Рейтинг@Mail.ru
Borisenkov_032015
ОБ ОБЩЕСТВЕННОЙ ВЛАСТИ И ГОСУДАРСТВЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ)
 
ON PUBLIC POWER AND THE STATE (BASED ON THE CONSTITUTION OF THE RUSSIAN FEDERATION)
 
Борисенков Александр Александрович,
доктор философских наук
Государственный университет управления,
г. Москва, Россия
Borisenkov Alexander A.,
Doctor in Philosophy
State University of Management,
Moscow, Russia
E-mail:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
УДК 342.5
 
Аннотация: В статье анализируются представления об общественной власти, её видах и роли в системе государства и общества, содержащиеся в тексте современной российской конституции. Новизна исследования состоит в определении понятия общественной власти, отражающем её сущность, в обосновании необходимости выявления в системе государства различных видов общественной власти, в раскрытии их значения для государственного управления.
Ключевые слова: государство, государственное управление, общественная власть, государственная власть, политическая власть, демократия, руководящее решение.
Abstract: The article analyzes the concepts of social power, its types and role in the system of state and society, as it is contained in the text of the modern Russian constitution. The novelty of the research lies in the definition of public authority, reflecting its essence, in justifying the need to identify different types of public authorities in the state system, in disclosing their implications for governance.
Key words: government, public administration, public authorities, public power, political power, democracy, management decision.
 
Конституция Российской Федерации помимо прочего выступает как теоретический документ, который заключает в себе сложившиеся знания о государстве и его роли в жизни общества. Особое место среди них занимают представления об общественной власти, её видах и значении для государственного управления. Такие представления характеризуют уровень понимания государства как управленческой организации, призванной служить национальным интересам, и одновременно являются показателем качества российской конституции как теоретического документа.
За прошедшее двадцатилетие с момента принятия современной российской конституции политическая наука значительно расширила свои горизонты, вследствие чего толкование общественной власти претерпело определённые изменения и сегодня немало отличается от того, которое существовало в период подготовки данной конституции. С высоты достигнутого стало очевидно, что термины «власть», «власть народа», «государственная власть», используемые в тексте нашей конституции, несут в себе не всегда ясные, иной раз противоречивые и нередко искажающие суть дела представления об общественной власти. Рассмотрим это подробнее.
Соотношение власти народа и государственной власти
Основополагающие идеи об общественной власти сформулированы в третьей статье российской конституции. Здесь, в частности, говорится, что «единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ» [1, cт. 3].
Уже в этом суждении содержится неопределённость мысли по поводу общественной власти, а именно: не ясно, о какой власти, складывающейся в Российской Федерации, идёт речь. Понятие власти по своему объёму является достаточно широким. Оно охватывает собой не только различные виды власти, существующие в обществе, но даже и такое явление как власть природы. Разумеется, применительно к обществу речь идёт не просто о власти, а власти общественной, т.е. власти, рожденной в обществе и обусловленной объединением совместно живущих людей. При этом разные виды социальных объединений и соответствующие им разные виды общественных связей рождают разные виды общественной власти. Например, общественная власть может быть экономической, политической, государственной, а ещё есть власть народа, называемая демократией, и т.д. Всё это говорит о том, что понятие общественной власти, а тем более власти вообще, есть некая абстракция. И в этом качестве оно не передаёт особенности, которые заключены в конкретных видах общественной власти. Отсюда вывод: при рассмотрении государства и связанных с ним видов власти нельзя ограничиваться только данной абстракцией, необходимо всякий раз уточнять, о какой именно власти идёт речь.
Можно предположить, что в суждении говорится о власти народа. Это следует из содержания следующего пункта указанной статьи. В нём отмечается: «Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления» [1, cт. 3]. Однако это уточнение отличается уже своей парадоксальностью.
На первый взгляд, происходит разделение общественной власти, как минимум, на два разных вида: власть народа и власть государства. При этом утверждается, что власть народа реализуется не только непосредственно, т.е. самим народом, но и с помощью органов государственной власти, а, значит, посредством государства. Собственно, в этом утверждении и заключается парадокс. Получается, что одна социальная сила – а всякая общественная власть есть явление социальной силы – осуществляется через другую социальную силу. Это всё равно, что рассматривать одну природную силу (например, силу воды) в качестве средства осуществления другой природной силы (например, силы ветра). Разве это не парадоксально? На самом деле власть народа и власть государства являют собой разные социальные силы, имеющие различное происхождение и назначение, различное проявление и осуществление. Они могут влиять друг на друга, но их нельзя рассматривать так, что одна есть средство осуществления другой.
Кроме того, парадоксальность отмеченного суждения дополняется неопределённостью понятия «органы государственной власти». Такие органы, как известно, охватывают собой самые разные виды государственных учреждений, например, высшие и исполнительные, судебные и контролирующие. Все они действительно являются компонентами государства как целостно развитой управленческой организации и помогают ему осуществлять его назначение, а, значит, образуют органы его (государственной) власти. Этот вывод является вполне закономерным, если рассматривать государство в контексте управляемого им общества. Но в системе самого государства, т.е. в его организме данные органы служат носителями различных видов общественной власти и потому осуществляют различные функции. Например, в системе государственного управления выделяется власть высших учреждений, являющая собой разновидность политической власти, и власть исполнительных учреждений, носителей собственно государственной власти, власть судебная и власть контролирующая. В результате ситуация с властью народа, якобы реализуемой через органы государственной власти, становится ещё менее ясной.
На самом деле, попытка представить государство как указанное средство противоречит действительности. Власть народа, если это не пустые слова, есть вид общественной власти, который называется демократией. Такая власть формируется благодаря особой социальной силе, возникающей вследствие непосредственного объединения людей, стремящихся оказать своё влияние на государство. История развития человечества показывает, что в своей основе демократия рождается и существует за пределами государственности, в народе и потому никак не может осуществляться через государственные учреждения. Связь демократии с государством заключается не в том, что она реализуется через органы его власти, это совсем не так, а в том, что она направлена на него своим воздействием и способна на него влиять. По своей сущности демократия есть особый способ воздействия народа на государство. Посредством демократии (митингов, шествий, собраний, выборов и т.п.) народ стремится внести определённую коррекцию в содержание его деятельности.
Как особый вид общественной власти демократия имеет свои конкретные формы существования и проявления. Это, в частности, отмечается в указанной статье конституции, где говорится: «Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы» [1, cт. 3]. При этом особым результатом воздействия народа на государственность может служить представительная демократия, означающая вхождение избранников народа в состав особого государственного учреждения, называемого парламентом. Представительная демократия воплощает в себе итоги свободных выборов, образующих один из наиболее рациональных способов народного воздействия на государство. Но на этом, собственно, власть народа и завершается. Выборы прошли, демократия состоялась. Далее начинается деятельность парламента, включённого в систему государственного управления. И здесь важно подчеркнуть, что парламентская деятельность совсем не тождественна осуществлению власти самим народом. Власть представителей народа не есть власть самого народа. В противном случае исчезает различие между демократией и государственным управлением, которые служат различными способами социального воздействия. Таким образом, попытка приписать власти народа не свойственный ей механизм осуществления искажает её, а заодно и саму государственную власть.
В отличие от власти народа государственная власть заключена в особой управленческой организации, предназначенной упорядочивать жизнь общества. Эта организация называется государством и образует в обществе управляющую надстройку. Государство вырастает из общества и становится его частью, призванной управлять им. Источником его (государственной) власти является объединение людей, имеющих общую территорию проживания, общие экономические и культурные связи, т.е. национальное общество и в этом смысле тоже народ. Но по своей сущности и проявлениям государственная власть качественно отличается от власти народа (демократии). Её непосредственными носителями и, следовательно, способом существования становятся особые общественные учреждения, призванные практически осуществлять национальные интересы. Благодаря этим учреждениям возникающая из национального объединения социальная сила приобретает институциональную форму своего существования и тем самым преобразуется в государственную власть. Всякая общественная власть по своей сущности есть институционально оформленная социальная сила [2, c. 91-97]. Отметим также, что посредством создаваемых учреждений люди стремятся поставить ту или иную социальную силу себе на службу.
Очевидно, что формы существования государственной власти и власти народа (демократии) различны и одна власть совсем не реализуется через другую или с помощью другой. Особым показателем их видовых и ролевых различий является тот факт, что государственные учреждения, носители государственной власти, отнюдь не всегда оказываются на службе у своего народа. В истории общества можно найти примеры, когда неверно понятые национальные интересы влекут за собой использование государственной власти против своего же народа или, во всяком случае, против части своего народа. Отсюда вывод: народ не может осуществлять свою власть через органы государственной власти. Но народ может посредством своей власти оказывать влияние на деятельность государственных учреждений (органов государственной власти), периодически напоминая им об их назначении.
Некорректные представления о связи между собой власти народа и государственной власти дополняются не всегда верной трактовкой самой государственной власти, а также её соотношения с другими видами общественной власти, в частности, с политической властью. В нашей конституции государственная власть по существу смешивается с политической властью, существующей в системе государства, что искажает оба вида власти и требует уточнения их соотношения.
Соотношение политической и государственной власти
В современной российской конституции термин «политическая власть» не используется, что весьма показательно. Говорится только о государственной власти. Так, одиннадцатая статья конституции гласит: «Государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации» [1, cт. 11].
Возникают вопросы: а какую же власть осуществляют многочисленные исполнительные учреждения нашего государства? Например, учреждения внутренних дел или налоговые органы, армия или спецслужбы? Разве все они не являются государственными учреждениями, которые исполняют всё ту же государственную власть? Почему только высшие учреждения государства, да ещё суды осуществляют государственную власть? Получается, что об исполнительных учреждениях государства как бы забыли.
На самом деле всё не совсем так или совсем не так. Для воздействия на общество государство опирается на свою власть, которая действительно называется государственной. Без неё невозможно управлять обществом. Но как особая управленческая организация государство образует в своём функционировании достаточно сложный социальный организм, в котором взаимодействует целая совокупность учреждений, носителей различных видов общественной власти. Такое объединение властных учреждений само нуждается в управлении. Поэтому в составе государства неизбежно выделяются учреждения, которые призваны осуществлять руководящие функции по отношению к остальным государственным учреждениям. Руководство – это особый вид управленческой деятельности, который воплощается в принятии руководящих решений и служит основой формирования политики. В результате учреждения, которые осуществляют в системе государства руководящие функции, становятся носителями совсем не государственной власти, хотя их деятельность направлена именно на неё. По отношению к остальным учреждениям государства руководящие учреждения становятся носителями политической власти, посредством которой субъекты государственного управления принимают руководящие решения, определяя направления исполнительной деятельности.
В системе всякого государства есть учреждения, призванные осуществлять руководящие функции. Такие учреждения называются высшими. А поскольку они опираются в своей деятельности на политическую власть (другой у них нет), то они являются также и политическими учреждениями государства. Непосредственно они воздействуют только на исполнительные учреждения государства. Например, парламент, будучи особым органом государства, тем не менее государственную власть как таковую не исполняет и на общество непосредственно не воздействует. Не всякий орган государственной власти или, иначе, не всякое учреждение, способствующее осуществлению государственной власти, является формой существования и реализации самой этой власти. Парламент как институт является носителем и формой существования политической власти в системе государства, благодаря которой собственно и принимаются законы государства (особый вид руководящих решений). Вследствие этого парламент называют также учреждением законодательной власти, которая в свою очередь есть конкретизация (особый вид) политической власти.
Кроме парламента политическим учреждением современного демократического государства выступает институт государственного президента, наделённый руководящими функциями. Например, функциями заключения международных соглашений или подписания принятых парламентом законопроектов. Такой институт является носителем особой (особого вида) политической власти, вследствие чего человек, занимающий должность государственного президента, получает руководящие полномочия и осуществляет особый вид политической деятельности. Еще один особый вид политической власти в системе управления демократическим государством сопряжён с должностью премьер-министра, который функционирует в условиях парламентской формы правления, когда институт государственного президента отсутствует или является номинальным. Такой премьер-министр имеет, в частности, особые внешнеполитические полномочия.
Таким образом, высшие учреждения современного демократического государства являются носителями различных видов политической власти в системе государства. Парламент выступает как законодательное учреждение. Заключённая в нём политическая власть используется для принятия законов государства. Её называют также законодательной властью. В свою очередь государственный президент, исполняющий в системе государства руководящие функции, является носителем политической власти, которая называется президентской властью. Особая политическая власть премьер-министра существует в условиях парламентской формы правления. Все эти учреждения являются политическими, они располагаются на вершине государственной пирамиды и составляют собой государственную надстройку, образующую особую, руководящую часть государства. В итоге оказывается, что политическая власть, сопряжённая с данными учреждениями, вплетена в систему государственной власти и служит в ней средством осуществления особой роли, состоящей в руководстве исполнительными государственными учреждениями.
В свою очередь государственная власть, заключённая в самом государстве, осуществляется его исполнительными учреждениями, предназначенными для непосредственного воздействия на общество. Государственная власть по своему характеру является именно исполнительной. Причём исполнительный характер она приобретает, во-первых, по отношению ко всему обществу, чьи интересы осуществляет практически, и, во-вторых, по отношению к политической власти, т.е. по отношению к руководящим учреждениям в системе государства, чьи решения исполняет.
Главный же вывод состоит в том, что необходимо разделять эти два вида власти – политическую власть, существующую в системе государства, и собственно государственную власть. При этом высшая политическая власть в государстве сопряжена с его высшими учреждениями. В свою очередь государственная власть есть власть учреждений, предназначенных исполнять руководящие решения в государстве. В своём взаимодействии эти виды власти способствуют осуществлению государственного управления.
Таким образом, если рассматривать всю совокупность государственных учреждений (органов государственной власти), то все они по факту являются носителями различных видов общественной власти, служат формами их существования и образуют своими функциями сложнейший государственный организм. В нём выделяется, во-первых, его основа, связанная с деятельностью исполнительных государственных учреждений, носителей собственно государственной власти; во-вторых, государственная надстройка, представленная прежде всего учреждениями высшей политической власти. Особое место в государственном организме занимают учреждения судебной и контролирующей власти, существующие в своих различных проявлениях и образующие, по всей видимости, соответствующую надстройку над исполнительными учреждениями государства. Это означает, что судебная власть и контролирующая власть действуют в системе государства как особые виды общественной власти, совсем не сводимые к государственной власти и существующие также в сфере государственной надстройки. Не случайно же в конституции признаётся самостоятельность судебной власти и, в частности, говорится: «Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» [1, cт. 10]. К сожалению, здесь присутствует элемент неопределённости, связанный с понятием самостоятельности.
Важное место в государственном управлении занимает правительство, которое является хотя и высшим, но в то же время исполнительным учреждением в системе государства. По отношению к парламенту и государственному президенту, наделённому руководящими функциями, правительство действительно выступает как исполнительное учреждение. Однако правительство осуществляет не всю полноту функций исполнительной власти, как это может показаться из соответствующей статьи российской конституции, в которой говорится: «Исполнительную власть Российской Федерации осуществляет Правительство Российской Федерации» [1, cт. 110]. На самом деле правительство осуществляет только определённую функцию, связанную с исполнительной властью. А именно: по отношению к подчинённым ему исполнительным учреждениям правительство является носителем организационной власти в государстве, которая используется им для организации исполнения руководящих решений, принятых высшими политическими учреждениями государства. Такая организационная власть может рассматриваться как ещё одна разновидность политической власти, как организационная политическая власть, которая также находится в государственной надстройке, хотя и ступенькой ниже высшей политической власти. В этом качестве она требует своего особого признания.
Таким образом, и в этой конституционной статье содержится неточность, которая искажает понимание государственной власти. Например, возникают вопросы: осуществляют ли исполнительную власть другие государственные учреждения, которые подчинены правительству? В чём состоит различие в осуществлении исполнительной власти правительством и подчинёнными ему учреждениями?
Все эти вопросы рождены не очень ясными представлениями в нашей конституции о различных видах общественной власти, действующих в государственном организме. Кроме того, эта неопределённость дополняется неоднозначным толкованием особенностей присвоения и использования политической и государственной власти, о чём следует сказать отдельно.
Особенности присвоения политической и государственной власти
Важнейшая особенность высшей политической власти в системе государства состоит в том, что она может быть предметом конкуренции и борьбы за право ею распоряжаться, например, предметом избирательной борьбы. По итогам такой борьбы люди входят в состав политических учреждений и, получив возможность распоряжаться соответствующими политическими полномочиями, определяют направления деятельности исполнительных государственных учреждений. Следовательно, использование высшей политической власти в системе государства означает, что она присваивается по результатам указанной борьбы и может находиться, пусть, временно, но в распоряжении отдельных групп людей или даже отдельных лиц. В условиях современного демократического государства борьба за право распоряжаться этой политической властью, а, значит, за её присвоение – такая борьба называется избирательной. Она признана обществом, законодательно оформлена и служит одним из факторов легитимного использования данной власти.
Если соотнести этот очевидный из общественной практики вывод с тем, что утверждается в российской конституции, то возникает очередное противоречие. В конституции говорится: «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуются по федеральному закону» [1, cт. 3].
В данном суждении вновь отражается неопределённость представлений об общественной власти. Во-первых, не ясно, о каком виде общественной власти здесь говорится. Во-вторых, не объясняется, почему нельзя присваивать общественную власть.
Понятно, что всякая общественная власть рождена соответствующим обществом и потому является общественным достоянием. Другое дело, присвоение и обусловленное им использование общественной власти. Естественное человеческое отношение к окружающему его миру, включая и общественную власть, состоит в его использовании. Вместе с тем человек не может использовать предмет своей потребности без его предварительного присвоения, без овладения им. Таковы общественные условия жизни людей. Удовлетворение всякой человеческой потребности опосредовано реализацией соответствующего интереса. Присвоение общественной власти решается путём вхождения людей в состав учреждений, носителей этой власти. Это вхождение есть форма присвоения общественной власти.
В условиях современной демократии складывается особый механизм присвоения политической власти, опосредованный избирательной борьбой. Примечательно, что некоторые исследователи считают, что люди ведут борьбу не за политическую, а за государственную власть. В частности, говорят: «Борьба между различными социально-политическими силами разворачивается прежде всего за завоевание государственной власти и рычагов государственного управления» [3, c. 135]. Такое утверждение обусловлено смешением политической власти, складывающейся в системе государства, и самой государственной власти, вследствие чего не учитываются особенности присвоения каждой из них.
В отличие от политической власти государственная власть по своей природе не может быть ни предметом борьбы, ни предметом конкуренции со стороны отдельных людей. Государственная власть рождена национальным обществом и по своему происхождению принадлежит всей общности людей (нации), является национальным достоянием. Отсюда следует, что использоваться она должна только в национальных интересах.
Вместе с тем распоряжаются государственной властью, точнее, различными функциями (видами) этой власти отдельные люди, которые находятся на службе у государства. Это означает, что государственная власть в виде своих разнообразных функций также присваивается людьми. Человек не может её использовать, не владея ею. При этом присвоение государственной власти отличается от присвоения политической власти. Во-первых, оно происходит через назначение людей на ту или иную властную должность. Во-вторых, использование государственной власти достаточно жестко регламентируется её исполнительным характером, подчинением исполнителей руководителям, а также её призванием служить национальным интересам. В-третьих, конкретным человеком присваивается только отдельная функция государственной власти, а не вся она целиком. Тем не менее, несмотря на все ограничения, результатом присвоения государственной власти является возможность её ненадлежащего использования или даже злоупотребления властными полномочиями, что сопряжено уже с субъективным отношением людей к своим служебным обязанностям и способно привести к негативным последствиям для общества.
Например, коррупция, являющая собой такое ненадлежащее использование государственных функций, наносит огромный ущерб развитию и государства, и общества. Коррупция есть отрицание общенациональной по своему происхождению и назначению государственной власти. Коррупция, как и непрофессионализм в государственном управлении, ведёт к искажению исполнения государством своей роли в обществе, а в итоге к возникновению противоречий между государством и обществом, противоречий, способных привести к разрушению как отдельных государственных учреждений, так и государства в целом. В связи с этим показательны попытки реформировать те или иные государственные учреждения, которые (попытки) по сути означают признание несоответствия этих учреждений сложившимся общественным потребностям. История российской государственности конца ХХ – начала ХХI веков служит «неплохой» иллюстрацией подобных противоречий.
Таким образом, присвоение людьми общественной власти является вполне закономерным. Другое дело, какова форма этого присвоения. Если речь идёт, например, о захвате политической власти, то это, конечно, не конституционно, хотя и существует. Если же политическая власть приобретается в «честной борьбе», то это нормальное явление для демократического общества. В любом случае избежать присвоения того или иного вида общественной власти невозможно. Но можно создавать условия, способствующие использованию общественной власти на общее благо и тем самым препятствующие её злоупотреблению. Для этого человечество выработало ряд средств.
Одним из таких средств является разделение функций в процессе использования общественной власти, что проявляется в разделении между людьми властных полномочий. В результате общественная власть присваивается тем или иным человеком не целиком, не «во всей полноте», а только в виде определённых полномочий, имеющих ограниченный характер действия. Например, в системе государственного управления происходит разделение общественной власти прежде всего на различные виды. В частности, выделяются государственная власть и политическая власть, судебная власть и контролирующая власть, что обусловлено их различным назначением и особенностями осуществления. Затем и каждая из них разделяется на разновидности, что проявляется в существовании множества различных функций в системе государственного управления.
Например, высшая политическая власть в государстве может разделяться на парламентскую и президентскую. При этом возникает проблема баланса руководящих полномочий, от решения которой зависит эффективность государственного руководства, а в итоге эффективность всего государственного управления. Чем точнее проведено распределение полномочий между парламентом и президентом, тем меньше возможностей возникновения между ними политических противоречий и, как следствие, политических конфликтов. В российской же конституции, как известно, баланс полномочий между этими учреждениями, в частности, по вопросам формирования правительства, не был соблюдён её создателями изначально [1, cт. 83, 103, 111, 117]. В результате руководящая роль Государственной Думы в системе нашего государства не может считаться полноценной, что ощущается даже на уровне общественного мнения.
Другим средством, препятствующим ненадлежащему использованию общественной власти, является различного рода контроль. Например, парламент и президент как руководящие учреждения в системе нашего государства наделяются контролирующими функциями, в частности, в своих взаимоотношениях. Это также является важным условием существования баланса в их полномочиях. К сожалению, и этот пункт в отношениях между указанными учреждениями представлен в российской конституции с перекосом в сторону президента [1, cт. 93, 111, 117], что приводит к развитию авторитаризма в управлении государством и обществом.
Еще одно средство, препятствующие злоупотреблению общественной властью, заключено в ограничении срока её пользования, а, значит, в ограничении продолжительности её присвоения. В разных демократических государствах такая продолжительность имеет свои особенности. В новейшей истории российского государства обозначилось стремление руководителей нашего государства как можно дольше сохранять за собой право распоряжаться высшей политической властью. Для этого, в частности, были изменены и соответствующие статьи конституции [1, cт. 81, 96], что привело к увеличению срока пребывания этих руководителей в высших государственных учреждениях, а тем самым увеличению продолжительности присвоения ими политических полномочий и в итоге к усилению авторитаризма. В этом факте отразилась особая черта действующей российской конституции, состоящая в том, что она оказалась легко изменяемой в интересах определённой группы людей.
Ещё одно противоречие в нашей конституции связано с положением о «всей полноте государственной власти», которой при определённых условиях якобы обладают субъекты Российской Федерации. Это положение выглядит особенно парадоксально на фоне утверждения о том, что «никто не может присваивать власть в Российской Федерации».
О полноте обладания государственной властью
Соответствующая статья конституции гласит: «Вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации субъекты Российской Федерации обладают всей полнотой государственной власти» [1, cт. 73].
Анализ данного суждения показывает, что в нём переплелось несколько непростых и не удачно решённых теоретических проблем. Прежде всего, это проблема обладания полнотой государственной власти, что, по всей видимости, явилось результатом не очень точного толкования особенностей её происхождения и использования. Кроме этого, спорным представляется фактическое отождествление между собой компонентов (частей) федеративного государства и его субъектов, как, впрочем, и сведение полномочий федеральных руководителей к «полномочиям федерации». Наконец, недопустимым является смешение субъектов федеративного государства и субъектов государственного управления, действующих в системе этого государства. Рассмотрим сначала вопрос о субъектах.
Словосочетание «субъекты Российской Федерации» используется в тексте нашей конституции многократно. Их основная характеристика заключается в том, что субъектами Российской Федерации называются республики, края, области, города федерального значения, автономные области, автономные округа [1, cт. 5, 65]. По сути дела, в качестве субъектов Российской Федерации рассматриваются территориально-государственные образования, составляющие собой части России как федеративного государства. На каком основании такие части государства называются субъектами федерации, не объясняется, как не объясняется, почему Российская Федерация как федеративное государство может складываться из своих субъектов. Говоря проще, предложенный в нашей конституции подход к толкованию компонентов федеративного государства запутывает и строение Российской Федерации, и понимание её субъектов, а заодно и субъектов государственного управления.
В соответствии с достижениями социальной философии необходимо отметить, что всякий субъект – это творец и исполнитель своей деятельности, которая направлена на интересующий его предмет. Субъектами всегда являются люди, поскольку именно они наделены сознанием своих интересов и способностью к их осуществлению, а также и различные объединения людей, складывающиеся по поводу общности своих интересов. В качестве субъектов люди ставят перед собой цели, обусловленные их интересами, и стремятся своей активностью к их осуществлению.
В системе государственного управления его субъектами выступают прежде всего те, кто находится в составе руководящих учреждений государства. Они распоряжаются заключённой в этих учреждениях политической властью и с её помощью принимают руководящие решения, определяя направления исполнительной деятельности. Подчеркнём при этом особо: не учреждения, составляющие всего лишь организационные формы деятельности людей, являются субъектами, а сами люди и их объединения, образующиеся посредством этих учреждений. Заодно отметим некорректность суждения о том, что органы государственной власти «обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы» [1, cт. 15]. Это всё равно, что требовать соблюдение данной конституции от должности государственного президента.
Кроме руководителей государства субъектами государственного управления являются также пользователи самой государственной властью, т.е. люди, действующие в составе исполнительных государственных учреждений и находящиеся на службе у государства. Их особенности как субъектов состоят в том, что они непосредственно, практически воздействуют на общество, на которое направлена их исполнительная (управленческая) деятельность. Они носители этой управленческой деятельности и их действия также опосредованы сознанием и прежде всего сознанием поставленных перед ними задач. Относительно общества пользователи государственной властью в полной мере являются субъектами государственного управления, а относительно руководителей государства они выступают как непосредственные исполнители этого управления.
Субъектов государственного управления (руководителей государства и непосредственных исполнителей государственного управления) необходимо отличать от субъектов государства, включая субъектов федеративного государства. Это разные виды субъектов. По всем законам истории и формальной логики субъектами государства являются не те, кто принимает в государстве руководящие решения и воздействует с помощью государственной власти на общество, а те, кто создаёт данное государство или, на худой конец, разрушает его. Таковыми могут быть только народы, создающие свою государственность, которая объединяет людей под своим началом, в том числе и посредством федеративного государства. Или народы, выходящие из состава федерации и тем самым разрушающие данную государственность, как это было с Советским Союзом и некоторыми другими федеративными государствами.
Показательной в связи этим является ситуация, которая сложилась сегодня на Украине. Одна часть народа выступает за государственную интеграцию Украины с Европой. Другая часть народа выступает против этого, желая развивать государственные отношения с Россией. Иллюстрацией может служить также особое стремление народов Каталонии или Шотландии к собственной государственности. Так или иначе, но именно народ выступает в качестве субъекта и творца своей государственности. А руководители государства (субъекты государственного управления) лишь выражают или не выражают его мнение.
Итак, всякий народ, создающий своё государство или стремящий к интеграции с другими народами, выступает как субъект (творец) этих процессов. Примечательно, что народы, проживающие на территории автономно существующих территориально-государственных образований, участвуют не только в жизнедеятельности своих образований, но также в жизнедеятельности федеративного государства, формируя, например, посредством выборов его центральные управленческие органы и оказывая тем самым на них влияние. Именно народы являются субъектами своей федерации. Некорректность российской конституции состоит в том, что в ней в качестве субъектов Российской Федерации провозглашаются не народы, а либо части этой федерации, либо действующие в этих частях субъекты территориального управления, которые находятся на службе у народа, т.е. на службе у действительных субъектов федерации.
Вернёмся теперь к вопросу о «полноте государственной власти». В чём здесь проблема? Прежде всего в том, что руководящие полномочия (а именно о них идёт речь), которыми реально обладают те или иные субъекты территориального управления, пользователи соответствующей политической властью, выдаются в указанной статье конституции за государственную власть, которая сопряжена только с исполнительными учреждениями государства.
Далее, нужно учесть, что полнота государственной власти реализуется через многообразие исполнительных функций в системе государственного управления, которыми обладают разные люди. А в результате оказывается, что всей полнотой государственной власти не обладает никто. Такое обладание невозможно «физически», поскольку государственная власть функционально разделена. Даже в условиях такой формы правления как тирания руководитель государства непосредственно может обладать и распоряжаться только высшей политической властью в государстве и, возможно, организационной и контролирующей властью. Но исполнительная (государственная) власть находится в непосредственном пользовании других людей, её исполняющих, и разделена между ними на различные функции, которые невозможно сконцентрировать в руках одного человека или даже небольшой группы людей. При этом понятно, что исполнители в данном случае находятся на службе у своего руководителя. Но суть дела, состоящая в том, что именно исполнители непосредственно используют данные им властные полномочия, от этого не меняется.
Таким образом, возможность обладания полнотой государственной власти на самом деле является иллюзорной. Проведённый анализ показывает, что представления об общественной власти, существующие в современной российской конституции, отличаются своей недостаточной зрелостью и нуждаются в совершенствовании. А развивающаяся политическая наука создает для этого необходимые предпосылки.
  
Список использованных источников:
 
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Собрании законодательства РФ. 04.08.2014. № 31. ст. 4398.
2. Борисенков А.А. Политология: Политическая теория. М., 2013. 323 c.
3. Гаджиев К.С. Политология (базовый курс). М., 2011. 505 c.