Рейтинг@Mail.ru
Maksimova_032015
СУБЪЕКТЫ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА И ЛЕКАЛА СОВРЕМЕННОЙ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
 
 SUBJECTS OF ETHNO-POLITICAL PROCESSES AND TEMPLATES OF CONTEMPORARY ETHNO-POLITICAL CULTURE
 
Максимова Ольга Николаевна,
кандидат политических наук
Оренбургский государственныйаграрный университет,
г. Оренбург, Россия
Maksimova Olga N.,
Ph.D. in Political Sciences
Orenburg State Agricultural University,
Orenburg, Russia
E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 32
 
Аннотация: В статье исследуется публичный этнополитический дискурс, проецируемый основными субъектами этнополитического процесса на общественное сознание. Показана публичная и латентная сторона стратегий правящего режима в отношении к символическому националистическому капиталу. Делается вывод о том, что процесс трансформации этнополитической культуры возможен при утверждении альтернативного культурного капитала.
Ключевые слова: этнополитический процесс, этнополитическая культура, конфессиональные группы, этнические сети, этнонационалистические организации.
Abstract: The article explores public ethno-political discourse, brought into the public consciousness by the main subjects of ethno-political process. It shows public and latent sides of government in place strategies in relation to the symbolic nationalist capital. It concludes that the process of transformation of ethno-political culture is possible with the approval of alternative cultural capital.
Key words: ethno-political processes, ethno-political culture, religious groups, ethnic networks, ethno-nationalist organization.
 
Влияние социокультурных факторов на процессы и направления политической мобилизации и обратное воздействие политической системы на этнонациональные процессы позволяет обратить внимание на лекала, по которым «раскраивается» современная этнополитическая культура то есть определённый тип поведенческих практик Акторами, внедряющими определённую политическую риторику в общественное сознание, формирующую поведение, обусловленное новыми ценностными установками являются субъекты, заинтересованные в конструировании определенного типа этнополитической культуры. К таким акторам можно отнести общественные структуры, политические партии, конфессиональные группы, средства массовой информации, этнические сети.
Общественные структуры, в основе деятельности которых этнополитический дискурс, можно условно разделить на лояльные дискурсу власти и занимающие протестные позиции или радикально настроенные. Как инструмент внедрения в общественное сознание отдельных элементов гражданских ценностей, власти необходим диалог с институтами гражданского общества по вопросам решения этнополитических проблем. Открытыми и удобными для такого диалога являются представители первого из выделенных типов общественных организаций. Они находятся под контролем органов государственной власти, реализуют государственные программы и удобны для власти, поскольку обеспечивают внешнюю видимость легитимности. Это различные координационные советы, ассоциации, конгрессы, действующие на постоянной основе, в рамках реализации определённого этнополитического курса и инициированные властью в процессе реализации этнонациональной политики. Вместе с тем, как отмечает российский политолог А.И. Соловьев, закрепление за рядом контрагентов статуса постоянных указывает на то, что их позиции и интересы могут не только влиять на общеколлективные цели и ориентиры деятельности государства, но и при определенных условиях подменять их. Поэтому представление о том, будто государство всегда реализует общеколлективные интересы, не соответствует реальности [1, с. 78-125, 96].
В российском политическом пространстве также распространены акторы, консолидированные в этнонационалистические организации. В зависимости от программных положений, методов и форм политической деятельности этнонационалистические политические организации можно разделить на умеренные, радикальные, ультрарадикальные (нацистские). Поскольку радикальные и ультрарадикальные организации не имеют официальной регистрации, то и методы освоения российского политического пространства используются специфические. Радикальные и ультрарадикальные националистические организации активно используют настенную графику; печатные издания и листовки; сайты в Интернете; пикеты и шествия; эпатажные приемы (приковывание цепями в публичных местах, захват приемных высокопоставленных представителей власти и т.п.). В арсенале ННП (Народной национальной партии), ДПНИ (Движения против нелегальной иммиграции) и других ультрарадикальных политических организаций имеются такие делинквентные методы как шантаж, избиения, убийства, направленные против представителей определенных этнических групп [2, с. 196, 198].
По отношению к политике государства данные организации настроены оппозиционно. Вместе с тем в политической практике имеют место ситуации при которых, в определенные периоды, например период выборов, органы государственной власти вступают с подобными организациями в партнерские отношения. Таковой была ситуация во второй половине 2011 г. и в начале 2012 г. в России когда на сайтах ряда региональных отделений ЛДПР появляются лозунги: «Защитить русских!», «Русские – государствообразующий народ», «Никакой аренды русской земли иностранцам». В предвыборной программе партии «Справедливая Россия», наряду с предложениями об интеграции мигрантов, содержались тезисы о возможном создании мигрантами «…чуждых нашей культуре этнических анклавов» и разрушении ими «…сложившегося этнокультурного баланса». 25 октября 2011 г. лидер партии КПРФ Г. Зюганов выступает с обращением «Вставайте, люди русские!», в котором содержатся националистические мифы о том, что от последствий реформ страдают, в основном, русские, что русские отстраняются от управления экономикой и руководящих постов в СМИ. Используется миф, что русские становятся ущемленным меньшинством в России под натиском трудовых мигрантов [3, с. 13].
Культурно-этническая сфера выступает одной из проблемных сфер, к которой прибегают партии в политической борьбе. Использование этнического ресурса в предвыборных программах политических партий имеет определённую динамику (см. таблицу 1).
 
 
Таблица 1
 
Рейтинг проблемных сфер в предвыборных программах современных российских политических партий 2003, 2007 и 2011 г. [4, с. 72]
  
Проблемные сферы Среднее значение по партиям (в %)
2011 г. 2007 г. 2003 г.
Социальная сфера 29,0 28,3 18,7
Экономическая сфера 17,8 16,3 13,6
Государственное строительство 13,7 10,7 10,5
Самоидентификация 11,4 11,2 15,6
Авторитаризм-демократия 4,6 4,3 7,5
Культурно-этническая сфера 4,5 1,2 3,2
Внешнеполитическая сфера 3,7 4,3 5,0
Центр-регионы 3,1 1,8 3,1
Национально-цивилизационная самоидентификация 3,0 4,1 2,9
Город-село 2,9 3,7 2,3
Отношение к существующему режиму 2,0 3,8 2,6
Постматериализм 2,1 1,4 2,1
Религиозная сфера 0,1 0,5 0,2
 
  Повышение среднего значения использования этнического ресурса в предвыборной программной риторике в 2011 г. по сравнению с данными 2007 и 2003 гг. свидетельствует о значимости культурно-этнической сферы как символического ресурса для продвижения нужного политического дискурса.
В масштабах всей страны в целом этническая конфликтность вторична по отношению к социально-политическим противоречиям, вызванным к жизни в равной мере социальным неравенством и безразличием власти к реальным проблемам, которые осложняют жизнь простого человека. Подлинным источником конфликтов выступают социально-экономические факторы, однако мобилизация противоборствующих сторон нередко осуществляется на этнической основе, усиливая тем самым кумулятивный эффект конфликта [5, с. 175].
Официальная позиция российских властей упорно игнорируя наличие серьезных проблем, существующих как в сфере межнациональных отношений, так и в отношениях между обществом и властью, не выстраивается по пути, демонтажа институтов, связывающих этничность и власть, этничность и государство, органы власти по-прежнему используют этнический ресурс как инструмент для политических манипуляций.
Латентные националистические настроения, которые всегда существовали и артикулировались различными политическими силами, как системными (ЛДПР, Родина), так и несистемными группами (ДПНИ, «Русские», «Народ» и др., проводившие «Русские марши»), стали приобретать к 2013 г. открытый характер. Если раньше они оставались прерогативой меньшинства и маргиналов, в 2013 г. их стала открыто артикулировать власть, предпринимая действия, ограничивающие права членов этой группы: законодательные ограничения для мигрантов, лагеря нелегальных мигрантов, депортации. Тема нелегальной миграции стояла, например, в центре дискуссий в ходе выборов мэра Москвы в 2013 г. [6, с. 194] Такие действия стимулировали стремительное развитие в обществе националистических настроений и активизацию радикальных националистических групп. Националистические силы, в том числе партии, становятся для власти вполне приемлемыми политическими акторами [7, с. 2]. Развиваются ксенофобные тенденции в прокремлевских молодежных организациях, при этом встречаются даже случаи «кросс-членства» (МГЕР/ДПНИ) [8].
На фоне этого государство стремится к установлению партнёрских отношений с различными конфессиональными группами в процессе реализации этнонациональной политики как с представителями институтов гражданского общества. Вместе с тем, роль института религии в России на современном этапе не ограничивается социальными функциями. Роль религии в политике России все отчетливее просматривается. Исследование роли конфессионального фактора в конструировании этнополитической культуры важно для понимания процессов, происходящих в современном идеологическом поле.
Неслучайно именно религия и политика как смыслообразующие основания социальной идентичности проникают в социальную ткань и структурируют поведение, образ мысли и способы рефлексии [9].
Возникновение новых референтных значений религии в политическом поле приводит к тому, что конфессиональная окрашенность становится маркером политических событий. Подтверждением данной тенденции выступает и тот факт, что в политический ритуал нередко вводится религиозный элемент, дабы придать политическим событиям и действующим в них лицам легитимность [10, с. 111]. Во многих странах вступающий в должность глава государства клянется на Библии или Коране. При инаугурации президентов Российской Федерации для их благословения приглашается предстоятель Русской православной церкви. Религиозные организации и их лидеры нередко выполняют политические функции, а религиозный авторитет становится критерием истинности, следствием чего является выбор определенной политической стратегии и вектора массовых настроений и доминирующих оценок в массовом сознании.
В связи с этим новым поворотом общественного сознания в России Православие постепенно приобретает особое значение символа национальной идентичности.
В подтверждение того, что клерикализация в России действительно имеет место, исследователь В. Кржевов приводит ряд доводов. Весьма ощутимым является присутствие священнослужителей – главным образом принадлежащих к РПЦ Московской Патриархии – во властных структурах, в особенности в силовых ведомствах. Все более настойчиво, в последнее время, звучат призывы к скорейшему пересмотру Конституции Российской Федерации в части принципов государственного устройства. Согласно этим проектам, из Основного Закона незамедлительно следует исключить статьи, утверждающие, что Российская Федерация является светским государством, и закрепляющие принцип свободы совести. Взамен выдвигается пожелание: признать православие «государствообразующей религией» России [11, с. 79].
Между тем, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, подчеркивает, что Церковь не должна превращаться в политическую силу, иначе она потеряет доверие общества: «У Церкви не должно быть никаких политических рычагов воздействия на власть. У церкви есть только одна возможность влиять на властных и безвластных, на богатых и бедных, на образованных и простецов – это проповедовать слово Божье». Он призывал Церковь не подменять духовное влияние на народ на «соблазны использовать мирскую, политическую силу для достижения своих целей» [12].
В условиях транслирования секуляризма как равного отношения и взаимодействия государства со всеми религиями латентной стороной фактически занимаемой российским государством позиции является механизм конфессионализации, направленный на укрепление представлений о православии как идеологии большинства, его культурной основы. Поэтому неудивительно, что по идентичным лекалам в российских мусульманских регионах приоритет отдается исламу.
Не менее значимым актором этнополитического процесса, формирующим этнополитическую культуру общества являются средства массовой информации (телевидение, печатные СМИ, Интернет, этнические сети).
Во многих странах, расширяется круг печатных изданий, проповедующих национал-¬экстремистские идеи, допускающих призывы к разжиганию межнациональной и межрелигиозной розни. Во многих регионах растут национал-¬экстремистские движения, возникают многочисленные группы скинхедов и других поборников этнорасовой чистоты, распространяются этнические предубеждения, ксенофобия и национализм. На этом фоне заметно увеличивается и число этнически мотивированных преступлений, усиливается напряженность в межэтнических отношениях.
С другой стороны, в мире растет и антифашистское движение, цель которого не только противостоять агрессивному национализму, но и внедрить в общественную жизнь и мораль принципы справедливости, миролюбия, гуманизма, толерантности, сострадания. Какая сила победит в этих столкновениях – созидающая или разрушающая – зависит от многих факторов, среди которых очень важную роль играют современные средства массовой информации (СМИ), способные, по воле своих руководителей, политиков и спонсоров, сеять и распространять вирусы этнического противостояния и ксенофобии или идеалы добра и толерантности, способные своей деятельностью побуждать народы и страны к разъединению или объединению и сотрудничеству.
С помощью СМИ распространяются и специально создаваемые идеологами этнические образы, идеи, идеалы, мифы, ценности, имеющие нередко эмоционально-­нормативную окраску, что особенно возбуждает у людей такие чувства как этническое достоинство, гордость, обиду, страхи. Таким образом, с помощью СМИ в массовом сознании не только акцентируется внимание на вопросах, связанных с этничностью, но и формируются заданные идеологами представления в этой сфере.
Помимо телевизионных и печатных СМИ, на современном этапе распространение получили новые влиятельные информационные технологии. Понятие «информационный» со второй половины ХХ в. постоянно расширяет сферу своего применения [13, с. 18]. Новую социальную структуру информационной эпохи М. Кастельс называет сетевым обществом, потому что оно создано сетями производства, власти и опыта [14, с. 384].
С появлением Интернета фактически произошло разделение информационных ресурсов и способов удовлетворения информационных потребностей между представителями различных социальных групп в соответствии со значимостью для них ценностей индивидуализма и самореализации. Чем важнее для пользователей ценности индивидуадизма и самореализации, тем выше вероятность осуществления ими коммуникации в Интернете, поскольку его возможности благоприятствуют поддержке этих ценностей в виртуальной коммуникации.
Анализ виртуальных пространств выявляет значительное присутствие в сети виртуальных сообществ, активно пропагандирующих этническую принадлежность, этнические особенности, ценности и символы определенной национальной культуры, которые получили обобщённое название этнические сети.
Сегодня в интернете существуют различные сетевые сообщества, объединенные на основе этничности.
Подобные сообщества выступают не просто источником информации, а выполняют функции своеобразного виртуального братства, имеют определенный социально-политический подтекст. Например, идеологемы, используемые в социальных сетях, такие как «Мы - русские», «Кавказцы в моде при любой погоде», «Дагестан рулит», «Чеченские братья» и т.п. позволяют предположить направление их влияния на формирование идентичности и этнополитической культуры пользователей сети. Как правило, такие группы используют весь спектр возможностей виртуальной и визуальной культуры (аудиовизуальный ряд, возможности мгновенного вирусного распространения информации среди пользователей сети, скрытую рекламу и т.д.) для пропаганды этнических отличий, консолидации вокруг некой национальной идеи или этнической диаспоры. Такие группы способны из виртуальной среды переместиться в реальные сферы жизнедеятельности. Отслеживать и контролировать возникновение, содержание и деятельность таких сообществ крайне сложно, так же, как и провести четкую границу между тем, где их деятельность служит целям сохранения культурной самобытности и многообразия, а где носит сепаратистский, деструктивный характер [15, с. 339].
Вовлеченной в подобные сообщества в первую очередь оказывается молодежь. Ценности и нормы, на основе которых в тех или иных сообществах происходит социализация молодежи профилируют этнополитическую культуру данной демографической группы общества – будущей опоры любого государства. Известно, что возможность для социально-политических изменений открывается при условии накопления некоего культурного капитала в новых поколениях. О качестве культурного капитала российской молодёжи – будущих строителей российского государства, необходимо серьёзно задуматься сегодняшним субъектам этнополитического процесса.
  
Список использованных источников:
 
1. Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия решений: к обоснованию когнитивной модели / Политика. Государство. Управление: Сборник статей / Сост. А.И. Соловьев, Г.В. Пушкарева. М.: ИД КДУ, 2014. 408 с.
2. Мухаметшина Н.С. Этнический национализм: технологии освоения политического пространства / Регионалистика и этнополитология / Ред-кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. 343 с.
3. Тишков В.А. Национализм и выборные кампании /Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / Под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012. 641 с.
4. Толпыгина О.А. Идейно-политические контуры партийного ландшафта современной России: Монография / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. полит. науки. М., 2014. 174 с.
5. Глухова А.В. Политический конфликт в контексте российской модернизации: элиминирование или конструктивное использование? / Публичная политика в контексте задач модернизации России: конструктивный потенциал и формы использования / [ред. колл.: Л.И. Никовская (отв. ред.), А.Ю. Сунгуров, В.Н. Якимец]. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012. 308 с.
6. Михалева Г.М. Толерантность и интолерантность: современные российские практики / Классические и инновационные практики социальной толернатности: Коллективная монография / Под науч. ред. А.П. Логунова. М.: ЛЕНАНД, 2013. 384 с.
7. Бочарова Светлана. Ксенофобию поднимут на щит // Ведомости. 9 октября 2013. URL: http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2013/10/09/ksenofobiyu-podnimut-na-schit (дата обращения: 10.03.2015).
8. Общественная палата: Националисты войдут в состав Госдумы в 2016 году. URL:http://nazaccent.ru/content/7258-obshestvennaya-palata-nacionalisty-vojdut-v-sostav.html (дата обращения: 10.03.2015).
9. Norris P., Inglehart R. Sacred and Secular. Religion and Politics Worldwide. Cambridge: Cambridg University presse, 2004.
10. Семенов В.В. Этноконфессиональная специфика проявления национального и религиозного в политике // Власть. 2010. № 2. С. 110-113.
11. Кржевов В. Перспективы культурной интеграции России: религиозные общности вместо гражданской нации? // Вестник Института Кеннана в России. 2013. Вып. 23. С. 77-87.
12. Патриарх Кирилл верит, что Церковь не превратится в политическую силу // Итерфакс. 2011. 10 марта. URL:http:// www.interfax-religion.ru/?act=news&div=39825 (дата обращения: 10.03.2015).
13. Уварова Т.Б. Информационный фактор в развитии российской этнологии: Монография / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.-информ. исслед. Отдел истории; Отв. Ред. Тишков В.А. М.: ИНИОН РАН, 2011. 320 с.
14. Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика. Культура. Общество / Пер. С англ. под ред. Шкаратана О.И. М.: Гос. Университет Высшая школа экономики, 2000. 607 с.
15. Шичанина Ю. Виртуальные технологии конструирования идентичности: этничность или надэтничность?. Ялта, 2013. С. 338-340.