Рейтинг@Mail.ru
Гелих О.Я. О синкретизме власти и управления и их взаимодействии в современном российском обществе как неразрывных социальных феноменах
О СИНКРЕТИЗМЕ ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ КАК НЕРАЗРЫВНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ФЕНОМЕНАХ
 
ON SYNCRETISM OF AUTHORITIES AND MANAGEMENT AND THEIR INTERACTION IN MODERN RUSSIAN SOCIETY AS INSEPARABLE SOCIAL PHENOMENA
 
Гелих Олег Яковлевич,
доктор философских наук
РГПУ им. А.И. Герцена,
г. Санкт-Петербург, Россия
 
Gelikh Oleg Y.,
Doctor in Philosophy
Herzen State Pedagogical University of Russia,
Saint Petersburg, Russia 
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 101
 
Аннотация: Слившееся до неразличения восприятие двух определяющих нашу социальную жизнь феноменов – управления и власти – способно привести и нередко приводит ко многим мировоззренческим и методологическим ошибкам, которые, как правило, дорого обходятся и обществу, и государству. В данной работе представлена попытка анализа этих важнейшие социальных явлений в развитии российского общества.
Ключевые слова: управление, власть, вмешательство, отношения, рациональность, регулирование, подчинение, социум, синкретизм, легитимность, демократия, координация, самоорганизация.
Abstract: Blending of two social life phenomena such as control and power can lead, and often leads to many philosophical and methodological errors, which usually come at a high cost for the society, and the state. The paper analyzes these important social phenomenon reflections on these questions - in this article.
Key words: control, power, intervention, relationships, rationality, regulation, submission, society, syncretism, legitimacy, democracy, coordination, self-organization.
 
Несмотря на многогранность, многосторонность феномена власти, можно выделить одно общее качество, связывающее воедино все ее трактовки – это подчинение одного человека воле другого. Власть может носить как негативный, так и позитивный характер, как легитимный, так и нелегитимный. Всё это говорит о том, что власть нельзя свести только к функции насилия.
Явление, нередко и ошибочно идентифицируемое с властью – это управление. Управление появляется в объединении людей (семействе человечьих) там и тогда, где и когда самоорганизация не справляется с регулированием совместного поведения индивидов [1, с. 18]. Именно природно-биологическая самоорганизация становится основанием для роста и развития рациональной человеческой организации, имеющей характер управляемой системы, нацеленной на результат как на успех совместных действий людей. Управление возникает как особый род деятельности человека, как сознательно-интеллектуальная, проектирующая и организующая совместные действия сила и приводит к формированию специфического социального индивида – руководителя во всем многообразии его проявлений. Управление – социальный феномен, т.е. часть социальности, и потому оно неизбежно взаимодействует с властью. Однако управление представляет собой настолько важную часть социальности и общественных отношений, что вне управления совместная жизнь людей становится попросту невозможной.
Управление представляет собой такие личные отношения людей и такие общественные отношения, в которых образуется воздействующий координирующий центр, который неизбежно персонифицирован личностью, личностями. При этом управление представляет собой многоаспектный, сложный социальный феномен, имеющий дело с объектами различной природы: материальными, социальными и духовными [2].
Что же появляется в эволюции общества раньше, власть или управление? Скорее всего, эти взаимосвязанные явления были в не менее тесной взаимосвязи и на уровне своего генезиса, в их первичных еще не конституировавшихся формах. Поэтому трудно утверждать, что власть вырастает из управления, как и равно то, что управление есть продукт трансформации власти.
Интердикция (interdictum, лат. – запрещение) – одна из первых форм межчеловеческих отношений, первая их стадия, на смену которой приходит более «гуманная» – инфлюация (влияние). Наиболее яркий способ проявления последней – суггестия, т.е. феномен внушения во взаимодействиях индивидов. Суггестия реализуется через язык как вторую сигнальную систему; сам язык первоначально прежде всего это средство иррационального внушения. На этих же стадиях антропосоциогенеза возникают параллельно во времени и аспекты проторационального регулирования отношений, и рядом сними – элементы использования одних индивидов другими через систему физического доминирования. Это дает основание предположить, что управление и власть есть параллельно возникающие феномены социальности. Раннее управление (протоуправление) стремится сделать запреты и подчинение одним из инструментов регулирования отношений. Но система запретов, табу, имеющих значимость этического генезиса, возникающей этики, – настолько существенный фактор антропосоциогенеза, что вся вырастающая система рационального регулирования возникающей социальности сама исторически оказывается в области их влияния.
С другой стороны, управление есть по своей сути «сознательное вмешательство» [3] в социальный процесс. Опыт этого вмешательства с целью регулирования совместной деятельности, а вместе с тем и изменения структуры социальной организации для оптимизации совместной деятельности, накопление ресурсов вмешательства как способов принуждения, угрозы или применения насилия, введение возможности, а затем и системы наказания за «не адекватную», отличающуюся от ожидаемой реакцию на вмешательство, наконец, конституирование вмешательства, перенос принуждения и наказания в сферу и область права – все это вместе приводит к окончательному формированию власти.
Системы первичного доминирования в предсоциальности далее исторически нуждаются в новых, более «экономных» регуляторах отношений, ибо прежние ставят предчеловеческие стаи на грань эволюционной катастрофы, и это создает основы для генезиса управления. Возникающее предрациональное регулирование, т.е. протоуправление, в свою очередь, само нуждается в эффективных регулирующих воздействиях и закреплении за ними своего рода «права», и это создает основы для генезиса власти как легитимной системы господства и подчинения. В эволюционном движении статус «управления» и статус «власти» непрерывно соперничают за приоритет, исторически закрепляя свои достижения.
В результате многих эволюционных процессов управление и власть срастаются в истории и общественной практике до синкретичной неразделенности, что порождает далее методологические ошибки в анализе обоих явлений. Но это различные социальные институты, тесно сросшиеся между собой, в большей степени в современной политической области.
Cрослись при этом не только власть и управление как объективные феномены, но и их социальное восприятие. Слияние анализа управления с анализом власти – методологическая ошибка в рефлексии общественных отношений, взошедшая еще на интеллектуальной грядке античности, и всходы эти наряду с цветами социальной истины дали миру и пустоцвет научного синкретизма. Начало его хорошо просматривается уже в «Государстве» и далее в «Законах» Платона [4; 5]. Не менее красноречив и его «Политик».
«…Политика, царя, господина и даже домоправителя – всех вместе – сочтем мы чем-то единым или мы скажем, что здесь столько искусств, сколько названо имен?», - спрашивает персонаж платоновского диалога. «Для всего, что мы сейчас рассматриваем, по-видимому, есть единое название: назовем ли это искусством царствовать, государственным искусством или искусством домоправления – нам нет никакой разницы», - замечает тот же герой. «…Или же мы отнесем царя к области повелевающей, как владыку?», - спрашивает Чужестранец далее [6, с. 5; 7]. (Курсив мой. – О.Г.).
Власть и управление срослись в самих общественных отношениях, и потому античные мыслители не видят еще проблемы их разделения и соответствующего дифференцированного анализа. Пролистнув века, по существу ту же нерасчлененность управления и власти можно обнаружить и в «Левиафане» Т. Гоббса. «Бог создал мир и управляет им», - говорит он. И это управление, по мнению Гоббса, реализуется через власть Государства (по латыни – Civitas: это и есть «великий Левиафан»), в котором имеются «представители судебной и исполнительной власти» [7, с. 6] как власти государственной. Власть у Гоббса подразделяется также на светскую и церковную, и в самом этом разделении заложен уже начальный признак анализа собственно управления. Впрочем, идея разделения политической и религиозной власти еще раньше обнаруживается у Н. Макиавелли, ложащаяся впоследствии в основу классической доктрины либерализма [8]. Согласно политической теории великого флорентийца, существуют три «хороших», или основных формы власти (они же – формы управления, в большей степени – правления): монархия, аристократия и демократия; и три плохих, или извращенных формы власти: тирания, олигархия и анархия. Правитель, основывающий любую из «хороших» форм, способен, согласно Макиавелли, установить ее лишь на короткое время, ибо никакое средство не удержит ее от превращения в свою противоположность. Заслуга Макиавелли в формировании «теории социального управления» состоит в первую очередь в том, что он обосновал понятие гражданского общества и применил термин «государство» в значении, в котором его понимают сейчас – для обозначения политической организации общества. А гражданское общество первично по отношению к государству и власти.
Вслед за Гоббсом феномен властно-политического управления исследует Дж. Локк, называющий основой «всякого законного правления» ни что иное, а «согласие народа» [9, с. 137]. У Гоббса отчетливо прослеживается такой элемент правления как законодательная власть, но синкретизм ее с управлением имеет столь же отчетливое место, как и у его предшественников. Картина неразделённого анализа управления и власти обнаруживается и у современника эпохи Просвещения Ш.Л. Монтескьё [10, с. 8].
Вместе с персоной правителя, государя в обществе окончательно утверждается не только институт управления, но вместе и рядом с ним и социальный институт власти. Мыслители, от античности до Нового времени, по существу подойдя к проблеме соотнесения этих понятий (слово управление активно употребляется), далее не пытались хоть как-то отчетливо определить их в качестве самостоятельных. Даже если видеть, что Монтескье анализирует генезис власти и уже спорит с другим классиком, предшествовавшим его творчеству. «Гоббс неправ, когда приписывает людям желание властвовать друг над другом, - говорит Ш.Л. Монтескье о «Левиафане» Т. Гоббса. - Идея власти и господства настолько сложна и зависит от такого множества других идей, что она не может быть первой во времени идеей человека» [10, с. 14].
Только отчетливое вызревание управления и власти в эволюции общественных отношений может позволить увидеть эти различия, и только в XVIII веке, как показывает М. Фуко, происходит существенная трансформация власти. Политическое господство применяет тюрьму как средство, которое «позволяет осуществлять ту великую «экономию» власти, формулу которой искал XVIII век, когда впервые встала проблема аккумуляции людей и полезного управления ими» [11, с. 447]. Если до этого «власть суверена осуществлялась и демонстрировалась спорадически – например, как реакция на нечто такое, что было равнозначно покушению на ее прерогативу, то теперь власть стремится действовать постоянно и непрерывно; она превращается в управление жизненными процессами социального целого»[12, с. 16]. (Курсив в обеих цитатах мой. – О.Г.)
Итак, власть в эволюции общества трансформируется, стремится все более управлять. Парадоксально то, что данный факт не приводит к рефлексии управления и власти как самостоятельных при их взаимосвязи явлений. Так, власть у Даля – это «право, сила и воля над чем-то, свобода действий и распоряжений; начальствование; управление; начальство, начальник или начальники» [13, с. 522]. Гнездо же слов с корнем «управление» словарем В.И. Даля определяется как воздействие, которое сознательно организуется человеком, когда он стремится повлиять на ход того или иного процесса в правильном (благоприятном, нужном для человека) направлении [13, с. 1046-1047].
Институт власти характерен в первую очередь качеством, отмеченным еще М. Вебером, а именно «легитимным господством», суть которого – признание власти управляемыми индивидами. Также и М. Фуко в своих исследованиях «дисциплинарного общества» отмечает, что «под властью следует понимать прежде всего множественность отношений силы, которые имманентны области, где они осуществляются, и которые конститутиивны для ее организации…» [14, с. 192]. (Курсив мой. – О.Г.)
Таким образом, власть – это политический и экономический феномен, описывающий систему господства и подчинения [15, с. 82].
Итак, современное управление может использовать власть. Политическое управление, к примеру, всегда «при власти». Но управление может находить и иные способы целенаправленного воздействия, регулирования поведения, действий. Управление может властвовать, но степень задействования власти в управленческом регулировании может быть очень разной, от минимально необходимой до максимальной интенсивности принуждения или потенциальной возможности принуждения (в том числе и насильственного принуждения).
Управление в идеале может строиться и без власти, но лишь в идеале. Управление – это регулирующее воздействие, которое проектирует будущее. Это принципиальное его отличие. Властное управление словно «вгоняет» человека в будущее; управление, основанное на свободе человека как основе и смысле его бытия, создает лишь контур завтрашнего дня, намечает, словно подсказывает оптимальные пути его достижения. Управляющая власть устремлена в будущее с помощью мер принуждения. Власть может также и не иметь задач будущего, быть занятой удержанием настоящего как статус-кво способности к насилию данного социального слоя, обеспечивающего благополучное существование группы или отдельного, властвующего, человека. Мы говорим: власть управляет. Но власть может и разрушать управление, мешать управлению, не управлять вовсе. В этом случае «цель власти – власть», – как отмечал Дж. Оруэлл в своем знаменитом романе «1984-й».
Управление способно властвовать, но может обходиться иными способами регуляции, проектирующими будущее.
Среди множества определений управления наиболее дистанцированным от феномена власти представляется дефиниция Д.С. Синка. «Управление есть совокупность искусства и науки, задача которых, во-первых, стимулировать людей и направлять их, чтобы они действовали в рамках порученного им дела так же, как они поступали бы по собственной инициативе при условии понимания ими всех взаимосвязей, причин и последствий каждой конкретной ситуации; и, во-вторых, объединять деятельность всех людей внутри организации…» [16, с. 121].
Итак, высшее искусство управления – направлять и регулировать действия людей так, когда они действуют и поступают по собственной воле. Такое единство может родиться только в эпоху свободы, когда насильственные возможности власти сведены обществом к минимальным, минимально необходимым. Такое понимание управления и сам такой управленческий тип отношений появляются только тогда, когда условия социальной свободы личности вызрели уже в достаточной мере. Само управление такого рода возникает первоначально не в сфере политических отношений, где не мыслится управление без власти и в которых власть и обеспечивает управление.
Усиление власти не может быть исчерпывающим аргументом и фактом, отражающим тенденцию социального развития. На этапе преодоления дезинтегрирующих сил в социальных отношениях Российской Федерации это было временно оправданной мерой. В условиях нынешнего противостояния с Западом не может не вызывать чувства удовлетворения сильная президентская власть в нашей стране, умело, твердо и сдержанно применяющая силы и средства управленческого регулирования, противостоящие силам деструкции и обрушения российской государственности. И все же нельзя не помнить, что управление есть совокупность искусства и науки, задача которых прежде всего мотивировать поведение людей и направлять их, «чтобы они действовали в рамках порученного им дела так же, как они поступали бы по собственной инициативе при условии понимания ими всех взаимосвязей, причин и последствий каждой конкретной ситуации» [16, с. 121]. И это значимо не только для менеджериального уровня управления, но не в меньшей мере для институционального и социетального его уровней и социальных действий. Поэтому приоритет свободы личности и социальной самоорганизации над властью является самым значимым критерием современных демократических обществ. Но при том условии и тогда, когда свобода личности будет сочетаться адекватным образом с ее ответственностью, а социальная самоорганизация – с преобладанием в обществе образованных, способных к самостоятельному мышлению и принятию ответственных решений индивидов. Вне этого обстоятельства конфликт между уровнем политической системы и степенью зрелости гражданского общества становится существенным препятствием в развитии гармоничных социальных отношений и демократического управления в России и управления самим российским государством.
  
Список использованных источников:
 
1. Гелих О.Я. Философия и методология управления / О.Я. Гелих, А.В. Нестеров / 2-е изд. СПб.: Книжный Дом, 2014. 287 с.
2. Социология управления: стратегии, процедуры и результаты исследова¬ний / под ред. А.В. Тихонова. М.: Канон+, 2010. 607 с.
3. Гелих О.Я. Философия управления // Социология управления: Теоретико-прикладной толковый словарь / отв. ред. А. В. Тихонов. М.: Красанд, 2015. 480 с.
4. Платон. Государство // Соч.: В 4-х т. Т. 3. М.: Мысль, 1994. 654 с.
5. Платон. Законы // Соч.: В 4-х т. Т. 3. М.: Мысль, 1994. 654 с.
6. Платон. Политик // Соч.: В 4-х т. Т. 4. М.: Мысль, 1994. 830 с.
7. Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Гоббс Т. Сочинения: В 2-х т. Т. 2. М.: Мысль, 1999. 736 с.
8. Макиавелли Н. Государь. М.: Мысль, 1996. 640 с.
9. Локк Дж. Два трактата о правлении // Локк Дж. Сочинения. В 3-х т. Т. 3. М.: Мысль, 1988. 670 с.
10. Монтескье Ш.Л. О духе законов. М.: Мысль, 1999. 672 с.
11. Фуко М. Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999. 480 с.
12. Сокулер З.А. Жизнь и власть в работах Мишеля Фуко. М.: ИНИОН АН РФ, 1997. 134 с.
13. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1. М.: Терра – Книжный клуб, 1998. 880 с.
14. Фуко М. Воля к знанию. М.: Смысл, 1996. 448 с.
15. Власть // Словарь философских терминов / науч. ред. В.Г. Кузнецова / 2-е изд. М.: Инфра-М, 2014. 703 с.
16. Синк Д.С. Управление производительностью. М.: Прогресс, 1989. 528 с.



grani ligotip

perevod