы не обозначено. Кроме ст. 260 «Незаконная рубка лесных насаждений», где в Примечании даны квалифицирующие признаки оценки вреда, достаточные для привлечения нарушителя к уголовной ответственности (см. табл. 1).
По логике, в данных статьях должен присутствовать материальный состав правонарушения - указание на величину причиненного ущерба, устанавливающую общественную опасность деяния. Достаточно точно такой состав обозначен в Примечаниях к статьям: 158 УК РФ для преступлений, связанных с хищением имущества; 169 УК РФ – для преступлений, связанных с преступлениями в главе 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности»; 198 и 199 – для преступлений в сфере налоговых отношений.
В итоге выделим общие дефекты норм о возмещении вреда с позиций их возможной практической реализации.
1. Вред, по общему юридическому правилу, причиняется субъекту права, обладающему психикой, физиологией и интеллектом. ОС такими качествами не обладает, потому не может предъявить кому-либо иск, равно как возмещать ущерб и компенсировать причиненный вред.
2. Таксы и методики исчисления вреда есть только по оценкам ущерба от уничтожения животного мира, уничтожения и добычи биологических водных ресурсов, вреда, причиненного водным объектам и лесному хозяйству. Остальные в силу сложности методик расчетов и установления фактов причинения вреда не применяются. Нет и правовых механизмов определения затрат на восстановление среды и реальных аналогий возмещения вреда.
4. Отсылки на применение норм смежного законодательства, которого, как правило, нет для доказательства фактов и виновных действий нарушения природоохранного законодательства, делают внешне грозные нормы ст. 77-79 Закона по форме декларативными, а по содержанию «мертвыми».
О несении уголовной и административной ответственности. Как правило, диспозиции многих норм Особенной части УК РФ, где описаны составы уголовных преступлений, сходны по своему содержанию с диспозициями норм Особенной части КоАП РФ. Признаком, отграничивающим административное правонарушение от преступления в таких нормах, является указание в статьях УК РФ на высокую общественную опасность деяния, выражаемую весомыми негативными последствиями для общества, граждан и государства. Обычно в диспозициях данных статей такая повышенная опасность выражена либо в денежной или натуральной формах количественных значений причиняемого вреда (материальный состав преступления). Либо в виде указания на то, что деяние создаёт угрозу причинения вреда осуществлению важных общественных отношений (формальный состав опасности). Если при доказательстве вины нарушителя в совершенном деянии эти признаки доказаны наряду с другими элементами состава правонарушения, лицо понесёт уголовную ответственность. Если такой состав не доказан, деяние квалифицируют как административное правонарушение.
Примеры: достаточно точно материальные составы обозначены в Примечаниях к ст. 158 УК РФ для преступлений, связанных с хищением имущества; к ст. 169 УК РФ – для преступлений главы 22 «Преступления в сфере экономической деятельности». Но в статьях главы 26 УК РФ таких количественных отграничений, кроме ст. 260, нет. Поскольку в данных случаях возникают неустранимые сомнения в точной квалификации совершенного деяния, в силу действия презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, оно освобождается от уголовной ответственности, и может понести ответственность только административную.
Опять обратимся к таблице для оценки результативности положения теории государства и права о несении юридической ответственности применяются в нормах главы 26 УК РФ. В таблице квалифицирующие признаки материального состава преступлений выделены жирным шрифтом.
Во-первых, признаки данных преступлений, отграничивающие их от административных правонарушений - количественные характеристики причиненного вреда ОС и человеку в отдельности. В главе 26 УК РФ они описаны терминами: «существенное изменение ОС», «причинение вреда здоровью человека», «массовая гибель животных», «массовое заболевание людей», «причинение вреда ОС», «причинение существенного вреда», «причинение значительного ущерба», «причинение крупного ущерба», «уничтожение в значительных размерах», «иные тяжкие последствия». Однако как количественно различать «существенное» и «несущественное», «массовое» и «немассовое», «значительное» и «незначительное», «тяжкое» и «нетяжкое», «крупное» и «мелкое» - ответа нет. Кроме ст. 260 «Незаконная рубка лесных насаждений», где в Примечании квалифицирующие признаки оценки вреда достаточны для привлечения нарушителя к уголовной ответственности.
Во-вторых, из таблицы следует, что по большинству статей преступлений, составляющих высокую общественную опасность, в регионе так мало, что нет смысла дополнять таблицу расчетами их динамики. В качестве исключения наглядно выделим данные о преступлениях по ст. 260 и 261, где Примечание о материальном составе дает правоохранителям основания квалифицировать состав преступления в нужном объеме.
В-третьих, по материалам таблицы можно сделать вывод и о том, что открывающая главу 26 ст. 246 по аналогии с Примечаниями к ст.153 и 169 УК РФ логично нуждается в таком же Примечании, где нужно бы количественно отразить характеристики перечисленных терминов в конкретных измерителях. Чего было бы достаточно для эффективного действия санкций.
Отсюда плачевный вывод о том, что Закон и его сопровождение в смежных НПА абсолютно не участвует в реальном регулировании жизненно важного общественного отношения, каким является и надолго остаётся природоохранная деятельность. Столь безответственное отношение к этой деятельности формирует у субъектов права попустительское отношение к ухудшению качества ОС. Вопрос: если это ухудшение идет долго и повсеместно, без негативных для виновных последствий – кому это выгодно?
  
Список использованных источников:
 
1. Федеральный закон от 10.01.2002 N 7-ФЗ Об охране окружающей среды // Собрание законодательства РФ. 14.01.2002. N 2. ст. 133.
2. По материалам служебной статистики Управления внутренних дел Свердловской области.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 17.06.1996. N 25. ст. 2954.
4. Большой энциклопедический словарь. - 2-е изд., перераб. и доп. М.: Большая Российская энциклопедия; СПб.: Норинт, 2000. 1456 с.
5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 N 230-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 25.12.2006 N 52 (1 ч.). ст. 5496.



grani ligotip

perevod